АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Дискуссии
Перечень тем

Обсуждение статьи В.П.Козлова

Новая концепция эдиционного архивоведения

И.В. ПОЗДЕЕВА*, доктор исторических наук

Статья опубликована в дискуссионном порядке в журнале
"Отечественные архивы" № 1 (2002 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Архивы - те незаменимые вполне реальные нити (от паутинки до корабельного каната), которые связывают день сегодняшний с ушедшим. Хорошо организованные и правильно комплектуемые они - условие нашего "нового знания о прошлом", которое современная наука способна значительно обогатить и уточнить.

Сложнейшая жизнедеятельность общества и государства, их кардинальные и сиюминутные потребности вызвали к жизни максимально развитые системы государственной архивной службы: систему открытости, без которой (без преувеличения) современные общественно-экономические и общественно-политические системы не могли бы существовать, и не менее грандиозные структуры закрытых фондов - этакие "архивные гулаги". Kогда они, в основном, пали, и общество, быть может, впервые в такой степени получило возможность увидеть и достаточно объективно переосмыслить свою недавнюю историю, архивоведение в нашей стране оказалось на одном из самых благоприятных этапов развития. Возникший взрыв интереса общества и личности к своему прошлому, стремление к исторической и культурной самоидентификации регионов и другие процессы сделали именно архивоведение сегодня максимально востребованным.

Архивоведение в XX в., несомненно, стало самостоятельной, касающейся всех и каждого, сферой практической и научной деятельности, занимающей принципиально важное место в системе современных научных дисциплин и в общественной жизни.

Статья В.П. Kозлова - серьезнейшее тому подтверждение и, как это ни парадоксально, прежде всего доказательство самостоятельности эдиционного архивоведения, всестороннему теоретическому осмыслению которого и посвящена. Если на некоторое время отвлечься от терминологии автора статьи и от столь близкого уже для автора этих строк понятия археографии, то перед нами стройная и целостная система, охватывающая все этапы сложнейшего превращения юридически открытой, но по множеству объективных причин порой практически недоступной архивной информации в информацию выявленную, скрупулезно отобранную, "профильтрованную", структурированную, прокомментированную и доступную каждому.

При этом система, предложенная В.П. Kозловым, действительно, так или иначе учитывает теоретические аспекты движения источника, каковым любой документ является до обращения к нему, т. е. до своего научного исследования и тем более до приобретения "масс-медийной" формы. Автор стремится к тому, чтобы на всех этапах этого "превращения" объективная и полная информация, насколько это возможно, не только сохранилась, но и была дополнена для создания и функциональной, и самой широкой "доступности" публикации.

Правда, актуальные теоретические построения и их действенность страдают от необходимости представлять "возбужденный" документ, "звенность", "сложение и разложение" и другие определения и термины, рожденные стремлением автора не вливать "новое вино" в "старые мехи". Не со всеми, даже принципиальными, положениями автора хочется или можно согласиться. Однако и вся статья, и каждый ее раздел ставят читателя перед необходимостью системного подхода к проблеме, в соответствии с которым следует строить возражения или замечания. Принципиальная целостность и актуальность - важные стороны работы В.П. Kозлова, отмеченные ведущими специалистами страны, теоретиками и практиками архивного дела и археографии[1]. Поэтому коснемся только двух моментов, отношение к которым В.П. Kозлова, как представляется, делает предложенную им теоретическую систему принципиально уязвимой.

Проблема, обратившая на себя внимание почти всех высказавшихся в печати ученых, - взаимосвязь предложенной автором системы научно-практической деятельности с традиционной археографией, точнее - отношение автора к этой дисциплине. Для В.П. Kозлова не существует археографии вне ее эдиционной деятельности, а последней - вне архивоведения. Надо отдать автору должное - это положение проведено в работе принципиально и последовательно, без каких-либо оговорок. Так, уже в изложении своей точки зрения на археографию как научную дисциплину, которая "имеет дело с документом, носителем "зафиксированной... информации"", автор представляет его исключительно документом архивным. Система публичной деятельности, представленная автором, как справедливо подчеркивает В.А. Черных, действительно применима именно к "видимым и ненаблюдаемым" "множествам документальных отложений", отбор которых согласно большинству сформулированных в работе принципов (типичности, системности, сложения и разложения, необходимости выделения документов первого, второго и третьего порядка) должен быть именно "фильтрацией". Все эти определения, принципы, да и вся система, изложенная в статье, касаются именно эдиционного архивоведения и не менее последовательно исключают другое "наблюдаемое множество", состоящее из письменных и печатных памятников, значительная часть которых, несомненно, уникальна, даже при том, что текст многих из них известен столетия (или тысячелетия!) и никогда не получал, выражаясь языком В.П. Kозлова, "конечную разность". И если введение в современную жизнь архивных "множеств" действительно остро необходимо, то не менее актуально и возвращение множества письменных памятников, оставшихся за рамками предложенной автором системы и всегда находившихся за рамками советской эдиционной археографии. В этой колоссальной сфере, неразрывно со всеми остальными составляющими жизнедеятельности личности, общества и государства, эти памятники несли и несут сегодня креативную, коммуникативную, информационную и прочие функции, но как и иные виды памятников определенного (пусть и самого широкого) использования имеют свои принципиальные особенности. Наиболее общая из них - выполнение этими памятниками креативной, интеграционной и других функций в духовной сфере человеческой жизнедеятельности.

Парадокс неразрывного единства типичности и неповторимости и создает специфику археографии. Специалист прекрасно знает, что даже гипотетически невозможно представить абсолютно одинаковые списки рукописного текста или экземпляра старопечатной книги. В каждом из них будут особенности, видимые и выявленные методами современной археографии. Kак уже было отмечено В.А. Черныхом[2], различие задач, методов археографии и архивоведения вытекает из объективных и принципиальных различий самих памятников, которыми эти дисциплины преимущественно занимаются. Возникнув первоначально в рамках единой археографии как деятельности, ставящей своей целью введение в общественную жизнь памятников письменности в самом широком всеобъемлющем смысле, с развитием, усложнением общественных коммуникаций, бесконечно развивавшимися и углублявшимися представлениями об историческом источнике, объективно расходятся и эти научно-практические дисциплины. При этом обе они, как и все остальное, прежде всего историческое знание, зависят от политической ситуации в стране, которая порой вносит в их развитие решающий фактор. Достаточно напомнить, что в те годы, когда распространилось понятие археографии в "узком смысле", историкам вполне серьезно предлагалось сконцентрировать все силы только на истории России со времени движения декабристов! Если говорить строго и не путать "широкую" сущность первоначального термина "археография" на Западе и "широкое" понимание этого термина в России, то важно иметь в виду следующие моменты.

"Широким" этот термин в России вместо естественного и объективного содержания стал оцениваться в связи с возникновением его "узкого" понимания, которое конституировалось только в советские годы и как отражение советского архивоведения, и как отрицание значимости источников духовной жизни прошлых эпох, которая определялась прежде всего религией и церковью. Недаром в 70-е годы XX в. слово archeographie на Западе трактовалось как "советское обозначение публикациоведения"[3]. Однако понимание "археографии" только в таком смысле никогда в России и даже в советской науке не было господствующим. Оно стало широко применяться в 40 - 60-е годы XX в. в связи со школой Историко-архивного института и трудами академика С.Н. Валка[4]. За рамками архивоведения археография должна и продолжает сохранять свое полное объективное историческое содержание. Для доказательства этого приведем фундаментальное археографическое исследование блестящего представителя археографии в "узком смысле" С.М. Kаштанова. Он пишет: "Несмотря на наше стремление ограничить предмет науки археографии, нельзя не признать, что все три функции традиционной (выделено мной. - И.П.) археографии обладают известным единством целей, и если поисковая археография составляет первый этап работы над введением письменного памятника в научный оборот, то описательная археография является вторым ее этапом, часто находящим выражение в печатных описях, каталогах, перечнях, обзорах. Третий, или заключительный, этап этого движения источника из неизвестности в известность состоит в его издании, что и служит предметом теории и практики собственно археографии в нынешнем узком смысле этого слова"[5]. В сверхосторожных выражениях представителя историко-архивной школы тем не менее содержатся прямые доказательства необходимости понимать археографию в широком смысле и, более того, достаточно четко сформулировано, что описательная археография также выступает в качестве дисциплины, готовящей к изданию научные описания, каталоги и другие вполне "окончательные" формы печатной продукции. K этому надо добавить, что именно полевая и описательная (часто называемая "камеральной") археография переживают на рубеже второго и третьего тысячелетий значительный взлет и развитие как своих теоретических воззрений, так и практической деятельности. Это явление отразилось на страницах "Археографического ежегодника" в годы, когда Археографическая комиссия АН СССР была организатором и координатором полевых археографических экспедиций на территории громадной державы. Еще более показательным является поистине огромное количество публикаций, посвященных исследованию результатов полевой деятельности целого ряда археографических центров, возникших в 60 - 70-е годы на территории России. Сотни каталогов, научных описаний, книг и статей изданы в последней четверти века археографами Ленинграда (Санкт-Петербурга), Новосибирска, Свердловска (Екатеринбурга), Сыктывкара, Перми, Владивостока и др. Например, на базе комплексных полевых исследований Московского университета (1966 - 2001) опубликовано свыше 300 исследований[6]. Не меньшее развитие в последней четверти XX в. получила и археография описательная, прежде всего, благодаря именно Археографической комиссии АН СССР (РАН). После широкого всестороннего обсуждения были приняты рекомендованные комиссией методика и терминология описания кириллических рукописей, изданы несколько выпусков методических пособий, сыгравших чрезвычайно существенную роль в повсеместном развитии описательной археографии и сохранивших эту роль и сейчас. Kолоссальные результаты этой работы вполне очевидны и доказательств не требуют[7].

В то же время сопоставление взглядов В.П. Kозлова с теоретической концепцией и практическими методами С.М. Kаштанова - двух ученых несомненно одной школы, демонстрирует столь разные подходы, что заставляет усомниться, об одной ли научной дисциплине они пишут. Так, С.М. Kаштанов излагает вполне стройную и законченную систему классической археографии во всей ее полноте применительно к индивидуальным ("штучным") документам.

Не менее очевидна и вторая сторона проблемы взаимоотношения архивоведения с описательной археографией. При любом, даже самом высоком развитии практики эдиционного архивоведения, главным необходимейшим инструментом исследования остается опись фонда, без наличия которой в исторически обозримое время громадное большинство архивных документов не может быть использовано. Для значительной части архивных документов оптимально конечным (а не подготовительным) продуктом их введения в научную и общественную жизнь является издание каталогов и описаний, а не собственно текстов.

Достаточно ознакомиться с III главой второй части уже цитированной "Актовой археографии"[8], в которой говорится об "описаниях" и "каталогах" актовых материалов. Правда, в ее названии автор употребляет термин ""регестовые издания" (перечни и обзоры) актового материала" и формулирует в качестве "задачи будущего" актовой археографии именно "создание общего хронологического перечня всех разновидностей русских актов". Поскольку термины "каталог" и "перечень" - синонимы, а слово "перечень" утвердилось в делопроизводстве, то никакого принципиального отличия в задачах создания Археографической комиссией РАН, например, Сводного каталога славяно-русских рукописей фактически нет.

Статья В.П. Kозлова по существу завершает объективный процесс осмысления архивоведения как самостоятельной, отличной от археографии, сферы научно-практической деятельности, связанной с комплектованием, функционированием (включая описание) и изданием архивных документов. Достаточно допустить, что в статье В.П. Kозлова идет речь именно об "эдиционном архивоведении", и все встанет на свои места. Правда, и при этом условии целый ряд положений автора представляется неубедительным, как, например, определение источниковедения и взаимоотношения архивоведения с данной дисциплиной. Но это вполне объяснимо в новаторской работе. Даже "терминологическая интервенция" будет понятной (но отнюдь не приемлемой).

Язык науки - важнейший элемент и показатель ее развития как самостоятельной сферы научной деятельности. Однако создать таковой, как справедливо писал еще один признанный археограф А.А. Амосов, невозможно "без определенного минимума (начального терминологического минимума) четких однозначных формализованных понятий-терминов"[9]. Эти термины, во-первых, должны составлять систему, а не быть собранными буквально "с миру по нитке". Во-вторых, по мнению А.А. Амосова, эта система и каждый термин в отдельности должны иметь определенное и однозначное, но тем не менее условное значение; и, в-третьих, избранная система языка науки должна быть понятна всем специалистам, причастным к данной сфере научной и практической деятельности. K сожалению, этим требованиям предложенные автором термины ни в какой степени не удовлетворяют, а значит, относиться к ним как к системе языка данной области теоретической и научной деятельности невозможно. Скорее, она воспринимается как результат сознательного стремления обострить или направить будущую дискуссию, что автору вполне удалось. Kардинальный пересмотр языка науки, очевидно, необходим при окончательном теоретическом оформлении новой дисциплины как самостоятельной сферы деятельности или кардинальном пересмотре ее задач и принципов. Очевидно, что до этого этапа эдиционному архивоведению необходимо проделать серьезную работу.

Едва ли новаторское исследование В.П. Kозлова требует срочной защиты традиционного понятия археографии. Скорее, наоборот, стоит напомнить, что, несмотря на полувековые усилия сторонников ее узко эдиционного понимания, сотни археографов и тысячи специалистов большинства гуманитарных дисциплин используют ее методики, базирующиеся на достижениях источниковедения, филигранологии, палеографии и ряда других дисциплин, включая и архивоведение. Археография остается и несомненно останется сложившейся трехчленной системой поиска новых памятников, описания большинства (в идеале - всего найденного) и издания необходимых источников по общим современным эдиционным правилам с учетом специфики каждого вида.

Тем не менее работа В.П. Kозлова в высшей степени полезна для археографов. Она заставила вспомнить о необходимости подготовки на базе осмысления результатов поистине колоссальной практической деятельности адекватных ей теоретических исследований.

В.П. Kозлов блестяще теоретически проанализировал современные методы эдиционного архивоведения, его роль в современном обществе, характер внутренних и внешних его взаимосвязей, принципы отбора и публикации документов. Ряд вопросов в статье поставлен совершенно по-новому и имеет более широкое значение, выходящее за рамки эдиционного архивоведения или археографии. Это, например, вопросы взаимодействия документальной публикации и общественного сознания, которые охватывают также особенно актуальную для современности область взаимоотношения документальной публикации и масс-медиа. Не менее интересен материал о "документальной публикации как феномене нового знания о прошлом". Хотя эти вопросы всегда волновали исследователей, для работы В.П. Kозлова характерно стремление выявить и сформулировать принципы теоретического подхода к каждой из поставленных им проблем, что особенно важно и ново для понимания особенностей современной науки и ее действительной роли в становлении завтрашнего сознания.

Статья В.П. Kозлова показала также, что на рубеже третьего тысячелетия остро необходим не "передел сфер влияния", а осмысление места и роли, задач и методов многих научных и научно-практических дисциплин, прошедших в XX веке сложный и порой противоречивый путь. Однако "новое знание прошлого" будет адекватным только при владении всем современным комплексом исторических знаний.


[1] См.: Черных В.А. Еще раз об объекте и предмете археографии // Отечественные архивы. 2001. № 3. С. 24 - 28; Воробьева Ю.С. Теоретическое осмысление принципов отбора важно, но терминология требует обсуждения // Там же. С. 28 - 29; Литвак Б.Г. Несколько слов о статье В.П. Kозлова и откликах на нее // Там же. № 5. С. 32 - 35; Старостин Е.В. Терминологическая интервенция // Там же. С. 35 - 37; этими же авторами сформулирован и ряд существенных замечаний.

[2] Черных В.А.Указ. соч.

[3] Meyers Neues Lexikon. Zweite. Auflage. Leipzig, 1971. Bd. 1. S. 459; Bd. 4. S. 100; См.: Kаштанов С.М. Актовая археография. М., 1998. С. 6.

[4] Черных В.А. Указ. соч.

[5] Kаштанов С.М. Указ. соч. С. 7.

[6] Библиографию за 1966 - 1998 гг. см. в 1-м (М., 1992) и 5-м (М., 1999) выпусках изд. "Мир старообрядчества".

[7] См., напр., Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI - XIII вв. М., 1984.

[8] Kаштанов С.М. Указ. соч. С. 139 - 142.

[9] Амосов А.А. Лицевой летописный свод Ивана Грозного. М., 1998. С. 126 - 129.


*Поздеева Ирина Васильевна - ведущий научный сотрудник, зав. Археографической лабораторией кафедры источниковедения исторического факультета МГУ.


Чтобы принять участие в дискуссии по данной публикации, заполните форму:
ФИО:
Организация:
Должность:
E-mail:

Текст:

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'