АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Летопись событий

Перечень выставок

Выставочный зал Федеральных архивов

"Казани - 1000 лет"

(24 марта - 23 апреля 2004 г.)

Федеральное архивное агентство
Главное архивное управление при Кабинете Министров Республики Татарстан
Российский государственный архив древних актов
Национальный архив Республики Татарстан

 О выставке  "…Место встречи и свидания двух миров"  "Сказанием встает Казань…"  Каталог выставки  Фоторепортаж "Открытие выставки"  Фоторепортаж "Экспонаты выставки"  


"Весьма прекрасно и преславно Болгарское городище"
Древняя Казань в документах Российского государственного архива древних актов
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

С. Р. Долгова,
А. Ю. Кононова,
Н. Ю. Болотина


Такую запись сделал в своих бумагах дьяк Андрей Михайлов, посланный в 1712 г. по указу царя Петра I в далекую Казань на Болгарское городище. Дьяку предстояло на древнем городище выделить земли православному Успенскому монастырю для его "строения … и братских келий, и иных служб: конюшенного и житных дворов". Царский указ был исполнен: Успенскому монастырю отвели пашенные земли, леса, сенные покосы.

Что же увидел А. Михайлов на древнем городище? Обратимся вновь к его записке: "У того столпа (у Малого минарета) две мечети четвероугольные, без сводов, мерою те мечети длины и ширины по три сажени, в том числе у одной мечети три двери, четыре окна четвероугольных, у той мечети приделок без своду длины и ширины по сажени. Вход в одни двери без окон, у другой мечети три стены целых, на тех стенах по окну четвероугольных, у четвертой стены половина до своду вывалилась. Вышина те полаты по две сажени". Дьяк сообщает также, что это место еще царем Федором Алексеевичем "весьма любимо и почитаемо бысть"; он же указал бывшему в Казани преосвященному архиерею Иосафу именоваться Казанским и Болгарским митрополитом [1].

Видимо, о Болгарском городище рассказывал юному Петру его сводный брат, царь Федор Алексеевич, и тот до конца жизни не потерял интерес к древнему городу. Побывав в Казани во время Персидского похода 1722 г., Петр I осмотрел "достопамятности" Болгарского городища и из Астрахани прислал указ казанскому губернатору описать постройки на городище, а затем приступить к их реставрации. Сведения об этом сохранилась в бумагах "Кабинета Петра I", в записке под названием "Ведение о полатном Болгарском строении". В ней сказано: "В прошлом 1722 году по имянному Его императорского величества указу повелено в Казанской губернии на древнем Болгарском городище каменное строение о двух столпов в сходных, что называется по-татарски колокольни, фундамент починить". Из того же документа следует, что у "столпов фундаменты подведены, также одни палаты, что называют турецкие бани, починены; и оные столпы и бани сверх починки сводов покрыты тесом" [2].

После осмотра Петром I Болгарского городища туда были посланы подполковник Казанского гарнизонного полка Никон Савенков и геодезист Иван Крапивин. Они вычислили протяженность валов, окружавших городище. Первый - "Замачный" - "Замашный" вал "от горы до горы" тянулся на 245 сажен. Второй - "Большой" вал - от горы до горы был "мерою 2 620 сажен". За "Замачным" валом находился каменный замок ("В нем каменный замок"). Н. Савенков и И. Крапивин приводят размеры его стен и четырех башен. Например, первая из них имела "округлостию с воино стороны 11 сажен"; стена, соединявшая ее со второй башней, была 13 сажен. В ходе осмотра городища были обмерены палаты, расположенные за "Замачным" валом, и четыре палаты, огороженные Большим валом; описано их состояние. Так, палата, в которой находилась церковь Успенского монастыря, была "четвероугольная, стены по 5 сажен, высота 4 сажени 2 аршина. От первой башни в долготе 14 сажен". Н. Савенков и И. Крапивин определили и геодезические размеры валов Болгарского городища ("в румбах", "градусах", "минутах", "цепях") [3].

Подполковник Н. Савенков и И. Крапивин опрашивали "абызов" татарского языка и переводчиков, собрали легенды о том, что было на месте Болгарского городища в XVII - начале XVIII вв. Каменный замок, находившийся внутри "Замачного", был ранее мечетью. Сохранился "мечетенный признак" - "столп высокой, оной зоветца мунара (минарет - авт.). На территории городища было расположено два татарских кладбища. На одном хоронили мужчин, на другом - женщин. Одна из палат внутри Большого вала была в прошлом армянской церковью [4].

Еще один архивный документ свидетельствует о том, что благодаря Петру I до нас дошли сведения о надписях на захоронениях кладбища, которые были в то время еще доступны для прочтения. Наиболее ранняя надпись относится к 619 г., наиболее поздние - к 729 г. хиджры (мусульманского летосчисления). Первые слова каждой мусульманской надписи - слова молитвы: "Он, Господь Бог, живы так и бессмертен". Надписи, относящиеся к захоронениям VII в. хиджры, включают, в основном, только имя умершего и год его кончины, а более поздние содержат уже характеристики умерших; они составлены по единому формуляру. На каждой плите женщина названа "домовницей прикрытой, прекрасной, пречистой, пречестной, превысокородная"; каждый мужчина - "избранным от бога почтенным благородным призирателя учителем и защитителем сирых". Переводы надписей на русский язык были сделаны с татарского и армянского языков [5].

Петру I был прислан также план Болгарского городища, составленный подполковником Н. Савенковым и геодезистом И. Крапивиным [6]. Они же сделали описание отреставрированных по указу Петра I некоторых построек и прислали об этом отчет: "1723 году сентября в 25 день на Болгарах каменного древнего здание палата турецкая баня, починена и на старом фундаменте. К ней вновь пристроено и два столпа, на которых верхи наделаны, а о том значит опись и чертеж" [7].

Примечательно, что два последних документа хранятся в архиве в особой папке библиотеки Московского главного архива Министерства иностранных дел (МГАМИД) под названием "Болгарское городище", куда были вложены и копии материалов из Кабинета Петра I. Папка была сформирована в XIX столетии, но в нее были помещены также рисунки, принадлежавшие знаменитому археографу, путешественнику, знатоку старины директору МГАМИД Г. Ф. Миллеру. На одном рисунке автограф ученого: "Булгарские развалины" [8].

На Болгарском городище в 1726 г. под наблюдением комиссара Михаила Молостова были проведены раскопки. Среди находок, которые, может быть, и теперь украшают один из музеев России, "зерцало судейское медное с подписью арапской", "серебряные арапские копейки 50 весом 17 золотников с осмухою", "два перстня золотых, из которых один с жемчужною вставкою", "бляха золотая с сканью", "кувшинец глиняной небольшой, в котором найдено насыпоного пороху половина того кувшинца", "кувшин персидской глиняной о дву ручках, насыпан пшеном" [9].

Остатки города Болгара всегда привлекали внимание многих археологов, историков, архитекторов, путешественников. 14 декабря 1768 г. Болгарское городище посетил ученый-ботаник П. С. Паллас. Описывая свой путь из Симбирска через местечко Тетюши, он отмечал, что последнее "стоит на высоком глинистом и глубоко изрытом берегу Волги… От перевоза при Тетюшах считается до лежащей в северо-восточной стороне деревни Болгар только 20 верст, и построена она на развалинах старинного города" [10]. Сведения о городище имеются также в сочинениях академика И. И. Лепехина и писателя П. П. Свиньина [11].


Казань - столица Казанского ханства.
Дипломатические отношения с Россией


С начала XV в. Казань, входившая в состав Золотой Орды, становится крупнейшим городом Среднего Поволжья, а затем - столицей самостоятельного государства, Казанского ханства. Это государство, имевшее более чем столетнюю историю, являлось, как показали исследователи, могущественным в экономическом, политическом и военном отношениях.

Документы, хранящиеся в архиве, содержат ценные сведения о Казанском ханстве периода его независимости. Так, здесь находятся древнейшие (XVI-XVII вв.) списки "Казанского летописца" - исторической повести, составленной в 1564-1565 гг. анонимным автором, бывшим русским пленником и непосредственным очевидцем последних 20 лет самостоятельного существования ханства. Он долгое время жил при дворе казанского хана, а вернувшись на Родину, оказался близким к российским правительственным кругам. Описание Казанского ханства из "Казанского летописца" дает яркое представление о территориальной протяженности этого государства: "Град Казань, продолжающеся в долину с единого от нова града Нижнего на восток, по обою странам великия реки Волги вниз и болгарьских рубежов и до Камы реки, в ширину на полунощие до Вятцкие, рече, земли и до Пермския, на полудние до половецких предел" [12]. Заслуживает внимания и отзыв автора "Казанского летописца" о мощи Казани. Говоря о неудачной попытке взятия города войском Сафа-Гирея в 1546 г., автор замечает: "И ни мало имущи у себе стенобитного наряду, кто может взяти таков град единою стрелою, без пушек, аще не Господь предасть?" [13]

Известный государственный деятель времен Ивана Грозного князь А. Курбский следующим образом охарактеризовал состояние земледелия в Казанском крае: "В земле той поля великие, и зело преизобильные и гобзующие на всякие плоды" [14]. В архиве хранится экземпляр одного из наиболее ранних изданий (Антверпен, 1567) "Записок о Московии" известного европейского дипломата и путешественника Сигизмунда Герберштейна, посетившего Россию в качестве имперского посла в 1516 и 1526 гг. [15] Специальная глава "Записок" посвящена описанию Казанского ханства. "Царство Казанское, город и крепость того же имени, - повествует путешественник, - расположены на Волге, на дальнем берегу реки, почти в 70-ти немецких милях ниже Нижнего Новгорода; с востока и юга по Волге это царство ограничено пустынными степями". С. Герберштейн высоко оценивает культуру казанских татар, отмечая, что они "культурнее других, так как они и возделывают поля, и живут в домах, и занимаются разнообразной торговлей". Автор записок подчеркивает и военную мощь Казанского ханства: "Царь этой земли может выставить войско в тридцать тысяч человек, преимущественно пехотинцев" [16].

В составе Царского архива хранится крестоцеловальная запись царевича Петра Ибрагимовича [17] - казанского царевича Худай-Кула, вывезенного в Россию вместе со своим старшим братом, казанским ханом Ильгамом, в итоге второго похода Ивана III на Казань в 1478 г. [18] Худай-Кул в 1505 г. крестился с именем царевича Петра Ибрагимовича и женился на сестре великого князя Василия Евдокии Ивановне, от которой у татарского царевича было две дочери - обе Анастасии. Старшая вышла замуж за князя Федора Михайловича Мстиславского, младшая - за князя Василия Васильевича Шуйского. У Анастасии Петровны Мстиславской был сын Федор Иванович, дочь которого Анастасия Ивановна стала женой бывшего касимовского хана Саин-Булата (также потомка казанских ханов), крестившегося с именем Симеона Бекбулатовича. У А. П. Шуйской была дочь Марфа Васильевна, вышедшая замуж за князя И. Д. Бельского. В период опричнины Ивана Грозного потомки казанских ханов играли видную роль: Симеон Бекбулатович был назначен "царем всея Руси", князья И. Ф. Мстиславский и И. Д. Бельский возглавляли земщину в качестве бояр [19].

Казанское ханство было тесно связано со многими государствами, в том числе и с Россией. В отдельные периоды между двумя государствами развивались активные дипломатические контакты, велась дипломатическая переписка, шел обмен послами. В начале 1490 г. к хану Мухаммад-Амину было отправлено посольство Ивана III, возглавляемое Михаилом Погожевым. В фонде "Сношения России с Ногайскими татарами" сохранился статейный список этого посольства [20]. Посол передал Мухаммад-Амину грамоту Ивана III с просьбой обеспечить безопасный проезд в Ногайскую Орду Ивана Чунгура - посла ногайского правителя [21]. Иван III просил также и в дальнейшем разрешать ногайским послам беспрепятственно проезжать через Казань: "…Пошлют ко мне из Нагаи царь да и мырзы своих людей, и придут люди к тебе в Казань, и ты бы их отпустил ко мне от Казани Волгою к нову городу к Нижнему, а велел бы еси их по своей земле проводити, чтобы им от твоих людей лиха не было никакова" [22].

В течение 1490-1492 гг., как свидетельствует посольская книга, хана Мухаммад-Амина посетило еще четыре посольства Ивана III [23]. В ответ в Россию прибыло два казанских посольства [24]. Обеими сторонами обсуждались события в Крыму, предстоящая женитьба Мухаммад-Амина на дочери ногайского мурзы Мусы. Посол Ивана III Степан Федцов-Мансуров от имени великого князя пригласил на службу в Россию казанских ратных людей Монмулка, Тулуша, Алказа и Бегиша [25].

В первой половине XVI в. традиция приглашения казанских ратных людей на русскую военную службу получила дальнейшее развитие. Сохранилась (в списке) "Опасная грамота великого князя Ивана Васильевича казанскому князю Черкесу на свободный проезд в Россию и вызов казанцев на русскую службу" от октября 1536 г. Эта грамота отразила, в частности, сложную внутриполитическую обстановку в Казанском ханстве в 30-40-е гг. XVI в., обусловившую отъезд из него служилых людей. "Приказывали есте к нам, бия челом с Келмагмет Сырзиным слугою с Байтереком, - отмечается в грамоте, - что некоторые для нужд выехали есте из Казани". Ратным людям, выехавшим из Казани, назначалось жалованье и гарантировалась безопасность. В грамоте говорится: "И ты б, Черкес-князь, и кто с тобою будет, и иные князи, и мырзы, и казаки поехали к нам безо всякия боязни. А мы вас жаловати хотим. А приехати вам к нам добровольно, безо всякого опасу" [26].

Посольские книги по сношениям с Ногайской Ордой отразили также историю взаимоотношений России и Казанского ханства в последние годы его независимости. Они свидетельствуют и о попытке ногайского князя Юсуфа, отца казанской царицы Сююмбике, избежать рокового столкновения двух государств. "И яз тебя с Казанью помирю", - писал он в грамоте великому князю Ивану Васильевичу в октябре 1548 г. [27]

Между тем приближалась трагическая развязка. Одной из ее предвестниц стала выдача в 1551 г. трехлетнего казанского хана Утямыш-Гирея и его матери, фактической правительницы Казанского ханства в 1549-1551 гг., дочери ногайского князя Юсуфа, Сююмбике русским властям. Имя казанской царицы упоминается и в документах архива. В фонде князей Юсуповых, которые считали себя потомками татарских и ногайских мурз, сохранилась грамота ногайского князя Юсуфа царю Ивану IV Васильевичу с просьбой о разрешении его дочери Сююмбике с сыном Утямыш-Гиреем вернуться в Казань для бракосочетания с новым ханом Шах-Али [28]. Брак был санкционирован русским правительством после взятия Казани и состоялся в 1553 г. Иван Грозный послал к крымскому хану с соответствующим известием гонца Кадыша Кудинова, о чем сохранилась запись в Посольской книге [29].

Уход Шаха-Али из Казани в марте 1552 г. и вступление на престол вместо него астраханского царевича Ядыгара, не дружившего с Москвой, ускорили подготовку правительством Ивана Грозного нового похода на Казань, который начался в том же году. В архиве хранятся уникальные документы, освещающие это событие. К их числу относятся списки Разрядных книг, составленных приказными дьяками в XVII-XVIII вв. Разрядные книги включают записи распоряжений русского правительства о ежегодных назначениях на военную, гражданскую и придворную службу, а также сведения о военных действиях русской армии. Они также дают представление о подготовке к казанскому походу, в частности, об основании в устье реки Свияги крепости Свияжск [30]. В них включена роспись участников казанского похода 1552 г., который возглавлял сам Иван IV [31]. Во главе Большого полка стояли боярин князь И. Ф. Мстиславский, полком Правой руки командовал боярин князь П. М. Щенятев и князь Андрей Курбский. Передовой полк вел боярин князь И. И. Турунтай-Пронский, Сторожевой полк - князь Д. И. Немой Оболенский, полк Левой руки - князь Д. И. Микулинский [32].

В Никоновской летописи очерчен маршрут казанского похода Ивана Грозного, начавшегося 3 июля 1552 г. [33] Русская армия двинулась на Казань по двум направлениям: через Рязань и через Владимир - Муром.

В августе 1552 г. войско подошло к Казани. Раскинувшийся на холмах город поразил своей красотой воеводу и ближайшего тогда сподвижника Ивана Грозного князя Андрея Курбского, записавшего в своей "Истории о великом князе московском" первые впечатления: "А от Казани реки гора так высока, иже оком воззрети прикро: на ней же град стоит и полаты царские, и мечети, зело высокие, муровчатые" [34].

Накануне осады, которая началась 23 августа 1552 г., произошло крупное сражение войск Ивана Грозного и казанского хана Ядыгара на Арском поле. "И сразишася с ними крепце, - писал А. Курбский в том же сочинении, - и бысть сеча не мала между ими" [35]. Осада Казани длилась более месяца. Автор "Казанского летописца" отмечал неприступность Казани-крепости: "И яко крепкими стенами и водами вкруг обведен бе град, и токмо со единыя града с поля Арского приступ мал, по туда стена градная была в толстоту 7 сажен и прекопана около ея стремнина велия, глубока" [36]. Свидетель отмечает также бесстрашие жителей Казани: "И от сего казанцы не малу себя притяжаша крепость, не бояхуся никого же" [37].

Казань пала 2 октября 1552 г. Обе стороны понесли огромные человеческие потери. Был взят в плен Ядыгар, оказавшийся последним казанским ханом. Казанское ханство перестало существовать.


Казань - главный уездный и губернский город (вторая половина XVI-XVIII вв.)


Центральное управление территорией бывшего Казанского ханства находилось в ведении Приказа Казанского дворца, возникшего в конце XVI в. и располагавшегося в Москве. Центром вновь присоединенного края осталась Казань, куда первым наместником назначили боярина князя А. Б. Горбатого-Шуйского. С этого времени Казань начинает приобретать облик русского города и служить своего рода "восточными воротами" стремительно разраставшейся России. Был послан воевода и во вновь заведенный город Свияжск.

В 1555 г. учреждается Казанская епархия. Однако еще ранее в Казани и Казанском крае начинается хозяйственная деятельность православных монастырей. Ведущая роль в этом процессе играл крупнейший в России Троице-Сергиев монастырь. В архиве хранятся подлинники самых ранних грамот, фиксирующих права монастыря в Казани [38]. Ему были дарованы слободы, земли, дворовое и хоромное строение в городе. Монастырь, как свидетельствует специальная иммунитетная грамота, также получал доход с купли-продажи ногайских лошадей в Казани [39].

В 1556 г. в Казани началось строительство белокаменного Кремля. Его описание сохранилось в самой ранней Писцовой книге по городу (1565-1568 гг.): "И всего города каменные стены и около башен и стрелен по загороду с одного меры 300 сажен, до Никольских и Воскресенских ворот каменные ж стен меры 15 сажен" [40].

Немецкий ученый и путешественник Адам Олеарий, посетивший Россию в составе шлезвиг-гольштейнского посольства и побывавший в Казани спустя 80 лет после начала строительства, так описал ее: "Этот город… окружен деревянными стенами с башнями, и дома в нем также деревянные; но Кремль этого города хорошо защищен толстыми каменными стенами…" [41].

Первая Писцовая книги по Казани дает нам также сведения о том, какие сооружения располагались в то время в Кремле, сообщает имена первых воевод. В городе находились два двора "государя царя и великого князя"; один из них располагался у "Спасских ворот, идучи на правой стороне у городовые стены…, а на дворе хором: изба столовая на подклете шти сажен меж углов, а перед избою сени на столбах поперег шти сажен без лохти, а в длину 7 сажен, да на сенях чердак да горница постельная с комнатою". Другой двор "государя царя и великого князя", на котором "ставятца… государевы посланники", находился против Преображенского монастыря. В Писцовой книге упомянут также царский "старый двор в мечети" (видимо, ханский двор) [42].

Этот же источник содержит ценные сведения об организации административного управления в Казани в первое десятилетие ее существования в составе России. "А в городе Казани, - отмечается в книге, - государевы царя и великого князя воеводы: боярин и воевода большой да четыре воеводы меньших". Резиденция "большого воеводы" располагалась на Царском дворе. Дворы остальных воевод находились также близ Царского двора. В середине 60-х гг. XVI в., как засвидетельствовала Писцовая книга, в Казани были следующие воеводы: бояре князья П. А. Булгаков, М. М. Лыков, князья Ф. И. Троекуров, А. И. Чернов-Засекин, А. Ф. Оленкин. В распоряжении воевод находился штат чиновников - князья, дети боярские, жильцы, городничий, дьяки. Их дворы также были сосредоточены внутри "города", то есть в Кремле [43].

Почти все документы по управлению Казанью в XVI-XVII вв. утрачены, так как архив Приказа Казанского дворца, где они были сосредоточены, сгорел во время большого опустошительного пожара Москвы в 1701 г. Однако некоторые из них сохранились в копиях. К числу таких документов относятся два наказа царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича казанским воеводам. Оба источника отражают процесс передачи символов, вооружения, имущества и документов города вновь назначенному воеводе: ему вручались ключи от города, передавался наряд, боеприпасы, деньги в казне, хлебные запасы, росписные списки города. Специальная статья наказа 1649 г. посвящена особому хранению печати. "А печать Царства Казанского, - говорится в наказе, - боярину и воеводе Глебу Ивановичу держать в государеве приказной полате за своею печатью против прежнего указу" [44]. Традиция особого отношения к сбережению печати Казанского Царства существовала и в дальнейшем. Об этом свидетельствует, в частности, сохранившаяся в фонде "Казанской приказной избы" отписка казанского воеводы М. Г. Нарышкина, где он в 1696 г. сообщает, что получил грамоту из Приказа Казанского дворца о передаче воеводе Никите Кудрявцеву "печати Царства Казанского и города, и казны" [45].

Чудом сохранилась в архиве в подлиннике наказная грамота царя Алексея Михайловича казанским воеводам о сборе в Казанском уезде лекарственной чечуйной травы от 17 мая 1672 г. "И вы б тотчас велели послать из Казани на поле в Казанский уезд добрых и знающих людей, которые б люди чечуйную траву знали, да с ними работников, сколько человек пригож. И велеть тем людем чечуйной травы собрать с цветы и с коростьем", - читаем в документе. Собранную траву незамедлительно надо было отправить в Москву: "И тое чечуную толченую и нетолченую траву прислали б к нам, великому государю, к Москве, не замотчав". В наказе подробно описан процесс приготовления травы для отправки в Москву. Часть ее необходимо было "высушить", "обрать", "истолочь", "просеять частым ситом", а оставшуюся прислать "нетолченой". И ту и другую следовало зашить в холсты и положить в лубяные коробьи "накрепко…, чтоб ис тое травы дух не вышел" [46]. Этой чечуйной траве, растущей, по-видимому, в изобилии в Казанском крае, придавалось огромное значение в аптекарском деле. Поражают и масштабы сбора травы: в Москву ежегодно отправляли два пуда "толченой" и четыре пуда "нетолченной" травы.

Жизнь Казанского края затронули все крупнейшие российские реформы XVIII в. Его территория, раньше входившая в состав "Понизовья" или "низовых городов", в 1708 г. была включена в общегосударственную систему управления как вновь организованная Казанская губерния. 18 декабря 1708 г. Петр I указал "в своем великого государя Великом Российском государстве для всенародной пользы учинить 8 губерний и к ним росписать города". К Казани было приписано 36 городов, в том числе Яик, Терек, Астрахань, Уфа, Самара, Алатырь, Цивильск, Чебоксары и другие [47]. Управление столь обширной территорией царь поручил своему родственнику графу Петру Матвеевичу Апраксину, имевшему немалый административный опыт.

Сделав Казань губернским городом, Петр I приложил руку к созданию в ней мануфактурного производства. В 1714 г. в городе была основана суконная мануфактура. По царскому указу на берегу реки Казанки построили пумповый завод, который выпускал кожи для корабельных пумп (насосов). Приехав в 1722 г. в Казань и ознакомившись с частной суконной фабрикой Ивана Михляева, император отдал ему в управление плохо работающую казенную фабрику. После смерти И. Михляева в 1728 г. суконная фабрика перешла по наследству к его родственнику, купцу Афанасию Дряблову. Фабрика славилась своими мастерами, о чем свидетельствует переписка Коммерц-коллегии с владельцем. В 1737 г. А. Дряблов послал в Москву на вновь заводимую фабрику купца Еремеева двух мастеров: ткача Филиппа Киселя, "который может ткать и прясть", и Прохора Коку, "который может сукна ворсить" [48].

По инициативе Петра I в Казани в 1718 г. было основано Адмиралтейство. В архиве имеется царский указ вице-губернатору Казани Н. А. Кудрявцеву о закладке в Адмиралтействе 50-ти сосновых шкербортов, "в том числе по большому чертежу сорок, а по меньшому десять" [49]. Построенные в Казани суда участвовали в Персидском походе Петра I (1722 г.).

В качестве рабочей силы к Адмиралтейству приписали крестьян из окрестных селений, преимущественно татар, чувашей, марийцев. Об их нелегком труде говорится в донесении капитана Ивана Козлова императору Петру II в 1729 г. [50] Сохранились в фондах архива ведомости о количестве кораблей и различных породах деревьев, которые использовались для их строительства в 1727-1728 гг., а также списки деревень по рекам Каме и Свияге, где росли ценные корабельные леса. Важно, на наш взгляд, донесение Н. А. Кудрявцева от 5 января 1729 г. в Верховный тайный совет, в котором он пишет о необходимости сохранения ценных пород деревьев, "дабы годные леса вконец были не выведены". К донесению была приложена карта корабельных лесов в Казанской губернии [51].

Казань служила стратегическим пунктом в связи с близостью Персии. Так, выполняя указ императрицы Елизаветы Петровны от 2 марта 1744 г. "о строении для предосторожности от Персицкой стороны судов", в Казани "для отпуска в Астраханский порт построено 10 гекботов, 50 каск, да 40 лоток". Вскоре от Коллегии иностранных дел было получено сообщение о том, что опасность миновала, и количество судов, предназначенных к строительству, было сокращено на треть [52].

Важным источником для изучения жизни Казанского края в XVIII в. являются донесения губернаторов российским государям. В рапортах губернатора Артемия Волынского за 1727-1728 гг. есть сведения об опасности распространения морового поветрия в крае, необходимости иметь в своей канцелярии переводчиков с татарского языка, выполнении императорского указа о посылке "в Персию для переводов писем и толмачества персицкого языка в прибавок к прежде отправленным… из казанских татар десять человек" [53].

28 июля 1752 г. императрице Елизавете Петровне было доложено о большом пожаре в Казани, произошедшем 12 июля, при сильном "ветре и вихре превеликом". Тогда сгорели 3 церкви, семинария, 900 домов "обывательских", полковой двор, гарнизонная школа, дом Демидовых, суконная фабрика с припасами, два кожевенных завода [54].

В 1765 г. губернатор А. Квашнин-Самарин представил императрице Екатерине II описание богатств Казанского края. В его донесении говорилось: "Чрез разные той губернии уезды лежат знатные реки: Волга, Кама, Вятка, Сура, Белая, по коим из разных мест с железом и хлебом, и с подрядным на питейные домы вином отправляются суда в Астрахань и в верховые разные города…Изобильствует: (кроме бывшего в 1765-м и 1766-м годах недорода) урождением множества хлеба, скота, птиц, медом и рыбами, и разных родов зверями, кроме соболей" [55].

В 1758 г. появился замысел создания в Казани гимназии. В донесении только что основанного Московского университета Сенату предлагалось "несколько учителей послать в Казань и тамо учредить гимназию…, изготовить при оной дом и дозволить дворянам и разночинцам учиться с такими же выгодами, как и в Московском университете" [56]. Сенат одобрил инициативу и "с того времени те казанские гимназии стояли под ведением Московского университета". Для размещения Казанской гимназии был куплен дом княгини М. А. Голицыной [57]. История ее основания содержится в докладе Сената императрице Екатерине II в связи с составлением указа от 27 августа 1785 г. о передаче гимназии в ведение Приказа общественного призрения.

Подробное описание Казани конца XVIII в. имеется в "Экономических примечаниях" к планам Генерального межевания Казанской губернии. В документе читаем: "Крепость на возвышенной горе, имеющей с трех сторон крутые скаты, а с четвертой от предместия отделяющаяся земленым рвом, через которой каменный мост; стены каменные, состоящие более из дикого камня с таковыми ж девятью башнями… Архирейский дом, триэтажный корпус, где губернское правление, присутственные места и губернаторский дом со службами, артиллерийский двор, гарнизонная школа, над оною церковь, соляные анбары, и гаубвахта каменные". В предместье города располагалось три монастыря, приходские церкви, лютеранская церковь, часовня старообрядцев, "мечетей в предместии и в особых слободах древних сего города обитателей…" [58].

В конце XVIII в., после губернской реформы 1775 г. [59] , Казань становится крупнейшим городом на востоке России. 16 сентября 1781 г. Сенат утвердил описание гербов Казанского наместничества [60].

Жители Казани и Казанского края

После взятия Казани войсками Ивана Грозного город был разрушен, а оставшиеся в живых татарские жители переселены в район озера Кабан и реки Булак, где была основана Старотатарская слобода. Писцовая книга 1565-1568 гг. называет ее Татарской слободой и дает описание: "Да за Булаком на Кабане озере слобода Татарская, а в слободе прикащики дети боярские казанские жильцы Артемий Староельский, Иван Товарыщев, Иван Головачев, Михайло Волков, у всех у них в Татарской слободе по двору, …да 150 дворов татарских и чювашских". Книга не содержит поименной росписи жителей этой слободы, однако в ней отмечено: "Живут в одном дворе семей по 10, а в ином дворе и больши 10 семей". Писцовая книга упоминает жителей, "татарина Башкина с товарыщи", которые свидетельствовали писцам, что "летом многие дворы стоят порозжи…, что в те татарские дворы татаровя и чюваша приезжают жить зимою или в заворошню" [61]. В слободах Казанского посада писцами Н. В. Борисовым и Д. А. Кишкиным было зафиксировано 43 татарских двора. Среди них были и дворы толмачей (переводчиков) [62].

Стрельцы в Казани занимали отдельные слободы. Они находились на окраинах города, главным образом вдоль стены, обращенной к Арскому полю.

Ценные сведения о торговой жизни Казани в 60-х гг. XVII в. содержат "Книги казанского торгу", находящиеся в составе первой Писцовой книги города. "В казанском торгу в рядех и на крескех, и в переулкех лавки и скамьи, и полки, и шалаши, и бочки квасные от Спаских ворот с площади от решетки на правой стороне…", - так начинается описание торга [63]. Всего в Писцовой книге учтено 376 лавок, 246 ларьков и лотков. Они располагались рядами по роду товаров. Среди имен торговых людей встречаются и татарские.

В архиве хранятся материалы первых трех ревизий XVIII в., в том числе по Казани и Казанскому уезду, которые дают представление о составе населения края. По документам архива можно воссоздать историю любого населенного пункта, а внутри города Казани - познакомиться с именами жителей каждого "района". Материалы ревизий содержат также ценные сведения и о крупных промышленных объектах города. Так, во время I ревизии (1719-1723 гг.) была составлена перепись мастеров и работников артиллерийского двора Казани, включающая данные о нем с 1710 г. [64] По материалам III ревизии (1763 г.) можно проследить динамику численности купечества, цеховых и дворовых людей Казани в третьей четверти XVIII столетия [65].

В 1774 г. Казань оказалась в водовороте самого мощного социального движения XVIII столетия - восстания под предводительством Е. И. Пугачева. Как свидетельствуют документы архива, 1 января 1774 г. казанское дворянство составило из своих людей и своим иждивением вооруженный конный корпус. Узнав об этом, Екатерина II, назвав себя "казанской помещицей", повелела также из своих дворцовых волостей снарядить рекрутов. Среди личных бумаг императрицы сохранилась речь, сочиненная неизвестным казанским дворянином в 1774 г. в связи с этими событиями. "Признаем тебя своей помещицей, принимаем тебя в свое товарищество", - пишет в заключение высокопарных слов безымянный автор [66].

11 июля 1774 г. войско Пугачева, насчитывающее около 20 тысяч человек при 12 орудий, подошло к Казани. Утром следующего дня начался штурм города, который был повторен 15 июля.

В обороне города, как видно из донесения куратора Московского университета В. Е. Адодурова Екатерине II, активно участвовали гимназисты и преподаватели Казанской гимназии. "Оные гимназисты, - сообщает Адодуров, - быв при защите города Казани особливым корпусом под приводом помянутого советника Каница, который при том и ранен, а из учителей и учеников трое убиты и несколько ранены". 25 августа 1774 г. императрица особым указом наградила преподавателей и гимназистов за их верность и мужество в обороне города от "пугачевцев" [67].


Российские государи в Казани

По сохранившимся в архиве походным журналам Петра I можно проследить водный путь из Москвы к Казани, в которую отправился император со свитой в 1722 г. В Нижнем Новгороде, в доме барона Строганова, Петр I отпраздновал свое пятидесятилетие. "Рождение Его величества, кушали в доме Строганова. [68] И после полудни часу в 7-ом, в сумерки поехал Его Величество в путь, где палили судна Его Величества из трех пушек с города", - свидетельствует архивный документ. На другой день 31 мая, переменив гребцов, отправились в путь: мимо большого торгового села Лыскова, Макарьевской ярмарки, Козмодемьянска, Чебоксар, и 2 июня приплыли к Свияжску. "Оттуда пошли парусами, - записано в походном журнале, - и пришли в Казанку-реку после полудни в 4-ом часу и тут ночевали". Вопреки существующим легендам и историческим рассказам, Петр I, который прибыл в Казань с супругой Екатериной Алексеевной, остановился не в городе, а остался на своем судне.

3 июня 1722 г. Петр I прибыл в Казань, где "при въезде Его Величества палили из пушек со всего города, и слушал литургию в соборной церкви". Затем он посетил митрополита, "оттуда был в монастыре Девичьем, где чудотворный образ Явления Казанской Богородицы. Потом был у вице-губернатора Кудрявцева" [69]. За три дня пребывания в Казани Петр I осмотрел кожевенный и суконный заводы, а также корабельную верфь (устроенную между Адмиралтейством и Ягодной слободой), где для него была построена яхта. Император покинул город 6 июня, и, когда "судно Его Величества поравнялось с судном барона Строганова, тогда с того Строгонова судна солютовано из 7 пушек, а с судна Его величества ответствовано 3 выстрелами пушечными…" [70].

Дочь Петра I российская императрица Елизавета не увлекалась путешествиями по России и в Казани не бывала. Однако она была осведомлена о жизни и достопримечательностях города. Как свидетельствуют материалы придворного ведомства, для ее забав из Казани ко двору были присланы иноходец и кошки [71]. Прибывали казанские диковинки и ко двору Екатерины II. В 1766 г. из Казанской губернской канцелярии сообщали ее статс-секретарю С. М. Козьмину о присылке в столицу "будущим летом водою красных уток и куропаток по сту пар, да столько же перепелок живых" [72].

Весной 1767 г. императрица Екатерина II с царственной парадностью отправилась в путешествие по Волге, в ходе которого она посетила Казань. Ее сопровождала целая флотилия лодок, в которых разместился многочисленный императорский двор: сановники, государственные чиновники, придворные служители. Это путешествие императрица обдумывала несколько месяцев. Она хотела явить себя своим подданным во всем своем величии и посмотреть, как им живется на берегах могучей реки. Для "шествия" императрицы и придворных вельмож в Тверь, как повествуют документы архива, было приготовлено 300 "дорожных колясок". Ямской конторе было предписано иметь на каждой станции, где предполагались остановки императрицы, 75 лошадей для смены [73].

2 мая 1767 г. из Твери императрица и ее свита отправились водным путем в Казань на специально подготовленных галерах. Сама Екатерина облюбовала галеру "Тверь".

Как свидетельствует "Камер-фурьерский журнал", 26 мая, в субботу, в 4-м часу пополудни галерная эскадра подошла к Казани. При приближении монаршей эскадры из городских пушек началась приветственная салютация и "у всех святых церквей колокольный звон". С пристани императрица в каретах отправилась в город, куда въехала через Тайницкие ворота и проследовала к соборной церкви Благовещения, где ее приветствовали иерархи церкви.

К приезду Екатерины II, следуя традициям организации императорских путешествий, в Казани были сооружены триумфальные ворота. Их украсили "великолепно портретами и прочим живописным художеством". Во время шествия по городу "все улицы, и по домам в окнах и на крышках, тако ж по валу Земляного города и по городским каменным стенам" были заполнены жителями города и окрестностей.

Екатерина II в Казани разместилась в доме "заводчика Осокина" [74]. "Я живу здесь в купеческом каменном доме, - писала императрица из Казани воспитателю цесаревича Павла Петровича Н. И. Панину 27 мая 1767 г., - девять покоев анфиладою, все шелком обитые; креслы и канапеи вызолоченные; везде трюмо и мраморные столы под ними". Казань и торжественный прием, оказанный ее жителями, поразили воображение Екатерины II, о чем она также сообщала в письме Н. И. Панину: "Мы вчера, в вечеру, сюда приехали и нашли город, который всячески может слыть столицею большого царства; прием мне отменной… Естли бы дозволили, они бы себя вместо ковра постлали…" [75].

На следующий день во время шествия императрицы в соборную церковь и обратно, как зафиксировал "Камер-фурьерский журнал", "подле триумфальных ворот, по обеим сторонам, стояли татары и черемисы с женами и дочерьми, во всем их богатом платье". В этот же день императрица на таратайках посетила Арское поле, где проходило народное гулянье; в следующие дни она побывала на суконной фабрике Дряблова, в Казанской гимназии, семинарии. Особо Екатерине II были представлены живущие в Старой и Новой татарских слободах Казани "абызы татары и их жены".

Из Казани писала Екатерина II и к своему постоянному корреспонденту, выдающемуся мыслителю французского Просвещения Вольтеру, размышляя над трудностями создания законов, которые учитывали бы интересы всех народов, населявших Российскую империю: "Вот я и в Азии. Мне хотелось видеть ее своими глазами. В здешнем городе есть до двадцати различных народов, которые не похожи друг на друга, а между тем им надобно сделать платье, которое годилось бы для них всех" [76]. При всей приятности путешествия Екатерина II не прекращала своей работы по составлению знаменитого "Наказа", и посещение Казанского края способствовало императрице в понимании стоящих перед ней задач управления страной. "Эта империя, - писала она Н. И. Панину из Казани 31 мая 1767 г., - совсем особенная, и только здесь можно видеть, что значит огромное предприятие относительно наших законов, и как нынешнее законодательство мало сообразно с состоянием империи вообще" [77].

Императрица не спешила покидать город, где ей было "весьма хорошо, и истинно как дома", но 1 июня 1767 г. она отправилась из Казани в дальнейшее путешествие, и на следующий день эскадра стала на якорь у города Болгары. После молебна в Вознесенском монастыре Екатерина II осмотрела "каменного строения, которое еще в давнейших годах строено было" [78]. О своих впечатлениях она сразу же сообщила в письме к Н.И. Панину: "Вчерашний день мы ездили на берег смотреть развалины старинного, Тамерланом построенного, города Болгары и нашли действительно остатки больших, но не весьма хороших строений, два турецких минарета весьма высокие, и все, что тут ни осталось, построено из плиты очень хорошей; татары же великое почтение имеют к сему месту и ездят Богу молиться в сии развалины". С возмущением она сообщала своему корреспонденту, что по указанию казанского архиерея Луки в годы правления императрицы Елизаветы Петровны многие древние сооружения были сломаны или перестроены, "хотя Петра I-го указ есть, чтобы не вредить и не ломать сию древность" [79]. В архиве сохранилось уникальное сочинение "О болгарах и хвалисах" [80], принадлежащее перу Екатерины II и написанное ею во время путешествия в Казань под впечатлением от увиденного.

Вскоре по возвращении из путешествия по Волге Екатерина II созывает в Москве свою знаменитую Комиссию для составления нового Уложения, призванную разработать новую, более совершенную, законодательную базу для создания европейского идеала упорядоченного государства XVIII в. Уложенная комиссия должна была состоять из выборных депутатов всех сословий, исключая крепостных крестьян и духовенства, которые к тому же привезли с собой наказы своих избирателей. Согласно 13-го пункта "Положения" о выборах депутаты, избранные в разных губерниях от татар и "иноверцов", могли выбирать себе "опекунов", которые были бы столько "ходатаями" по делам, сколько действительными "опекунами" или покровителями при обсуждении депутатских наказов в Уложенной комиссии. В письме к тогда еще только камер-юнкеру Г. А. Потемкину 21 депутат из разных губерний от татар и иноверцов 28 ноября 1767 г. просил "зделать милость, принять нас в свое опекунство и по делам нашим вместо нас быть ходатаем в Комиссии о сочинении проекта нового Уложения…" [81]. Под сохранившемся в архиве обращением стоят подписи депутатов Казанской провинции от вотяков, мордвы, татар, черемис, чувашей. Будучи опекуном депутатов от "иноверцов", Потемкин, в качестве так называемых помощников, участвовал в заседаниях Большой и Дирекционной комиссий и, по предложению маршала Уложенной комиссии, был включен в состав частной Духовно-гражданской комиссии. Эта работа была тесно связана с его деятельностью в Синоде, на заседаниях которого также поднимались вопросы о взаимоотношениях церкви и "иноверцов" в составе одного государства.

В мае 1798 г. император Павел I посетил Казань, и, воспользовавшись его кратковременным пребыванием, губернатор города генерал Б. П. де Ласси подал ему доклад, в котором говорилось о восстановлении в городе гимназии и о пополнении ее книгами библиотеки светлейшего князя Г. А. Потемкина-Таврического, которые находились в бывшем Екатеринославе "без всякого употребления в ведомстве Приказа общественного призрения". 29 мая 1798 г. состоялся указ о передаче библиотеки Г. А. Потемкина в Казань. Это книжное собрание, которое согласно подробной описи [82], составленной после смерти князя переводчиком его канцелярии Л. И. Сичкаревым и хранящейся в настоящее время в архиве, насчитывало более 4000 книг на разных языках и предназначалось вельможей для задуманного им Екатеринославского университета.

Согласно каталогу в библиотеке Потемкина, составной частью которой стало приобретенное им в 1780-е гг. книжное собрание знаменитого греческого духовного писателя и педагога второй половины XVIII в. Евгения Булгариса, было много философских и богословских сочинений, труды по истории России и других стран, книги по военному делу, физике, математике, астрономии и другим естественным наукам, беллетристика. Библиотека Потемкина - это собрание человека образованного, ищущего, размышлявшего над проблемами современного ему мира и принимавшего участие в решении важнейших политических вопросов в жизни России.

Примечания


[1] РГАДА. Ф. 281. Грамоты Коллегии экономии. Д. 6639. Л. 1-9об.

[2] РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра I. Отд. II. Кн. 93. Л. 362.

[3] РГАДА. Ф. 192. Картографический отдел МГАМИД. Оп. 1. Казанская губерния, № 4-5. Ч. 2. Л. 1-9; См. также: Шпилевский С. М. Древние города и другие булгаро-татарские памятники в Казанской губернии. - Казань, 1877. - С. 571-580.

[4] Там же. Л. 1об.-2.

[5] Там же. Ч. 5. Л. 3об.-4, 6об.-7; См. также: Баженов Н. Казанская история. - Казань, 1847. - С. 60-61.

[6] РГАДА. Ф. 9. Отд. II. Кн. 93. Л. 365.

[7] Там же. Л. 359.

[8] РГАДА. Ф. 192. Оп. 1. Казанская губ., № 4-5 / Ч. 5. Л. 5.

[9] РГАДА. Ф. 9. Отд. II. Кн. 93. Л. 366-366об.

[10] Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. - СПб., 1773. - С. 184-185 (РГАДА. Научная библиотека. ОФР. № 3295).

[11] Лепехин И. И. Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства. - СПб., 1771. - Ч.1; Свиньин П. П. Картины России и быт разноплеменных ее народов из путешествий П. П. Свиньина. - СПб., 1839.

[12] РГАДА. Ф. 181. Рукописный отдел библиотеки МГАМИД. Оп. 1. Д. 95. Л. 2об.-3.

[13] Там же. Д. 119; Полное собрание русских летописей. - СПб., 1903. - Т. XIX. - С. 50.

[14] РГАДА. Ф. 181. Оп. 1. Д. 82; Сказания князя Курбского. - СПб., 1833. - Ч. 1. - С. 31.

[15] РГАДА. Библиотека. ОРИ. № 15284.

[16] Герберштейн С. Записки о Московии. - М., 1988. - С. 170.

[17] РГАДА. Ф. 135. Государственное Древлехранилище хартий и рукописей. Отд. III. Рубр. II. №3. Л.1-4.

[18] Худяков М. Очерки по истории Казанского ханства. - Казань, 1923. - С. 37, 40-41.

[19] Там же. С. 42.

[20] РГАДА. Ф. 127. Сношения России с ногайскими татарами. Оп. 1. Кн. 1. Л. 8об.-10об.

[21] Там же. Л. 8об.

[22] Там же. Л. 9об.-10.

[23] Там же. Л. 13об., 24об., 27об.-28об.

[24] Там же. Л. 12об., 26.

[25] Там же. Л. 25об.

[26] Там же. Оп. 2. Д. 6. Л. 1-1об.

[27] Там же. Оп. 1. Кн. 3. Л. 148об.

[28] РГАДА. Ф. 1290. Юсуповы. Оп. 1. Д. 12.

[29] РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн.4. Л. 107об.-108.

[30] РГАДА. Ф. 181. Оп. 1. Д. 98. Л. 3об.

[31] Там же. Д. 484. Л. 2

[32] Там же. Д. 98. Л. 6об.

[33] Там же. Д. 163. Л.1074-1077.

[34] Там же. Д. 82; Сказания князя Курбского. - СПб., 1833. - Ч. 1. - С. 21.

[35] Там же. С. 22.

[36] РГАДА. Ф. 181. Оп. 1. Д. 119; Полное собрание русских летописей. - Т. XIX. - С. 119-120.

[37] Там же. С. 120.

[38] РГАДА. Ф. 281. Д. 6409, 6412; См. также: Каштанов С. М. Возникновение русского землевладения в Казанском крае // Казанский педагогический институт. Ученые записки. - Казань, 1973. - Вып.116. - С. 3-35.

[39] РГАДА. Ф. 281. Д. 6409.

[40] РГАДА. Ф. 1209. Писцовые и переписные книги. Оп. 1. Кн. 152. Л. 1; Материалы по истории Татарской АССР. Писцовые книги города Казани. - Л., 1932. - С.1-71; Ермолаев И. П. Казань по писцовой книге 1565-1568 годов // Страницы истории Казани. - Казань, 1981. - С. 3-15.

[41] Олеарий, Адам. Описание путешествия в Московию. - СПб., 1906. - С. 369-370. (РГАДА. Библ. ОФР. № 42231).

[42] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 152. Л. 1об.-2, 23-24об.

[43] Там же. Л. 23-25.

[44] РГАДА. Ф. 16. Внутреннее управление. Д.709. Л.3а-5, 8об.

[45] РГАДА. Ф. 1642. Коллекция приказных изб. Оп. 1. Д. 9а. Л. 1.

[46] РГАДА. Ф. 396. Оружейная палата. Оп. 1. Д. 52054. Л. 1-3. Чечуйная трава - чичилибуха или целибуха - лекарственное растение, широко употребляемое в XVII в. (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. - М., 1987. - Т. IV. - С. 296,369).

[47] Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). - СПб., 1830. - Т. IV. - № 2218. - С. 436-438.

[48] РГАДА. Ф. 277. Мануфактур-коллегия. Оп. 5. Д. 53. Л. 3-3об.

[49] РГАДА. Ф. 1451. Именные указы Петра I. Кн. 18. Л. 87.

[50] РГАДА. Ф. 16. Д. 65. Л. 1-1об.

[51] Там же. Л. 293-294.

[52] РГАДА. Ф. 21. Дела морские. Д. 51. Л. 5-5об.

[53] РГАДА. Ф. 16. Д. 57. Л. 1-29.

[54] Там же. Д. 718. Л. 1-2.

[55] Там же. Д. 720. Л. 15.

[56] РГАДА. Ф. 17. Наука, литература и искусство. Д. 80. Л. 1-1об.

[57] РГАДА. Ф. 248. Сенат. Кн. 2875. Л. 278-363.

[58] РГАДА. Ф. 1355. Экономические примечания к планам Генерального межевания. Оп. 1. Д. 394. Л. 1.

[59] "Учреждение о губерниях" см.: ПСЗ. - Т.XX. - №14392.

[60] РГАДА. Ф. 171. Дела о гербах российских наместничеств. Оп. 1. Д. 6. Л. 7-12.

[61] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 152. Л. 71.

[62] См.: Ермолаев И. П. Казань по писцовой книге 1565-1568… - С. 10-11.

[63] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 152. Л. 79об.

[64] РГАДА. Ф. 350. Ландратские книги и ревизские сказки. Оп. 2. Д. 1093.

[65] Там же. Д. 1163.

[66] РГАДА. Ф. 16. Д. 723. Л. 1-4.

[67] РГАДА. Ф. 17. Д. 71.

[68] Строганов упоминается в документах без инициалов. Видимо, это один из детей Григория Дмитриевича - Александр, Николай или Сергей, которых в 1722 г. Петр I возвел в баронское достоинство.

[69] РГАДА. Ф. 9. Отд. I. Кн. 27. Ч. 2. Л. 385-386.

[70] Там же. Л. 387.

[71] РГАДА. Ф. 14. Придворное ведомство. Д. 86.

[72] Там же. Д. 221.

[73] Там же. Д. 227. Ч. 1. Л. 9.

[74] РГАДА. Ф. 14. Д. 227. Ч. 1. Л. 1об.-2.

[75] РГАДА. Ф. 5. Переписка высочайших особ с частными лицами. Д. 94. Л. 108об.; Сборник Русского исторического общества (Сб. РИО). - СПб., 1872. - Т. 10. - С. 202-203.

[76] РГАДА. Ф. 5. Д. 154. Ч. 1. Л. 6-7; Сб. РИО. - Т. 10. - С. 203-204.

[77] Там же. С. 206.

[78] Камер-фурьерский журнал 1767 г. - СПб.,1855. - С. 176-198. (РГАДА. Библ. ОФР. № 52464).

[79] РГАДА. Ф. 5. Д. 94. Л. 109-109об.; Сб. РИО. - Т. 10. - С. 207-208.

[80] РГАДА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 357.

[81] РГАДА. Ф. 342. Новоуложенные комиссии. Оп. 1. Л. 260 - 261.

[82] РГАДА. Ф. 17. Д. 262. См.: Болотина Н. Ю. Личная библиотека светлейшего князя Г. А. Потемкина-Таврического // Книга. Исследования и материалы. - М., 1995. - Сб. 71. - С. 253-265.

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'