АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

"В исполкомах… сидят люди, не признающие архивов…".
Деятельность архивистов по спасению документов.
1919 - 1922 гг.


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 5 (2004 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

85-летию Екатеринбургского губархива посвящается

Гражданская война отсрочила воплощение в жизнь декрета СНК "О губернских архивных фондах (Положение)" от 31 марта 1919 г. на Урале[1]. Екатеринбургское управление губернским архивным фондом было создано в сентябре 1919 г. (Екатеринбургская губерния выделилась из состава Пермской в июле 1919 г.[2] Включала территории современных Свердловской и частично Челябинской и Курганской областей, наследовала прежнюю систему внутригубернского деления на уезды и волости. Как отдельная административно-территориальная единица упразднена в связи с образованием Уральской области 3 ноября 1923 г.[3])

Первоначально штат Екатеринбургского губархива состоял всего из четырех человек[4]. Однако это были беззаветно преданные, влюбленные в свое дело люди. В те годы основной и важнейшей задачей сотрудников всех губархивов, включая и Екатеринбургский, было спасение архивных документов от бездумного и бездушного их истребления. Документы подвергались варварскому использованию для бытовых нужд, в качестве сырья для писчебумажных фабрик и т. д. Тогда упорядочение и описание документов отступили на задний план. Первоочередными становились регистрация, постановка на учет и концентрация архивов в помещениях, пригодных для хранения документов. У истоков выявления и собирания исторического наследия губернии стояли такие известные люди, как В.П. Бирюков[5], А.А. Наумов[6], Н.Г. Стрижев[7]. А первым заведующим стал выпускник Петроградского университета Борис Михайлович Липин, арестованный уже весной 1920 г. по неизвестному для нас обвинению.

В ноябре 1919 г. Екатеринбургским губархивом во все волисполкомы были направлены письма с просьбой "принять все меры к сохранению имеющихся в районе его ведения архивных материалов в виде летописей, рукописей, писем и т. п., находящихся в управлениях, монастырях, церквах, школах, имеющих огромную ценность для истории края"[8]. В газете "Уральский рабочий" 11 декабря 1919 г. опубликовано обращение "Сохраняйте архивы". В июне 1920 г. в Тобольское, Барнаульское, Омское, Пермское, Оренбургское и Уфимское управления архивным фондом разосланы запросы о наличии на территории этих губерний архивов Екатеринбурга и Урала[9].

Постепенно формировалась и структура губархива, к январю 1920 г. состоявшего из следующих подотделов или секций: народного образования, историко-экономической, историко-революционной, внутреннего управления и самоуправления[10]. По мере его становления расширялись и функции, повышалась квалификация работников. Так, в июне 1920 г. в Екатеринбурге появился первый исследователь - Николай Николаевич Суханов, занимавшийся изучением документов по истории Гражданской войны[11]. В августе того же года введена ежемесячная отчетность Екатеринбургского губархива перед Главархивом РСФСР[12]. В сентябре в Москву на курсы по архивному делу отправился сотрудник губархива Иван Николаевич Сидоров[13].

С 1 апреля 1922 г. Екатеринбургское управление губернским архивным фондом преобразовано в губернский отдел Центрархива РСФСР[14], а в декабре 1922 г. - в Екатеринбургское губернское архивное бюро[15].

23 июня 1922 г. отделом проведена общегородская конференция архивистов[16] с целью выявления положения архивов организаций и учреждений и информирования лиц, ответственных за ведомственные архивы, о нормативных документах по архивному делу. Тогда же начались планирование работы и деятельность по использованию документов в интересах граждан (выдача справок).

С образованием в ноябре 1923 г. Уральской области Екатеринбургское губернское архивное бюро было ликвидировано, а 23 января 1924 г. вышло в свет постановление президиума Уральского облисполкома об организации Уральского областного архивного бюро[17]. Недолгий период существования Екатеринбургского губархива закончился. Однако он внес свою немалую лепту в архивное строительство на территории Свердловской области.

Публикуемые документы освещают героическую работу первых архивистов. В холодных железнодорожных вагонах, на лошадях, а иногда и пешком отправлялись они в самые отдаленные уголки губернии. Как детективы, выискивали следы архивных документов, перевозили архивы в губернский центр, нередко рискуя жизнью. Понимая важность своей миссии, сотрудники губархива спасали не только документы, но и книги, иконы, предметы старины, пополняя местные библиотеки и музеи.

К сожалению, их самоотверженные усилия не смогли обеспечить сохранность значительной части архивного наследия Урала. Почти во всех отчетах о командировках указано на безвозвратные потери архивных фондов.

Документы выявлены в фонде архивного отдела Свердловского областного Совета народных депутатов (Р-316). Здесь отложился достаточно полный комплекс источников, отражающих становление и развитие архивной системы региона, начиная с момента ее образования в 1919 г. В нем содержатся также документы органов управления архивным делом населенных пунктов за период существования Уральской области (1923 - 1934), находящихся ныне на территориях Курганской, Пермской, Тюменской и Челябинской областей.

В фонде разнообразные виды документов: от приказов, распоряжений, планов, отчетов, переписки, статистических отчетов до шутливых поздравлений сотрудников с Новым годом. Источники достаточно подробно освещают основные этапы зарождения и деятельности архивной системы Свердловской области.

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Е.В. ШИМОНЕК.

[1] Максаков В.В. История и организация архивного дела в СССР (1917 - 1945). М., 1969. С. 58; ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 17. Л. 12 об.

[2] ГАСО. Ф. Р-7. Оп. 1. Д. 14. Л. 46.

[3] Бакунин А.В., Плотников И.Е. Уральская область // Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 1998. С. 538.

[4] ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 3. Л. 104.

[5] Бирюков Владимир Павлович (1888 - 1971) - фольклорист, диалектолог, краевед, член Союза писателей СССР. Окончил Казанский ветеринарный институт, Московский археологический институт. С 1917 по 1931 г. работал директором основанного им Шадринского научного хранилища, с 1931 по 1936 г. в Уральском областном краеведческом бюро. С 1939 г. читал лекции по фольклору и древнерусской литературе в Шадринском, Свердловском и Челябинском пединститутах. Автор 30 книг и брошюр, более тысячи статей по истории и культуре Урала, организовал десятки фольклорных, географических, этногеографических и археологических экспедиций по Уралу. Подробнее см.: Панов Д.А. Уральский краевед и писатель Владимир Павлович Бирюков. Шадринск, 1958; Кондина Л.И. Шадринский городской архив // Отечественные архивы. 2001. № 6. С. 73 - 82; и др.

[6] Наумов Александр Андреевич (1865 - ?) - педагог, краевед. Окончил Казанскую духовную академию. Преподавал в Камышловском духовном училище. Член-корреспондент Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ). Организатор краеведческого музея в Камышлове. Автор работ "Камышлов и его окрестности", "Картофельный бунт в Зауралье", многих статей и заметок в периодике. С марта 1920 по май 1923 г. сотрудник Екатеринбургского губархива по Камышловскому уезду. С 1999 г. в Камышлове проводятся Наумовские чтения.

[7] Стрижев Николай Григорьевич (ок. 1841 - ?) - предприниматель, общественный деятель, личный почетный гражданин. Родился в семье крепостных крестьян. Окончил Московскую земледельческую школу. Имел ряд мелких предприятий в Екатеринбургском уезде: мукомольную мельницу, кузницу, гвоздарную фабрику, костеобжигательную печь, ряд рудников. С апреля 1886 г. редактор-издатель "Делового корреспондента", первой ежедневной городской газеты. Инициатор создания Екатеринбургской товарной и горнопромышленной биржи, активный деятель биржевого комитета, принимал участие в съездах золото- и горнопромышленников. С октября 1919 г. в Екатеринбургском губархиве.

[8] ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 6. Л. 19.

[9] Там же. Д. 5. Л. 6.

[10] Там же. Л. 41.

[11] Там же. Д. 1. Л. 46.

[12] Там же. Л. 65.

[13] Сидоров Иван Николаевич (ок. 1885 - ?) - сотрудник Екатеринбургского губархива. Окончил учительскую семинарию (Там же. Д. 4. Л. 133).

[14] Там же. Д. 23. Л. 4.

[15] Там же. Л. 70.

[16] Там же. Д. 1356. Л. 159 об.

[17] Там же. Д. 42. Л. 37.

вверх

№ 1
Из отчета о командировке сотрудника Екатеринбургского губархива Н.Г. Стрижева на Билимбаевский[1], Шайтанский[2], Хромпиковский[3] и Ревдинский[4] заводы


18 октября 1919 г.


По прибытии в каждый из названных заводов я являлся в управление заводом и предъявлял свои полномочия, и управления в лице своих представителей оказывали полное содействие к целям моего посещения. При передвижениях моих по заводам предоставляли мне заводскую лошадь. Так, из Билимбая меня бесплатно отвезли до Шайтанки, из Шайтанки до Ревды и из Ревды до Хромпика.

При объезде заводов и осмотре местных архивов, контор и других заводских учреждений я вынес следующее.

В БИЛИМБАЕВСКОМ ЗАВОДЕ(1) архив находится в особом здании, помещается в 24 шкафных отделениях, но не имеет описи дел. Ключ от первого шкафа, где должны храниться прочие ключи, потерян, а потому пришлось шкаф вскрывать при посредстве слесаря. В шкафах дела сложены без всякой системы, без обозначения годов и не по родам заводского производства.

К сожалению, в архиве не оказалось старых дел прошедшего столетия. Говорят, часть дел сгорела во время пожара в столярной, где тогда помещался архив, часть дел и указов особенно интересных изъяли из библиотеки архива бывший член заводской конторы Н.В. Воронов (теперь умерший) и бухгалтер конторы А.Я. Власов, интересовавшийся заводской стариной. Чтоб разыскать что-либо годное для моей цели, мне пришлось дело за делом перебрать все дела, извлекая из архивной пыли. При таких условиях мне удалось зарегистрировать лишь 46 деловых бумаг и производств, опись при этом представляется. Конечно, копию приказов и владельных актов можно будет достать из Уральского горного управления[5]. Посетив бывшего управляющего заводом, теперь пенсионера, инженера-технол[ога] Н.А. Тунева, я узнал, что и он в свое время занимался собранием сведений о Билимбае и записал кое-что в своих трудах по этому предмету. Из его данных оказалось, что указ о разрешении постройки из Берг-коллегии(2) последовал в 1730 г., а завод пущен в ход в 1733 г.; у инж[енера] Тунева имеются сведения о заводской производительности Билимбая за некоторые первые годы и другие данные о заводе и его владельцах. Г-[н] Тунев охотно может предоставить свои материалы для снятия копии, если дать ему для этого соответствующие средства.

К сожалению, оставляя архив в его беспризорном положении, мне казалось бы полезным составить ему опись и привести дела в порядок. Конечно, много дел, уже потерявших интерес, можно уничтожить, но много есть таких, которые следовало бы сберечь, особенно последнего времени, начиная с пятидесятых годов. Билимбаевское заводоуправление, имея в свое время просвещенных людей, каковы: П.С. Ширин, шведы Геннин[6] и Хусгавель, Замятин, Рогов, Тунев и др., бережет в своих архивах труды сих лиц. А если принять во внимание, что и сами владельцы в свое время были люди просвещенные и гуманные, распоряжения коих имеют следы в делах архива, то билимбаевский архив заслуживает охраны и систематизации. Советская власть, сливая Шайтанский и Ревдинский заводы в один округ[7] с Билимбаевским, без сомнения, не раз будет обращаться к билимбаевскому архиву, где она найдет многое, достойное подражания и осуществления тех или других проектов, возникавших в Билимбаевском округе Строганова.

Осматривая другие отделы Билимбаевского заводоуправления, я могу констатировать полный разгром коллекций - минералогической и геологической, когда-то с тщанием и знанием собранных Я.А. Роговым и геологом Мельером и др. Здесь, впрочем, сохранилась геологическая карта Билимбаевских дач, которую я просил сберечь; с нее имеется копия. Там же имеется карта шести дач: Кимовской(3), Ильинской, Уткинских, Билимбаевской и Шайтанской.

В Билимбае заслуживают внимания материалы по лесоразведению и охранению лесной дачи. Делом этим в свое время занимался ученый А.Е. Теплоухов(4)[8].

Что касается историко-художественных произведений, то таковых в Билимбае не оказалось. Были портреты владельцев: Софии Владимировны, Наталии Павловны, Александра Григорьевича и Сергея Григорьевича Строгановых, но их в угаре Октябрьского переворота уничтожили. Сохраняются два портрета у Н.А. Тунева, но они составляют его собственность. Мне удалось приобрести уставную грамоту Билимбаевской волости, экземпляр единственный, который при этом передаю музею. <…>(5)

В ШАЙТАНСКОМ ЗАВОДЕ. Архив помещается в амбаре, в ряду других амбаров, хранящих заводские материалы. В амбаре у задней боковой стены имеются полки, наполненные делами, а перед ними до половины амбара дела свалены прямо на пол грудою до 1,5 [м] толщины, так что по делам этим ходят люди для того, чтобы достигнуть полок. Дела и на полках лежат без системы и порядка. Поэтому мне не удалось получить ни одного сколько-нибудь интересного дела, а между тем завод пережил и Рыжанко[9], и Пугачева. К удовольствию моему, я разыскал у местного церковного старосты Ф.П. Злоказова брошюру о Шайтанском (Васильевском) заводе, составленную священником Топоровым. Тут есть многое, что пережили владельцы и население завода, и статистический материал. Брошюру эту г. Злоказов дал мне для ознакомления на месяц, которую тоже представляю музею. В прочих заводских амбарах ничего подходящего для меня не оказалось. Проходя заводом, между амбарами, площадью, я видел всю площадь, заваленную негодными отливками: пушками, припасами и пр. Думаю, что чугуна этого тут не менее 200 т[ысяч] пуд[ов]. Вот какое богатство.

В горном отделе тоже ничего интересного нет. Имеются два шкафа с образцами руд и друг[их] ископаемых, собранных при разведках на железные руды, но это малоинтересно, т. к. разведка производилась примитивным способом - частию шурфами, а в большинстве канавками-закопушками. Точно так же и в техническом бюро ничего нет, хотя им и заведует инженер (Вырвич).

В РЕВДИНСКОМ ЗАВОДЕ архив помещается в нижнем подвальном этаже одного из отделений конторы. Точь-в-точь в таком же небрежении, как и в Шайтанском заводе. Архивное положение ухудшается еще тем, что все старые дела сгорели во время двух больших пожаров в 1905 г., когда сгорели контора и дом лесничего. К удивлению моему, я все-таки разыскал 8 старых дел, хранящихся особо у служащего Мамонова, которые при особой описи при этом и представляю(6). <…>

В ХРОМПИКОВСКОМ ЗАВОДЕ. Так как завод этот еще молодой, основан около 5 лет тому назад, то он не успел еще обзавестись особым архивом. Да и то, что накопилось в течение его жизни, революционными переворотами расстроено. Здесь нет ни смет, ни отчетов. Текущая смета только что составляется(7). <…>

О ЦЕРКОВНЫХ ЛЕТОПИСЯХ. Независимо от осмотра названных заводов ознакомился с церковными летописями церквей: Билимбаевской, Шайтанской и Ревдинской (Михайло-Архангельской). Летописи должны бы вестись по установленной епархиальным начальством форме, регулярно, без перерывов, но, однако, на деле книги летописей ведутся неисправно, факты записываются иногда без проверки или без должных оснований. Вести летописи обязано духовенство. Как на исключение я должен указать, что в Билимбае летопись велась более исправно при настоятеле Порфирии - Ипполите Славнине. Но за всем тем все-таки в них имеется кое-какой и исторический материал. Здесь нелишним считаю указать, что особого внимания заслуживают копии с картин художника Брюллова - Спасителя и Божьей Матери, оригиналы писаны Брюлловым для Преображенского собора, что на Аптекарском острове в Петрограде, где они находятся и посейчас. Копии художественные тоже, и писаны они, как отмечено в Билимбаевской летописи, местным художником А.С. Поповым. Но это неверно. Копии писаны усольским художником, крепостником гр[афа] Строганова, но фамилию которого запамятовал. Вообще Билимбаевский храм, особенно его средний придел, - величественное художественное здание, основанное около 1835 г.

Н.Стрижев


ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 49 - 51 об. Подлинник.

вверх

№ 2
Из отчета о командировке сотрудника Екатеринбургского губархива Н.Г. Стрижева на Кыштымский[10], Каслинский[11], Верхне-Уфалейский[12], Нижне-Уфалейский[13] и Нязепетровский[14] заводы


26 марта 1920 г.


До Кыштыма я решил поехать по железной дороге. На Екатеринбургский вокзал приехал под(8) вечер 26 декабря и только в 10 час. вечера и с помощью проводника-носильщика, которого кое-как убедил за 100 р., а он просил 200, посадить меня в вагон, я с трудом добрался до поезда, затерявшегося где-то на седьмом пути рельсовой сети. Вагон оказался неосвещенным, неметеным, без печки и нар, но уже наполовину наполненный пассажирами, большинство которых состояло из солдат. Солдаты живо разыскали где-то на путях печку, принесли дров и устроили отопление. После строительных трудов улеглись на полу, кто сидя, кто лежа, на отдых. Так пробыли до 6 час. утра следующего дня, тогда только тронулся поезд. К этому времени в вагоне набилось публики до 55 человек, в пути уже оказалось, что здесь было трое больных, двое раненых и один сильно истощенный. Большинство публики были голодны и без стеснения просили у других хлеба: или купить, или одолжить. Чаю ни у кого не было, пили один кипяток и тот не всегда прокипяченный, а слегка подогретый, отчего многие потом начали страдать поносом, а вагоны были без уборных, поэтому как на Екатеринбургском вокзале, так и при остановках иногда между станциями нуждающиеся выскакивали из вагонов и, образуя цепь сбоку поезда, опорожнялись на глазах едущих людей, загрязняя пути. Равно и на станциях, на которых поезд простаивал по часу и более (напр[имер], на ст[анции] Уфалей стояли 6 час.), публика не могла пользоваться уборными, которые загажены человеческими экскрементами до невозможности. На все это никто из начальствующих лиц не обращает внимания, и отвратительное состояние путей и уборных стало обычным явлением. Ни во время посадки, ни в пути я не видел ни одного кондуктора, ни кого-либо из железнодорожных служащих, ни контроля билетов, большинство, по-видимому, ехали бесплатно. При посадке пассажиров происходили ссоры, брань, сквернословие, угрозы, просьбы, мольбы и даже слезы: каждому хотелось попасть на поезд, а ранее севшие в вагон пассажиры не пускали опоздавших, безжалостно их отталкивая, порядка установить было некому. При таких условиях 55 пассажиров нашего вагона доехали до ст[анции] Мраморской, здесь солдатики раздобылись досками и устроили нары. Публика отчасти разместилась, но все-таки более скромным и тихим пришлось сидеть или лежать на полу, теснясь друг на друге, нередко накладывая ноги на другого, а тут были и раненые, понятно, ропот, неудовольствие и стоны обеспокоенных. Только в 12 час. ночи 27-го числа мы достигли Кыштыма. Пришлось заночевать на вокзале.

28-го было воскресенье. Занятия в учреждениях Кыштымского завода не было, а потому я пошел в местный собор, храм этот стоит на горе, двухэтажный, построен прочно в 1857 г.(9), в верхнем этаже обилие света. Настоятель собора отец Константин Пьянков эвакуировался с белыми, забрав или скрыв все церковные документы. Вновь определенный священник Василий Хлопотов не мог удовлетворить мое любопытство о старине и редкостях храма, ничего об этом не сообщил и церковный староста. Он сказал только, что в заводе большая смертность от тифа, за две недели построено 70 гробов, мрут преимущественно мужчины от 25 до 35 лет. Были дни, когда отпевались в двух Кыштымских церквах до 21 покойника, средняя смертность до 15 человек в день, печальное известие для приезжего, по-видимому, не производящее особого впечатления на население.

29 декабря по явке своих полномочий местному Совету и комитету главного правления заводов я приступил к осмотру заводских архивов. Один из них - главный, помещается в здании главного правления, в особой кассовой комнате за железной дверью, где хранились более важные документы: акты, купчие крепости, уставные грамоты и т. п. Второй архив, обычно заводской, помещается в том же здании, но в подвальном этаже и имеет общий со двора вход. Здесь хранятся все прочие заводского округа дела. Оказалось, что первый, главный архив совсем пуст: все - акты, грамоты, уставы и купчие, а также о переходе заводов в акционерное общество - взято бывшим при белых заводским начальством и увезено из архива. Остались одни папки с надписями, свидетельствующие о содержавшемся в них. Здесь мне не пришлось взять ни одного дела, отобрал лишь шесть фотографий Гринвальда в рамках со стеклами Александра II, Александра III, Николая II, Марии Федоровны, Николая Николаевича и бельгийского короля Альберта. Во втором архиве тоже мало интересного, так как и здесь все более архивно-ценное погибло частию при захвате власти Советами, частию при последнем эвакуировании белых, сознательно отобравших нужные им дела. Архив оставшихся дел содержится в порядке, и самые дела легко разыскиваются служащим здесь опытным архивариусом. Из имеющихся налицо архивных дел я отобрал дела, озаглавленные "Повелениями(10) владельца Демидова заводской конторе и некоторым служащим", за 22 года в числе 26 том[ов] и статистические сведения о действии заводов за три, 1913 - 1915, года.

По сообщению архивариуса Дягилева(11), выясняется, что распоряжением конторы уничтожены многие старые дела, в том числе секретные, и журналы исходящих бумаг за 1833 - 1861 гг., осталась невыясненной причина уничтожения дел именно(12) за 1853 - 1861 гг., а выяснить ее, конечно, можно, если это признано будет нужным. Несколько ранее в Кыштыме было два архива - "старый" и "новый". Главное правление округом до 1850 г. (точно не установлено) было в Каслинском заводе и затем переведено в Кыштым. Вот, может быть, причина разделения архивов. Кроме того, формирование заводов - Каслинского, Кыштымского, Нязепетровского и Шемахинского[15] - в один округ и скупка окрестных башкирских земель не имеют до сих пор полного освещения. Здесь историку предстоит большая, но интересная работа, ибо, по слову евангельскому, "нет ничего тайного, что не сделалось бы явным". А здесь свет необходим. Он покажет, каким невзгодам подвергалось местное заводское и окрестное башкирское население. Башкирские земли в старину служили объектом скупки не одними только кыштымско-каслинскими владельцами, но и другими лицами - шайтанскими заводчиками Бергами, помещиком Зубовым и другими окрестными помещиками. Горячая огульная скупка происходила около 150 лет назад, цены на земли существовали тогда дешевые до ничтожности. Так, владелец Демидов приобрел огромную часть башкирских земель по первому акту 12 600 десятин за девяносто рублей, тогда ассигнационных, с придачею трех кобыл и 20 караваев хлеба. Впоследствии его наследники прихватили еще более 80 тысяч десятин(13) <…> решением Правит[ельствующего] Сената(14). Материал об этом последнем процессе приобретен мною в одном из местных учреждений, о чем будет сказано ниже. По исследованию Л.Сабанеева, владельца Кыштымских, Каслинских, Нязепетровских и Уфалейских заводов, куплены у башкир, составляющих коренное население, до 150 т[ысяч] дес[ятин] за 150 руб. Это было около 1756 г. Продаже этой земли башкирами содействовало будто бы само правительство, желавшее после Пугачевского разгрома дать на Урале преобладание русскому населению. Цель была отчасти достигнута, так как на вновь приобретенные земли с дремучими лесами, рыбными озерами и тучными пашнями были покупщиками переселены крестьяне из внутренних губерний. Теперь от башкирских земель остались лишь немногие части в волостях: Саранской, Карабольской и Кульмяковской Екатеринбургского уезда и в нескольких волостях Красноуфимского уезда.

При отъезде моем на заводы(15) Онисим Егорович[16] просил меня обратить внимание на планы заводских дач, особенно тех, в которые вошли башкирские земли. Памятуя это поручение, я тщательно осматривал лесные и заводские планы, но предусмотрительное заводское начальство все старинные планы забрало с собою. Однако мне удалось увидеть план Кыштымской дачи 1807 г., находящийся в Кыштымском райлескоме, который я письменно просил выслать в музей Екатеринбурга. Я бы привез его с собою, но заведующего в Кыштыме не было, он был в Екатеринбурге, а заместитель его отдать своею властью не решился. Кроме названного плана в Кыштымском райлескоме я ничего подходящего не нашел.

Музей Кыштымского округа представил некоторый интерес. Он сохранился в том же виде, как был до революции и до отхода белых. Сохранностью своею он обязан заведующему музеем, не покинувшему свой пост и посейчас. Содержимое музея зарегистрировано в каталоге и находится налицо. Главное богатство музея состоит из изящно-художественного чугунного ваграночного литья Каслинского завода. Там имеется 53 бюста и статуэток разных знаменитых людей, ученых, поэтов, художников и др., до 40 статуэток богов, богинь, животных, различных групп, предметов и т. п., много ваз, держателей для бумаг, коробочек, канделябр[ов], кронштейнов, ножей для бумаг, пепельниц, печатей, подсвечников, подставок, подчасников, портсигар[ов], пресс-папье, рамок, спичечниц, тарелок, чернильниц, шахмат, брелок[ов], булавок и т. п. Всего до 767 предметов. При этом представляю альбом и прейскурант поименованных предметов. Из этих предметов я ничего не взял, так как они более или менее известны всем нам по образцам, продававшимся в здешних лучших магазинах (Захо, Каслинская лавка), но в будущем это окажется уже редкостью, ибо Каслинский завод плохо функционирует и художественная часть отливок заброшена, поэтому ценность сохранившихся экземпляров возрастает до высших пределов(16). <…>

Современная советская власть довольно широко развила свою деятельность по отделу народного образования, открыв 18 школ 1-й ст[упени] и 2 школы 2-й ст[упени](17). <…> В одном из учреждений будто бы имеются копии с уставных грамот по Кыштымскому заводу и Сак-Елгинскому о[бщест]ву. О высылке сих документов в Екатеринбург на имя музея писано мною исполкому от 2 января с. г. Самому получить названные грамоты мне не удалось, т. к. Совдеп в то время перемещался на другую квартиру, а потому не имел возможности передать мне и обещал выслать…

3 января с. г. я передвинулся в Каслинский завод. На другой день приступил к осмотру заводского архива. Из собеседования с архивариусом В.Ф. Щипановым выяснилось, что Щипанов, хотя служит в архиве с 1903 г., однако описи дел не составил, да это ему никто не поручал. Дела же разыскивает по памяти, но когда я попросил найти мне одно из интересующих меня дел, то Щипанов искал не менее часа. По его словам, все старые дела по 1903 г. из каслинского архива взяты и отправлены в Кыштым, в главное управление округа. Я интересовался делами по статистике и отобрал за три года, 1914 - 1916, и еще несколько дел о заводских устройствах в 1915 и 1916 г., всего отобрал 11 дел, о высылке которых просил заводоуправление от 9 января. Архив помещается в подвальном этаже заводской конторы, отапливается по временам только. Имеющиеся заводские дела разложены по полкам и как будто в порядке, а дела лесного ведомства свалены в углу архива без разбора и системы, и архивариус не считает их находящимися в его ведении. Понятно, что лесные дела требуют охраны. А карты Каслинской лесной дачи в бумажной груде лесного ведомства мы не нашли, равно старых карт дачи не нашли и в отделе лесничества, которым теперь заведует Закожурников. Он, между прочим, сообщил мне, что в Карабаше[17] должны иметься разные интересные лесные отруба(18). <…>

Окончив в Каслях свое обследование, я получил сведение, что обнаружена хорошая со старообрядческими книгами библиотека, собранная местным богачом - старообрядцем Никитой Беленьковым. Мне была уже подана лошадь, поэтому заявительницу о библиотеке я направил к местному заведующему отделом народного образования, у которой уже хранится большая библиотека эвакуировавшегося М.С. Ногаева (адвоката). Остается нечто сказать о местных хранилищах(19), их три в заводском селении: Успенская, Вознесенская трехпридельная и Успенская единоверческая, и четвертая Казанско-Богородицкая в женском монастыре. На месте православного Успенского храма до 70-х годов XIX столетия существовал деревянный храм, сгоревший во время Пугачевского нашествия. Нынешний Успенский храм заложен в 1777 г., а освящен в 1785 г. 8 ноября. В 1855 [г.] образован второй приход при вновь выстроенном храме Вознесения. В охране(20) этой церкви имеется памятник св[ятому] Александру Невскому, о единоверческом храме сведений не имею.

Из Каслинского завода я отбыл в Верхне-Уфалейский завод, отстоящий от Каслинского в 45 верстах. Ехать пришлось через станцию Маук, где имеется каслинская лесопилка. Дорога пролегала между, можно сказать, величественных Уральских высот и переваливает на европейскую сторону. В Уфалей я прибыл вечером 10 января с. г., остановился в приемном заводском доме. Как раз в это время происходила смена членов местного Совдепа на вновь избранных. В советских учреждениях я ничего интересного не нашел, так как дела, подлежащие ведению Совета, уничтожены и частию эвакуированы белыми(21). <…> Все заводские учреждения не дали мне материала для исследований.

Архив самый маленький, помещается в подвале заводской конторы, в неотопляемой и неосвещенной комнате. Описи нет, дел старше 1908 г. нет: все уничтожены, частию прежде бывшим пожаром, частию при переворотах красными и белыми, поэтому я не получил ни одного старого дела, а из молодых, лежащих в беспорядке, тоже за отсутствием тепла и света невозможно было найти что-либо подходящее. В одном лишь лесном отделе я получил незасвидетельствованную копию с уставной грамоты Верхне-Уфалейского и Суховязского[18] заводов наследников Губина, составленную в 1862 г., при этом доложу, что все начальствующие как в Совете, так [в] заводе и лесном отделе были ко мне предупредительны. Заведующий лесным отделом Н.Е. Абаимов рассказал мне о разгроме дел, а председатель заводской коллегии Тарасов сообщил, что архив бывшего главного правления заводов Сергинско-Уфалейских теперь находится в Екатеринб[урге] по Уктусской[19] ул., д. № 3, вверху, где, вероятно, можно найти кое-что интересное; что в Нижне-Сергинском[20] заводе, где ранее была главная контора наследников Губина(22), куда отчитывались и Уфалейские заводы, можно найти материал из заводской старины(23). <…>

В Нижне-Уфалейский завод, отстоящий от Верхнего в 23 верстах, прибыл 13 января в десятом часу утра. По обычаю приступил к объезду заводского архива. Особого помещения для архива не имеется, а дела сложены, лучше сказать, свалены, в груду на полу террасы заводской конторы, куда нужно пробираться через огород по глубокому снегу. Описи дел не имеется, да таковой не было составлено и ранее. В груде лежат по преимуществу счетные книги, табеля и талонные книжки по отпуску различных материалов; дел же архивных весьма мало, да и из них трудно найти что-либо подходящее. При таких условиях я не мог получить ни одного интересного для меня дела. По отзыву бухгалтера можно судить, что все дела, имеющие общественный, исторический и статистический интерес, отправились в главную контору заводов в Нижние Серги или в главное управление округа в Екатеринбурге, Уктусская, 3, там будто бы наверху управления находятся эти дела и посейчас(24). <…> Ни в заводской конторе, ни в ее отделениях ничего интересного не нашел.

В лесном отделе нашлась уставная грамота по Нижне-Уфалейскому заводу, составленная 23 января 1862 г., но лишь в копии, засвидетельствованной мировым посредником. Там же имеется юридическое дело с башкирами деревни Аптряковой, состоящее из следующего: 1) копия с утвержденной копии межевой копии Пермской губернской чертежной, выданной Обухову, от 14 июля 1903 г. за № 1289; 2) копия с купчей крепости от 2 мая 1903 г. за № 3680; 3) копия указа за № 5905; 4) копия с объявления поверенному товарищества Сергинско-Уфалейских заводов Э.А. Гульбету из губернского присутствия от 6 октября 1893 г. за № 1105; 5) копия с отношения пермскому губернатору из земского отдела по пятому делопроизводству [от] 30 сентября 1886 г. за № 11379; 6) копия из Пермского губернского правления из губернской чертежной соликамскому уездному землемеру Васильеву от 3 июня 1889 г. за № 335.

Но местный отдел лесничества не решился выдать мне юридическое дело, а спросил об этом районный лесной отдел, резиденция которого в Кыштыме, но так как ответа на это не последовало, то заведующий в то время отделом Александр Яковлевич Ахматов решился мне выдать эти дела, которые я и получил, выдав за них расписку.

В Нижне-Уфалейском исполкоме предложили мне рассмотреть заключающиеся в кошельке мелкие медные монеты якобы старой чеканки. По осмотру я отобрал десять монет времен Павла и Екатерины и одну, по-видимому, китайскую; монеты эти при этом представляю(25). <…>

До установления советской власти оба Уфалейские завода входили в округ Сергинско-Уфалейский, принадлежавший ранее наследникам Губина, перешедший по несостоятельности наследников в конкурсное управление, которое продало их товариществу Сергинско-Уфалейских заводов(26). <…> При этом прилагаю печатный бланк, заполненный текстом договора купли-продажи конкурсным управлением товариществу(27). <…>

Из Нижнего Уфалея я на заводской лошади, за прогоны, отбыл в Нязепетровский завод, он же Ураим, отстоящий от Н[ижнего] Уфалея в 40 верст[ах]. На половине пути лошадь устала и далее везти отказалась, а день клонился к вечеру. Пришлось лошадь покормить имевшимся овсом. Лошадь была изнуренная, с избитыми плечами, плохо кованная, так как у правой ноги торчали гвозди, которыми она засекала левую ногу до кровяных ран. Подкормив, поехали далее, опять верст через 10 вновь стали, вновь подкормили, затем кое-как шагом, а я и ямщик пешком, дотащились к 9 час. вечера до Нязепетровского завода и благодарили Бога, что доехали живы и сохранны.

Нязепетровский завод основан в 1749 г. купцом Осокиным. Первоначально предположено было завод построить на р. Ураимке в 4 верстах от нынешнего завода, но передумали и построили на р. Нязе в 5 вер[стах] от впадения ее в Уфу, реке значительно большей, чем Ураимка. Вот почему Нязепетровск носит еще название Ураима, под которым он более известен, чем под названием Нязепетровск. Впоследствии завод перешел к Хлебниковой, но данных об этом не нашел, а Хлебникова в 1809 г. перепродала его вольскому купцу Льву Ивановичу Расторгуеву, который и зачислил его в округ Кыштымских заводов, где он числился до образования советской власти, а сия последняя перечислила его в округ Сергинских заводов, бывшая контора которых отстоит от Нязепетровска в 7 верстах. Перечисление это невыгодно отзывается на производительности Нязепетровска(28). <…>

Архив Нязепетровского завода помещается в подвальном этаже заводской конторы в небольшой комнате, отапливаемой и освещаемой одной электрической лампочкой. Заведует особый архивариус, имеется опись делам. Все дела по 1898 г. отправлены в Кыштым в главное правление Кыштымского горного округа, где числился и Нязепетровский завод…

Конечно, после разрухи здешнего архива в нем к настоящему времени осталось мало дел, так как каждогодно формируется всего 40 - 50 дел. Как исключение в числе дел оказалось производство по наделению землею горнозаводских крестьян. Здесь оказались пришитыми две копии с уставных грамот по Нязепетровскому и Шемахинскому заводам. Копии эти заверены подлежащими заводскими конторами, но не имеют заверки со стороны официальных властей. Но они все-таки подробно освещают план устройства вышедшего из крепостной зависимости населения, поэтому я их получил для Екатеринбургского музея. Затем в архиве не нашлось более ничего интересного, но в архивных делах имеются следы о забастовке завода в 1914 г. Дело началось из-за больничных касс, которые губернскому начальству хотелось бы ввести в среде рабочих во что бы то ни стало. Рабочие по опыту и(29) инстинктивно чувствовали, что кассы эти будут обузою для них, отказались вводить, пока не ознакомятся с делом во всей подробности. Для освещения этого вопроса и попутно для уяснения второго вопроса (земельного надела) мастеровым обществом Нязепетровского завода и волости избрано пять(30) уполномоченных для поездки в центральные учреждения в Петербурге. Узнав об этом, губернатор Кошко распорядился арестовать уполномоченных и административно выслать из завода. Когда стали происходить аресты уполномоченных, общество заволновалось и на защиту своих прав стало как один человек. Заводские рабочие остановили земского начальника и полицейского надзирателя, орудовавших при аресте к высылке доверенных, арестовали при волостном правлении и потребовали от них немедленного возврата уже отправленных доверенных. Дело происходило в конце Пасхальной недели. Это воздействовало: арестованных вернули, которых весь народ встретил за несколько верст от завода и как пострадавших за общественный интерес с почетом проводил по домам. Финал этого дела был таков. Следствие, выезд судебной палаты, приговор и решение - выслать 12 чел[овек] в Енисейскую губ[ернию] на срок от 1-го до 2 лет, а более 50 выдержать при тюрьме сроками от 3 до 9 месяцев. Приговор немедленно, по вступлении в законную силу, привели в исполнение. Народ притих, затаил горечь обиды на своем сердце. Надлежало бы написать подробную историю рабочей забастовки, глумления губернатора над обществом, судебного процесса и страданий людских.

В лесном отделе заведующий М.П. Киреев предложил мне взять для музея деревянные обугленные безделушки: обломок соснового сука до 3 вер[шков] длиною, бутылку, ложку, двуглавого орла, рыбку, цветки на дощечке, обещав эти угли переслать в Екатеринбург. Засим он любезно вручил мне записку о состоянии дачи, при сем предложенную. Из текущих бухгалтерских дел - инвентарной книги - я сделал выписку с действующих заводских устройств и сооружений(31). <…>

В Нязепетровском заводе имеется три церкви. Одну посетил. Это каменный двухэтажный храм, в верхнем этаже придел во имя апост[олов] Петра и Павла, освящен 3 сентября 1878 г.; а в нижнем(32) - во имя пр[аведных] Захария и Елизаветы, освящен ранее, а именно - 12 октября 1865 г. Достопримечательностей в нем не оказалось. Священник, посвященный на днях только из дьяконов, Мих[аил] Вахрушин, ничего о прежнем времени не сообщил. Предместник его и церковный староста эвакуировались с белыми. Церковной летописи не оказалось. Ранее существовала деревянная церковь во имя Петра и Павла. Все население завода состоит из 20 тыс[яч] жителей. Здесь начался тиф и развился. Продовольствие скудно. В приемном советско-заводском доме для приезжего отпускают всего 1,5 фунта черного хлеба, а если захотеть пообедать, то подают лишь один картофель: или в виде похлебки, или подогретый на сковороде без масла. Вместо чая поджаренная морковь.

Узнав 16 января, что назавтра утром идет последний поезд через Кузино в Екатеринбург, я рано утром выехал из завода на станцию. Несмотря на мои служебные документы и разрешение проезда обратно в Екатеринбург, я кое-как мог получить проездной билет: начальник станции не позволял мне сесть в вагон. Спасибо, за меня заступился представитель нязепетровской советской власти, и я сел. Поезд № 22 вышел в 6,5 час[ов] утра. Он вез с собою до 100 человек служащих службы движения Западно-Уральской ж[елезной] д[ороги], так как дорога эта закрывалась на неопределенное время. Поезд шел очень тихо, по временам останавливался по слабости паровоза. В Арасланове стоял 6 часов. На одной из станций при смене машинистов не было обращено внимания на то, что в паровозе было мало воды: сменившийся не предупредил об этом сменяющего, а этот последний не осмотрел паровоз и, не удостоверившись в достаточности воды, поехал, и на половине пути поезд встал. Пришлось, оставив поезд, паровозу одному ехать за водой, причем прошло добрых два часа. Словом, при таких порядках я ехал до Билимбая (180 вер[ст]) четверо суток.

В Билимбае получил из заводского архива 22 тома Свода законов и их продолжений из 1832 - [18]35 - [18]37 гг., т. е. первое издание законов Сперанского. Законы я привез с собою в Екатеринбург и сдал в музей.

Н.Стрижев


ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 52 - 64 об. Подлинник.

вверх

№ 3

Докладная записка Н.Г. Стрижева руководству Екатеринбургского губархива о результатах розыска документов Екатеринбургского уездного съезда земских начальников


26 апреля 1920 г.


В исполнение данного мне губархивом поручения разыскать архив Екатеринбургского уездного съезда, я отбывал в местонахождение съезда (уг[ол] [ул.] Механической[21] и Соборной[22] площади). В этом помещении теперь расположено Гл[авное] управление н[ачальни]ка военных инженеров армии. Временно заведующим названным управлением состоит Мурель Борис Михайлович, который сообщил мне, что дом этот, где был уездный съезд, управление начальника инженеров заняло в октябре 1919 г. В числе комнат находилась одна, запертая на замок и припечатана. Оказалось, что комната эта была уже в ведении Екатер[инбургско]го уездно-городского продовольственного к[омите]та. Так как комната эта понадобилась управлению, то по требованию оного продовольственный к[омите]т открыл, где оказалось много (несколько возов) дел, по-видимому, принадлежавших бывшему съезду. Люди, открывшие комнату, тут же начали рассматривать дела, вырывать из дел чистую бумагу; затем архив этот увезли. Также сообщение тов. Муреля подтвердил сидящий с ним в одной комнате заведующий хозяйственной частью управления Баранов Владимир. При дальнейших моих справках я получил сведение, что в октябре 1919 г. в качестве коменданта этого дома состоял нек[ий] Сачков, теперь служащий в штабе "тройки". Когда я был в штабе "тройки", то мне сказали, что Сачков откомандирован для заведования работами, производящимися в Верх-Исетском театре[23], но и там я не нашел Сачкова, да и работ никаких не производится. В Гл[авном] управлении н[ачальни]ка военных инженеров армии я был 21 сего апреля, и в тот же день отправился в уездно-город[ской] продовольственный к[омите]т, где меня направили к бухгалтеру комитета Николаю Александровичу Бородину, который, не отрицая факта получения архива уездного съезда в октябре, обещал навести точные справки об участи [его] и сообщить мне, но не ранее, как 26 апреля. Аккуратно сего 26 апреля я явился в к[омите]т к Бородину, который сообщил, что весь архив погиб от расхищения при перевозке и потом на складе к[омите]та. То же, но в более резкой и довольно грубой форме подтвердил и глав[ный] бухгалтер к[омите]та Артемий Барболин. Когда я заметил, что раз они забрали архив, то согласно декрета 1 июня 1918(33) [г.] должны были хранить его или передать губархиву. В ответ получил отзыв Барболина, что "тогда не такое было время, чтоб заботиться об этом, да и что такое декрет - одна бумага"; причем скривил рот в саркастическую улыбку. И мы расстались.

О вышеизложенном долгом считаю доложить губархиву.

Сотрудник Н.Стрижев

ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 87 - 87 об. Автограф.

вверх

№ 4
Отчет о командировке научного сотрудника Екатеринбургского губархива В.П. Бирюкова в г. Ирбит[24]


7 августа 1920 г.


Сообщаю о своей поездке в г. Ирбит.

В лице заведующего секцией искусств Максима Владимировича Титгенса мне удалось найти человека, согласившегося быть временным сотрудником губархива по г. Ирбиту и его уезду. При осмотре городских архивов я нашел следующее.

Архив земской управы свален в кучу на чердаках, во-первых, сарая, а во-вторых, управского здания. Часть дел, переложенных как книги, хранится в громадном шкафу в верхнем этаже большого здания, занимаемого теперь комхозом; шкаф этот стоит без затвора. В здании городской управы в настоящее время помещается госпиталь. Вход в архивное помещение наглухо и основательно забит досками и туда попасть теперь нельзя, не нарушая госпитальных порядков.

Архив полиции свален на полках какого-то амбара при управлении городской милиции. Архив этот, к моему удивлению, заключает дела еще XVIII столетия. Всех дел сохранилось немного, едва ли больше пудов 80 - 100. Им ежеминутно грозит опасность уничтожения, потому что в амбаре помещается каптенармус[25], который берет и выдает из этого амбара съестные продукты чинам милиции. И дела у этого каптенармуса идут на обертку продуктов. Во-вторых, пожарная опасность. Ввиду исключительной ценности этого необходимого остатка, разграбленного в 49 - 50 частях полицейского архива, необходимо принять самые энергичные меры к переносу дел в другое помещение.

Тюремный архив лучше: весь подобран и перевязан в пачки по годам, но, по-видимому, за неимением бумаги для письма понемногу использован конторой тюрьмы. Значит, тоже необходимо его спасти.

Архив казначейства, похоже, что весь уцелел, хранится в приспособленном для того месте. Там есть дела с 1830-х гг. Зная, что г. Ирбит когда-то был городом исключительным по своей торговле, сохранение казначейского архива для истории - дело первостепенной очереди.

В одном из складов комхоза - складов, находящихся в заведовании некоего Овчинникова, свален архив съезда земских начальников и потом мировых судей. В том же складе (это вблизи пассажа) хранится несколько дел какой-то воинской части. Перед моим приходом в складе были посланные от комхоза, перелистывали и определили количество бумаги, чтобы свезти на писчебумажную фабрику. Ясно, что за спасение этих двух архивов нужно принять самые быстрые меры.

Что касается организации центрального уездного архива, т. е. спасения архивных остатков, то г. Ирбит, располагающий массой пустующих помещений, в этом отношении является одним из счастливых.

Сообщая все это губархиву, я прошу послать М.В. Титгенсу, во-первых, надлежащие документы и инструкции, во-вторых, копию всего того, что я написал выше о состоянии ирбитских архивов, чтобы, руководясь этим, он скоро мог бы принять соответствующие меры к спасению гибнущих документов.

Адрес М.В. Титгенса: г. Ирбит, отдел народного образования.

Научный сотрудник губархива В.П. Бирюков

ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 123. Подлинник.

вверх

№ 5
Отчет о командировке сотрудника Екатеринбургского губархива И.Н. Сидорова в города Камышлов[26], Шадринск, Далматов[27] и села Камышловского уезда


15 марта 1921 г.


31 января, согласно командировке губархива, я выехал для обследования состояния архивного дела в вышеозначенные места Камышловского и Шадринского у[ездов].

Прежде чем приступить к описанию состояния архивов посещенных мною мест по отдельности, я постараюсь сделать о них общее замечание, т. к. состояние архивов в большинстве сельских местностей одинаковое, как одинаковые же и причины, от которых там погибли и гибнут по сие время архивы.

В отношении архивов г. Камышлова, Шадринска нужно сказать, что благодаря любви к архивам и трудам по охране их сотрудников Наумова и Бирюкова, сохранилось очень многое и ими все время принимаются меры к охране архивов и в настоящее время. Об этих двух сотрудниках без преувеличения можно сказать, что они ревностно охраняют архивы.

Что же касается самих уездов, то в них дело охраны архивов обстоит плохо. В большинстве посещенных мной мест архивы погибли большей частью. Прежде всего нужно отметить то обстоятельство, что во всех посещенных мною местах [в] волисполком[ах] не встретишь из членов их хотя бы одного мало-мальски развитого человека, который бы ценил архив как культурную ценность. Везде на архивы смотрят, в лучшем случае, как на источник бумаги для письма и, в худшем, как на ненужный хлам, пригодный для курения и других надобностей домашнего обихода.

Обыкновенно архивы расхищали прежде всего сами исполкомы. Они первые начали выбирать из архивов бумагу для переписки в своих канцеляриях, затем разрешали это делать комиссии по ликвидации безграмотности, а остатки брали все кому не лень. С ценностью документов и дел совершенно не считались и уничтожали все, отчего теперь в большинстве волисполкомов за прошлые годы невозможно получить пустяковую справку.

В первых числах февраля я побывал в сельских советах с. Троицкого и Уецкого, но кроме убожества там ничего не нашел. На меня смотрели там со страхом или опаской и только.

2 февраля был в Талицком[28] заводе. Из опроса председателя волисполкома выяснилось, что от архива б[ывших] волости и земской управы не осталось и следа, т. к. он частью был эвакуирован белыми в Сибирь, частью разгромлен, а остатки его использованы исполкомом для переписки. Между прочим, мне сообщили, что в декабре 1920 г. из Омска получены поземельные списки.

Кроме вышеуказанного архива, я пытался разыскать и обследовать следующие архивы: 1) лесной школы; 2) заводской; 3) школьные архивы вообще и 4) Петропавловской церкви, но попытка эта оказалась безуспешной, т. к. от первых трех архивов не осталось и следа, а церковный архив не удалось осмотреть, т. к. некому было его показать. Самый же большой архив лесной школы в самой ценной своей части был эвакуирован в Сибирь, а остальное расхищено.

5 фев[раля] приехал в Камышлов, где, как уже замечено выше, архивы находятся под наблюдением сот[рудника] Наумова. Среди них имеется архив Пермской губ[ернской] земской управы, эвакуированной туда в 1919 г. Единственно, что мною было сделано там совместно с Наумовым, так это [вы]хлопотали(34) помещение под архивы, для чего вели переговоры с исполкомом, а затем с отделом коммунального хозяйства. Нам отвели очень удобное для архивов помещение, большой ломбард. Помещение вполне удовлетворяющее всем требованиям архивной техники - каменное, окна с решетками, двери с крепкими затворами. В длину оно будет приблизительно около 12 аршин, в ширину около 8 аршин.

8 фев[раля] приехал в с. Никольское. Архивы бывшей волости и земской управы расхищены совершенно. Инициатором этого был волисполком. В школе архив был, но уничтожен белыми вместе с библиотекой. Церковный архив содержится в порядке. Все дела подшиты. Имеются летописи, хотя и с очень скудными сведениями. 9 фев[раля] приехал в с. Закамышловское. Архив хранится при исполкоме в каменном и сухом подвале, причем ключи от замков находятся в исполкоме, а двери, кроме того, опечатаны милицией. Таким образом, архив содержится в благоприятных условиях для хранения и вполне застрахован от расхищения.

10 февраля был в с. Каменском, но архива не нашел, т. к. оказался совершенно расхищенным тоже трудами волисполкома. Церковного архива осмотреть не пришлось за отсутствием священника. В с. Новопышминском архив оказался тоже расхищенным. 11 фев[раля] из с. Новопышминского я проехал на писчебумажную фабрику в надежде найти там среди брака архивные материалы, а также спасти некоторые ценные издания, отправленные, по словам камышловцев, из центральной библиотеки камышловского у[ездного] отдела народного образования просто как старые и негодные, а на самом деле ценные для хранения в музеях, но ничего также не нашел, т. к. весь поступающий материал сразу же подвергается переработке.

С писчебумажной фабрики я проехал в г. Шадринск, оттуда по намеченному совместно с сотр[удником] Бирюковым плану должен был двинуться в уезд, но ввиду происходивших там волнений пришлось поездку отложить и ехать обратно в Екатеринбург. На пути я остановился в г. Далматове, но кроме архива Далматовского монастыря ничего не нашел, т. к. архив б[ывшей] земской управы оказался уничтоженным совершенно и тоже по инициативе исполкома.

17 фев[раля] я вернулся в г. Екатеринбург. Из поездки вынес самое безотрадное впечатление и из всех своих наблюдений делаю такой вывод - архивы на две трети, бесспорно, погибли и гибнут от расхищения по настоящее время. Для спасения их необходимо принять самые срочные меры и в самое ближайшее время и короткое время, иначе будет уже поздно.

Нужно отметить, что единственными вольными и невольными хранителями архивов являются местные исполкомы, т. к. всякое вмешательство в это дело кого-либо другого там бу[дет] понято иначе, поэтому, например, та же единственная интеллигентная сила в деревне - учитель - стоит от всего в стороне. В исполкомах же по большей части сидят люди, не признающие архивов, и для воздействия на них мало одного или даже нескольких воззваний, поэтому наряду с воззваниями об охране архивов необходимо издать особое постановление центральной власти, с которым там только и будут считаться.

Сотрудник губархива [Сидоров](35)

ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 146 - 146 об. Копия.

вверх

№ 6
Из доклада и. о. заведующей Екатеринбургским губернским отделением Центрархива А.И. Тихоновой[29] на общегородской конференции архивных работников о деятельности губархива за 1919 - 1922 гг.


[Не позднее июня 1922 г.](36)


<…>(37)В сентябре месяце [1919] г. Екатеринбург посетил один член из московской инспекции, который и организовал губернское управление архивным делом. Первоочередной задачей губархив поставил, как и Главархив, собирание архивных фондов, розыск их и регистрацию. С этой целью в первую очередь пришлось взяться за архив, который больше всего нуждается в охране, архив о[бщест]ва "Саламандра", куда были вывезены все дела общественных деятелей, уральских заводчиков и фабрикантов, земских деятелей и вообще всех, кто в момент эвакуации оставил г. Екатеринбург. При разборке были взяты газеты: "Наш Урал" за 1918 г. (период колчаковщины); "Правительственный вестник" [за] 1918 - [19]19 гг.; "Известия Совета р[абочих], с[олдатских] и к[рестьянских] д[епутатов]" за 1918 г.; "Вятская жизнь" за 1905 - 1906 гг.; "Голос" за 1778 [г.] - первая газета в г. Екатеринбурге.

Газеты были подобраны комплектами. Кроме газет взяты: 1) справочники по Уралу за 1889 - 1914 гг. Последний - в двух экземплярах; 2) отчеты земских губернских собраний Екатеринбургского уездного земства; 3) проекты уральских железных дорог; 4) личная переписка инженера Фадеева; 5) записки известного на Урале старообрядца Казанцева(38)[30]. <…>

Затем был осмотрен архив бывшего окружного суда, который находился в деревянном помещении во дворе окружного суда, ныне Дом союзов. При осмотре найдены на полу в разбитом виде дела Комитета общественной безопасности [за] 1917 г. (март, апрель, май); Революционного трибунала за 1918 г.

В самом здании б[ывшего] окружного суда во втором этаже на полках в разбитых шкафах были подобраны 11 папок дел товарища прокурора Екатеринбур[гского] окружного суда. Дела относятся к 1904 - [190]6 гг. Материал состоит из 11 дел о найденных революционных прокламациях, распространяемых в пределах г. Екатеринбурга и его уезда. Кроме этих материалов был принят материал Уральского областного правительства[31] 1918 г., который состоит из протоколов заседаний Уральского областного правительства; докладов о территории Уральской области[32] и состоянии земельного вопроса в 1917 - 1918 гг.; комплекта постановлений Уральского областного правительства; докладов главного лесничего.

Все перечисленные материалы были изъяты из ненадежных помещений и перевезены в губархив, после чего началась их разработка. Когда материал был приведен в порядок, стали составлять описи с кратким содержанием дел. В уезды также были посланы сотрудники с целью розыска и охраны архивов. Прежде всего была сделана поездка по Верхотурскому уезду[33], как более пострадавшему от эвакуации 1918 - [19]19 гг. Осмотрены архивы заводов Туринского[34], Надеждинского[35], Богословского[36] и сел Петропавловского, Всеволод-Благодатского, Никито-Ивдельского и самого города Верхотурья[37]. Все архивы имеют плачевный вид - они почти целиком разрушены. Архивы мировых судей, земских, полицейских управлений заброшены на чердаках, сеновалах, часто покрыты кучами мусора, пыли и грязи. Это в лучшем случае, а в худшем - истреблены на обертки, папиросы. Удалось вывезти архивы: 1) Верхотурского уездного исправника, относящийся к 1904 - [19]16 гг. Архив этот впоследствии при разборке оказался весьма разбитым. Совершенно отсутствуют дела за 1901 - [190]2 гг. За 1903 г. сохранились всего только две папки, за 1904 - 1905 [гг.] нет никаких документов. Наибольший интерес представляют дела 1906 - [190]9 гг. Здесь имеются в списках жандармского управления имена очень видных деятелей революции и также ряд интересных приказов, направленных против революционного движения на заводах и в армии. Интересны и ценны документы, относящиеся к периоду войны с Германией 1915 - [19]16 гг.; сведения об аэропланах, появившихся над городом Верхотурье; о германских шпионах. Секретная переписка по делу княгини Лахтиной; протоколы съезда Верхотурского Совета к[рестьянских] д[епутатов]; 2) архив Совета р[абочих], к[рестьянских] и с[олдатских] д[епутатов] с. Благодатского; 3) дело верхотурского уездного комиссара за 1916 г.; 4) дела управления Гороблагодатского горного округа.

Таким образом, за 1919 г. было взято в ведение губархива: архивных фондов - , газет - (39).

Весь привезенный из уезда материал привели в порядок, разобрали, составили описи. Этим и закончилась работа губархива в 1919 г. по розыску и охране архивов.

Много в 1919 г. времени ушло на создание канцелярии, на поиски людей, хорошо знакомых с архивным делом, все это, конечно, не могло не отразиться на работе. Содействия со стороны исполкомов не было. С целью пропаганды и популяризации архивного дела было напечатано два воззвания в "Уральском рабочем"[38], а потом пришлось перепечатывать их на пишущей машинке и в таком виде рассылать по уездам, т. к. государственная типография была завалена другими работами, и наши заказы не принимали, мотивируя отсутствием людей и бумаги.

1920 г.

В 1920 г. губархив продолжал двигать начатую работу. Началась перевозка архивов из ненадежных помещений в склады дома б[ывших] Атамановых, сюда привезены были архивы: 1) Первой мужской гимназии, состоящий из книг, ведомостей экзаменационных работ, отчетов; 2) Екатеринбургской уездной земской управы, который находился в подвальном помещении губернского отдела народного образования и также в помещении секретариата того отдела. Архив заключает в себе дела мелкого кредита, оправдательные документы, отчеты о состоянии земских школ, мастерских и опытных хозяйств; 3) Архив бывшего Общества финляндских строительств; 4) Избирательные записки(40) по выборам в Учредительное собрание в 1918 г. по Екатеринбургскому уезду; 5) Архив пожарного отдела бывшей Екатеринбургской земской управы; 6) Архив Сергинско-Уфалейских заводов; 7) Архив Военно-промышленного комитета; 8) Архив Учительского института; 9) Архив реального училища; 10) Архив золотопромышленников Пермской губернии.

Этим и закончилась вывозка архивов. Вывозить приходилось с большими затруднениями, губтрамот[39] давал только одну лошадь, а иногда не посылал ни одной. Произведена разборка и составлены описи на все вышеизложенные архивы.

1921 г.

Свою работу в 1921 г. губархив начал в новом помещении, переехав из бывшего дома Атамановых в немецкую кирху. Первые месяцы прошли в перевозке архивов в новое помещение, устройстве полок, постройка которых была произведена на средства, даваемые Истпартом. Кроме того, необходимость заставила вывезти Верх-Исетский архив[40], который без ведома губархива в количестве 500 п[удов] был отправлен на писчебумажную фабрику Ятеса[41]. Из этого архива перевезено в актохранилище 750 пуд[ов]. Весь свезенный материал подвергся снова разборке и разбивке по уездам. Секретные [дела] выделялись особо. Они являются как бы источником, где можно почерпнуть материал к составлению [истории] рабочего движения на Урале. Большая часть этих секретных дел отдана Истпарту, так как служит ценным материалом. По разборке архивов от губархива работало три сотрудника и два - от Истпарта, но работа не шла полным порядком ввиду бывших холодов, актохранилище не отапливалось. В числе работ за 1921 г. необходимо отметить собирание по г. Екатеринбургу сведений о состоянии архивов старых учреждений. Кроме того, сделана смета на 1922 г., считаясь с планом работ на 1922 г., с которым я считаю необходимым вас тоже познакомить.

(Зачитывает план работ на 1922 г.)(41)

Несмотря на представление сметы в центр, все же в 1922 г. губархив вступил при полном отсутствии средств, благодаря чему развернуть свою работу не было возможности согласно того плана, который я только что зачитала. Первые месяцы по управлению всего было 3 сотрудника и по актохранилищу - 1. Всего 4. Конечно, такое количество работающих по материалу, свезенному не только с концов одного города Екатеринбурга, но и его уездов, не хватает. Работа по разборке архивов очень медленная и копотная. Тем более что архивы из уездов, в связи с перевозкой из одного помещения в другое, были сложены все в одну комнату. Количество работающих по архиву и положение дел относительно рабочих сил не улучшилось. Нас в настоящее время работает за счет центра 4 человека и один человек на местные средства, но этого далеко не достаточно. В самой же жизни Главархива, а отсюда и губархивов, произошла коренная реформа, вследствие действия и распоряжения правительства. С этим распоряжением я сейчас вас познакомлю, прочитав "Постановление о Центральном архиве Российской Социалистической Федеративной Советской Республики"(42). (Читает постановление.)

Таким образом, с опубликованием этого постановления мы перешли в ведение губисполкома, подчиняясь директивам Центрархива по архивному вопросу. Екатеринбургский губархив на 1922 г. объединяет 3 актохранилища: Екатеринбургское, Шадринское, Камышловское. Буду говорить сначала только о Екатеринбургском. В нем на 1 июня имелось 3 специально оборудованных помещения склада (2 - профсоюза и 1 - Истпарта), 1 амбар (Дом профсоюзов). И на наши запросы по всем учреждениям г. Екатеринбурга в апреле мы имеем сведения от учреждений, в которых имеются архивы, помещенные при этих же учреждениях(43). <…> Все эти архивы внесены в картотеку по новой учетной карте, образец ее таков. (Показывает карточку.)

Поименованные фонды, находящиеся в актохранилище, разбираются и приводятся в порядок. Кроме этих архивов, поступили еще архивы ликвидируемого штаба округа в количестве […] управлений и(44) […] отделений. На старые архивы составляются описи. Утилизации дела не подвергались ввиду того, что нет разборочной комиссии, которая должна организоваться в скором времени, так как запрос о представителях в данную комиссию нами сделан, но ответа пока еще ниоткуда не получено. Для популяризации архивного дела был прочитан доклад на тему "Архивы и их значение" на кооперативном съезде, один доклад - на совещании учителей Екатеринбургской губернии(45). <…>


ГАСО. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 17. Л. 12 - 16 об. Подлинник. Рукопись.


[1] Билимбаевский завод - ныне пос. Билимбай Свердловской обл.

[2] Шайтанский (Васильево-Шайтанский) завод - ныне г. Первоуральск Свердловской обл.

[3] Хромпиковский завод - ныне вошел в черту г. Первоуральска Свердловской обл.

[4] Ревдинский завод - ныне г. Ревда Свердловской обл.

[5] Уральское горное управление - государственная структура, призванная управлять казенной промышленностью края и контролировать развитие частных заводов.

[6] Геннин де Вильгельм Георг (1676 - 1750) - организатор горного и металлургического производства на Урале. Зачислен на русскую службу в 1697 г. В 1722 - 1734 гг. управлял заводами Урала. Один из основателей Екатеринбурга. Автор обширного труда "Описание уральских и сибирских заводов".

[7] Округ (горный округ) - территориально-промышленный комплекс, подчиненный задачам горнозаводского производства Урала. Горный округ существовал как производственная единица в системе уральского горнозаводского хозяйства в XVIII - начале XX в.

[8] Теплоухов Александр Ефимович (1811 - 1885) - русский лесовод и археолог. Автор более 50 работ по лесоводству и археологии. Член Вольного экономического общества, Петербургского общества поощрения лесного хозяйства, Германского общества антропологии, этнологии и первобытной истории, Антропологического общества в Вене, Финского исторического общества в Хельсинки. Учредитель Пермской ученой архивной комиссии, основатель Пермского научно-промышленного музея, почетный член УОЛЕ. Одним из первых в отечественной науке разработал классификацию лесов, создал первое руководство по лесоустройству, методику картографирования лесных угодий и лесопроизводства, изучал водоохранную роль леса и взаимодействие его с почвой. С 1864 г. собирал археологическую коллекцию, проводил раскопки, впервые выделил кострища как особый тип жертвенных мест на Урале и дал описание древней керамики, принимал участие во всероссийских археологических съездах.

[9] Рыжанко (настоящее имя Плотников Андрей Степанович) - уроженец Соликамского уезда Пермской губернии. В июне 1771 г. с ватагой разбойников захватил и убил владельца Васильево-Шайтанского завода Е.А. Ширяева. 24 июня 1771 г. Рыжанко и его ближайшие сподвижники были схвачены и доставлены в Екатеринбург. Сосланы на вечную каторгу.

[10] Кыштымский завод - ныне г. Кыштым Челябинской обл.

[11] Каслинский завод - ныне г. Касли Челябинской обл.

[12] Верхне-Уфалейский завод - ныне г. Верхний Уфалей Челябинской обл.

[13] Нижне-Уфалейский завод - ныне г. Нижний Уфалей Челябинской обл.

[14] Нязепетровский завод - ныне г. Нязепетровск Челябинской обл.

[15] Шемахинский завод - ныне пос. Шемаха Челябинской обл.

[16] Клер Онисим Егорович (1845 - 1920) - краевед, педагог. Родился в Швейцарии. Приехал в Россию в 1863 г. В Екатеринбурге работал преподавателем французского языка в мужской гимназии. Инициатор создания УОЛЕ. Автор более 60 работ по краеведению.

[17] Карабаш - ныне г. Карабаш Челябинской обл.

[18] Суховязский завод - ныне не существует.

[19] Уктусская ул. - ныне ул. 8 Марта.

[20] Нижне-Сергинский завод - ныне г. Нижние Серги Свердловской обл.

[21] Механическая ул. - ныне ул. Горького.

[22] Соборная площадь - ныне площадь Труда.

[23] Верх-Исетский театр - театр в поселке Верх-Исетского завода. Ныне не существует.

[24] Ирбит - до 1919 г. уездный центр Пермской губ., в 1919 - 1923 гг. - Екатеринбургской губ. Ныне в составе Свердловской обл.

[25]5 Каптенармус - должностное лицо в воинском подразделении, отвечавшее за учет и хранение оружия и имущества.

[26] Камышлов - до 1919 г. уездный центр Пермской губ., в 1919 - 1923 гг. - Екатеринбургской губ. Ныне в составе Свердловской обл.

[27] Далматов - ныне г. Далматово Курганской обл.

[28] Талицкий завод - ныне г. Талица Свердловской обл.

[29] Тихонова Ангелина Ивановна (ок. 1887 - ?) - архивариус Екатеринбургского губархива. Окончила 8 классов гимназии. С 23 апреля 1920 г. по 5 ноября 1921 г. исполняла обязанности заведующей Екатеринбургским губархивом, позднее и. о. заведующей Екатеринбургским губернским отделением Центрархива.

[30] Казанцев Гавриил Фомич (ок. 1806 - 1874) - купец, старообрядец. Владелец свечного завода, совладелец ряда золотых приисков. Дважды (в 1850 - 1853 и 1856 - 1860 гг.) избирался екатеринбургским городским головой. Играл видную роль в среде уральского старообрядчества, с 1864 г. один из лидеров городских единоверцев. Владел большой библиотекой светской и религиозной литературы.

[31] Уральское областное правительство (Временное областное правительство Урала) создано межпартийной комиссией в Екатеринбурге 19 августа 1918 г. с целью установления реальной власти и прекращения борьбы за овладение краем между комитетом членов Учредительного собрания и Временным Сибирским правительством. Подвластная территория - Пермская губерния и части Вятской, Уфимской и Оренбургской губерний. Состояло из Совета правительства и восьми главных управлений. 26 октября 1918 г. прекратило свое существование, передав всю полноту власти Временному Всероссийскому правительству (Уфимской директории), существовавшему с сентября по ноябрь 1918 г.

[32] Уральская область - существовала номинально, юридически оформлена не была. В январе 1918 г. был образован Уральский областной Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, созданы профессиональные областные объединения, областное правление национализированных предприятий Урала, Уральский совет народного хозяйства и др. Фактически Уралоблсовет лишь координировал хозяйственную деятельность четырех губерний Урала (Вятской, Оренбургской, Пермской и Уфимской), которые существовали самостоятельно.

[33] Верхотурский уезд - до 1919 г. в Пермской губ., в 1919 - 1923 гг. в Екатеринбургской губ. Ныне территория Свердловской обл.

[34] Туринский завод - не ясно, о каком населенном пункте идет речь. В Верхотурском уезде были Нижне- и Верхне-Туринский заводы.

[35] Надеждинский завод - ныне г. Серов Свердловской обл.

[36] Богословский завод - ныне г. Карпинск Свердловской обл.

[37] Верхотурье - до 1919 г. уездный центр Пермской губ., в 1919 - 1923 гг. Екатеринбургской губ. Ныне в составе Свердловской обл.

[38] "Уральский рабочий" - областная общественно-политическая газета. Выходит в Екатеринбурге с 1 февраля 1907 г.

[39] Губтрамот - транспортный отдел Екатеринбургского губисполкома.

[40] Верх-Исетский архив - архив Верх-Исетского завода. Ныне Верх-Исетский завод вошел в черту г. Екатеринбурга.

[41] Ятес Иван (Джон) Егорович (? - 1918) - предприниматель. Родился в семье английского специалиста, работавшего в России. Владелец нескольких писчебумажных фабрик. Продукция И.Е. Ятеса была удостоена медалей на Всероссийской промышленно-художественной (1892 г.) и Сибирско-Уральской научно-промышленной (1887 г.) выставках.


(1) Здесь и далее выделено в документе.

(2) Слово "Берг" вписано от руки.

(3) Слово вписано от руки.

(4) Инициалы вписаны над строкой.

(5) Далее опущено примечание о хранившихся в билимбаевском архиве томах Свода законов Российской империи.

(6) Далее опущены сведения о передаче в музей образцов ископаемых руд, Дехтерянском руднике, запасах торфа, лесных богатствах края.

(7) Далее опущены сведения о заводе по производству калиевого хромпика.

(8) Вписано над строкой.

(9) Вписано над строкой.

(10) Подчеркнуто в документе.

(11) Фамилия вписана.

(12) Слово вписано.

(13) Далее документ поврежден. Текст восстановить не удалось.

(14) Слово вписано.

(15) Слово "на заводы" вписаны над строкой.

(16) Далее опущены сведения об экспонатах музея, о производстве никеля.

(17) Далее опущены сведения об учреждениях народного образования и социального обеспечения.

(18) Далее опущены сведения о музее заводов, производстве эмалированной посуды, состоянии учреждений народного образования, деятельности Казанско-Богородицкого Каслинского женского монастыря, скупке земель у башкир.

(19) Имеются в виду церкви.

(20) Так в документе. Имеется в виду - в ограде.

(21) Далее опущены сведения о деятельности Совета и заводоуправления, положении дел в данной местности.

(22) Фамилия вписана над строкой.

(23) Далее опущена часть текста об истории возникновения Верхне-Уфалейского завода.

(24) Далее опущены сведения о заводских производствах.

(25) Далее опущены сведения о состоянии учреждений народного образования и детских приютов.

(26) Далее опущены сведения о межевании земель Сергинско-Уфалейских заводов.

(27) Далее опущены сведения о состоянии местного храма.

(28) Далее опущены сведения о состоянии завода, заводского оборудования и поселка.

(29) Слова "по опыту и" вписаны над строкой.

(30) Вписано над строкой.

(31) Далее опущены сведения о состоянии местных приютов.

(32) Слова "в нижнем" вписаны.

(33) В документе ошибочно "1818".

(34) В документе "охлопотали".

(35) Подпись отсутствует.

(36) Время работы конференции.

(37) Опущены сведения об истории архивного дела в РСФСР в указанный период.

(38) Далее опущены сведения о составе личного фонда Г.Ф. Казанцева.

(39) Цифры отсутствуют.

(40) Так в документе. Имеются в виду списки.

(41) Доклад подготовлен автором для протокола заседания конференции, поэтому здесь и далее некоторые его элементы имеют протокольную форму. План работ не публикуется.

(42) Так в документе. Имеется в виду утвержденное Президиумом ВЦИК 20 декабря 1921 г. "Положение о Центральном архиве РСФСР".

(43) Опущен список учреждений и хранящихся в них фондов.

(44) Сведения отсутствуют.

(45) Далее опущены сведения об архивах уездов, в основной части повторяющие приведенные выше.

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'