АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

История коллекции документов последнего российского императора и членов его семьи
(Новоромановского архива) в 1917-1919 гг. *


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 6 (2008 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

История документального наследия Николая II и членов царской семьи - малоисследованная проблема отечественного архивоведения. Лишь в последние годы была изучена одна из ее страниц - начавшаяся почти сразу же после убийства царской семьи публикация романовских бумаг[1]. Однако судьбе документального наследия Романовых по-прежнему уделяется мало внимания[2]. В предисловиях к изданиям либо пересказываются сведения из путеводителей, либо приводятся весьма путанные и не совсем достоверные данные[3].

В настоящей статье мы постараемся с учетом имеющихся источников максимально полно осветить историю формирования коллекции документов царской семьи, или Новоромановского архива, в 1917-1919 гг. В архивоведческой литературе под этим термином понимают весь комплекс романовских бумаг, который сложился к моменту его передачи в 1929 г. из Архива Октябрьской революции (АОР) в создаваемый Государственный архив феодально-крепостнической эпохи (ГАФКЭ).

Судьба романовских бумаг в период Временного правительства и первые годы советской власти в трудах, посвященных начальному периоду архивного строительства в нашей стране, изложена крайне скупо[4]. Впервые об истории складывания Новоромановского архива рассказано в предисловии к путеводителю по фондам Центрального государственного исторического архива в Москве в 1946 г. его директором В.В. Максаковым[5]. Однако в нем немало неточностей и недостоверных сведений, перекочевавших в последующие предисловия к путеводителям по архиву[6], а также в работы учебно-монографического характера самого Максакова и А.В. Чернова. В трудах этих авторов, так или иначе связанных с данным вопросом, мало ссылок на источники. Исключение составляет увидевшая свет в период хрущевской "оттепели" статья В.В. Максакова об известном историке-архивисте В.В. Адоратском[7].

Поскольку в собирании документов царской семьи в первые годы советской власти активную роль сыграл известный историк М.Н. Покровский, авторы данной статьи широко использовали и литературу о нем[8].

Основными источниками исследования стали документы Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) - фонды ВЦИК (Ф. Р-1235), СНК РСФСР (Ф. Р-130), Главархива СССР (Ф. Р-5325), Наркомпроса РСФСР (Ф. А-2306), Социалистической академии при ВЦИК (Ф. Р-3415); Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ); отдела рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ); Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ) - канцелярии Министерства иностранных дел (Ф. 133) и др. Кроме того, были привлечены материалы личных фондов В.В. Адоратского, В.В. Максакова, М.Н. Покровского, Д.Б. Рязанова, Я.М. Свердлова, а также "архивы архивов", главным образом ГАРФа. Важным источником явились дневники императора Николая II и императрицы Александры Федоровны, хранящиеся в ГАРФе. В целом архивные документы позволяют охватить и проанализировать все аспекты изучаемой проблемы.

В марте 1917 г. Временное правительство национализировало наиболее крупный комплекс документов бывшей царской семьи - материалы, хранившиеся в царских дворцах, включая Царскосельский, где находилась канцелярия Николая II. В августе 1917 г. царскую семью эвакуировали в Тобольск, оставив ей лишь личный архив - дневники и переписку Николая II и Александры Федоровны, документы детей, фотографии. Таким образом документный комплекс семьи Романовых на некоторое время распался на две части: дворцовые материалы поступили на государственное хранение, личные же документы находились в руках Николая II и других членов семьи. Часть документов (последние дневники, отдельные письма) оставались при них до конца жизни.

С декабря 1917 г. на страницах газет регулярно появляются заметки с броскими заголовками и требованиями перевести Романовых в Петроград и образовать следственную комиссию "для подготовки акта о немедленном назначении революционного суда над Николаем Романовым и его семьей" [9]. Постепенно планы показательного процесса принимают реальные очертания. В январе 1918 г. Совет народных комиссаров обсуждает вопрос о перемещении Николая II в Петроград "для предания его суду" (однако на первом этапе говорится лишь о представлении в СНК всех "резолюций Крестьянского съезда по этому вопросу") [10]. 20 февраля Совнарком под председательством В.И. Ленина, возвращаясь к вопросу о суде над бывшим императором, постановил: "Поручить комиссару юстиции и двум представителям Крестьянского съезда подготовить следственный материал по делу Николая Романова. Вопрос о переводе Николая Романова отложить до пересмотра этого вопроса в Совете народных комиссаров. Место суда Николая Романова не предуказывать пока" [11]. Предполагалось, что главным обвинителем на суде выступит Л.Д. Троцкий. По воспоминаниям екатеринбургского чекиста М.А. Медведева (Кудрина), Свердлов советовался по этому вопросу с Лениным и тот высказывался за "открытый суд над Николаем II и его женой Александрой Федоровной, предательство которых в годы Первой мировой войны дорого обошлось России" [12].

Вопрос о суде над Николаем Романовым продолжал обсуждаться и в прессе. Так, например, газета "Голос Кунгурского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов" от 17 апреля 1918 г. опубликовала сообщение "Процесс Николая Романова". В нем, в частности, говорилось: "Бывшему императору инкриминируется целый ряд преступных актов, совершенных после 1905 г., когда он связан был плохой, но все же конституцией. Николаю ставится в вину: 1) Переворот 3 июня, когда был изменен избирательный закон в Государственную думу. 2) Неправильное расходование народных средств и ряд более мелких дел" [13].

Приведенные выше факты весьма важны, поскольку свидетельствуют о начале подготовки судебного процесса, сборе доказательной базы, т.е. документальных материалов, доказывавших "преступления" бывшего императора. Власти, и прежде всего следственные органы, приступили к ее формированию путем изъятия документов, в частности, из фондов государственных учреждений. А вот живо описываемая некоторыми авторами история с документами царской семьи в Екатеринбурге (о том, как их изымали, тайно появлялись эмиссары из Москвы и знакомились с ними и др.) документального подтверждения не имеет и остается лишь версией[14].

Мы полагаем, что значительная часть материалов царской семьи была изъята и отправлена в Москву еще во время переезда Романовых из Тобольска в Екатеринбург в апреле 1918 г. Из дневниковых записей Николая II и Александры Федоровны следует, что они выехали из Тобольска, имея при себе лишь небольшой багаж. Остальные вещи были перевезены позднее. Бесспорный факт, что при них находились только тетради с дневниковыми записями и, возможно, какие-то личные письма. Версия о том, что документы царской семьи были при них до последних дней, восходит к воспоминаниям чекиста М.А. Медведева (Кудрина), но их достоверность сомнительна.

Сообщение Медведева опровергает сохранившаяся в ГАРФе докладная записка первого директора АОРа В.В. Максакова в Министерство государственной безопасности СССР середины 1940-х гг. Она была подготовлена в связи с начавшимся в 1946 г. следствием с целью выяснения обстоятельств гибели царской семьи и прояснения судьбы царских вкладов в иностранных банках. Несмотря на неточности в датировке событий почти 30-летней давности, это один из немногих официальных документов. Докладная записка свидетельствует, что основная часть документов семьи Романовых перевезена в Москву именно из Тобольска. В.В. Максаков писал, что "в 1919 г. [15] в Кремле был создан т.н. Новоромановский архив, в котором были сосредоточены документальные материалы, привезенные из Тобольска в 1918 г. Среди этих материалов находились дневники, переписка и официальные документы Николая Романова и его семьи..." [16].

Косвенным подтверждением этого факта являются и опубликованные в издававшемся за границей историком И.В. Гессеном альманахе "Архив русской революции" воспоминания Э.Диля о том, как в сейфах Екатеринбургского банка после взятия города белыми обнаружили часть багажа царской семьи - различные вещи, в том числе дневники царских детей[17]. Как они там оказались - неизвестно. Следовательно, далеко не весь багаж был доставлен узникам в Ипатьевский дом в Екатеринбурге.

Из воспоминаний чекиста Я.М. Юровского известно также, что после расстрела царской семьи он привез в Москву их ценные вещи и личные документы. Но имевшийся при нем багаж состоял всего из двух саквояжей, что явно мало - там могли быть только часть драгоценностей и, возможно, текущие дневники царя и царицы.

В фонде ВЦИК РСФСР есть ранее находившееся на секретном хранении дело, озаглавленное: "Материалы о расстреле Николая Романова Уральским Советом рабочих, крестьянских и солдатских депутатов (резолюция, акты, описи вещей Николая и др.)". В нем документы за август 1918 - январь 1920 г. [18], в том числе докладная записка отдела финансов Уралсовета во ВЦИК с приложением составленных в августе 1918 г. актов и описей вещей "бывшего царя Николая Романова". Вещи были отправлены в Москву в большом кованом сундуке, опечатанном сургучной печатью отдела финансов Уралсовета. Как следует из документов, отдел финансов 18 августа принял вещи царской семьи в двух чемоданах. В актах наряду с золотыми и серебряными предметами, орденами упоминаются ложки и вилки из мельхиора и алюминия. В отдел финансов из Ипатьевского дома были переданы лишь считавшиеся ценными предметы - золотые и серебряные монеты, украшения, столовое серебро и др. Какие-либо упоминания о личных документах семьи Романовых в деле отсутствуют. Акты или иные документы, фиксировавшие факт перевозки документов в Москву и сдачи их во ВЦИК, до сих пор не обнаружены, а, вполне вероятно, их и не существовало. Можно предположить, что изъятие бумаг у царской семьи не документировалось - декрет о национализации ее имущества, речь о котором пойдет ниже, был издан только в середине июля 1918 г. Следовательно, всякое изъятие материалов у Романовых ранее этого срока без веской причины являлось незаконным и не подлежало документальной фиксации.

Наконец, стоит более внимательно отнестись к тексту протокольной записи заседания Президиума ВЦИК РСФСР от 18 июля 1918 г. по поводу обсуждения телеграммы Уралсовета о расстреле Николая II (подробнее о ней мы будем говорить далее). Из протокола совершенно ясно, что к моменту обсуждения этого вопроса документы царской семьи (дневники, переписка и др.) уже были в руках ВЦИК[19]. А ведь обсуждение телеграммы состоялось до приезда в Москву Юровского.

Таким образом, утверждение колчаковского следователя Н.А. Соколова и ряда авторов о том, что в протоколе содержатся ложные сведения[20], не выдерживает критики. Протокол, напротив, достоверен: к моменту убийства царской семьи романовские документы уже были в Москве в руках ВЦИК (за исключением последних дневников), а утверждения Юровского и Медведева (Кудрина) о времени перевозки документов в Москву не соответствуют истине.

Последнее упоминание о подготовке суда над Николаем II и Александрой Федоровной относится к началу июня 1918 г., когда на заседании коллегии Наркомата юстиции рассматривалось поручение Совнаркома и было принято решение делегировать в его распоряжение представителя от Наркомюста "в качестве следователя Богрова" [21]. Л.Д. Троцкий в своем дневнике в 1935 г. писал, что за несколько недель до казни Романовых в "один из коротких наездов в Москву" он "мимоходом заметил в Политбюро, что ввиду плохого положения на Урале следовало бы ускорить процесс царя. Я предлагал открытый судебный процесс, который должен был развернуть картину всего царствования (крестьянская политика, рабочая, национальная, культурная, две войны и пр.); по радио ход процесса должен был передаваться по всей стране; в волостях отчеты о процессе должны были читаться и комментироваться каждый день. Ленин откликнулся в том смысле, что это было бы очень хорошо, если б было осуществимо. Но... времени может не хватить..." [22]. Это замечание Троцкого в очередной раз подтверждает, что для предъявления столь широкого спектра обвинений требовались документальная база, выявленные и систематизированные факты.

13 июля 1918 г., за четыре дня до расстрела царской семьи, Совнарком принимает декрет "О национализации имущества низложенного российского императора и членов бывшего императорского дома", в соответствии с которым "всякое имущество, принадлежащее низложенному революцией российскому императору Николаю Александровичу Романову, бывшим императрицам Александре и Марии Федоровнам Романовым и всем членам бывшего российского императорского дома, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось", а значит и документы, объявлялось достоянием Российской Социалистической Федеративной Советской Республики[23].

18 июня Президиум ВЦИК, обсудив телеграмму Уралсовета из Екатеринбурга о расстреле царской семьи, принял решение опубликовать информацию об имеющихся во ВЦИК документах царя Н.Романова (дневники, письма и т.п.) и поручить тов. Свердлову составить "особую комиссию" для разборки и публикации этих бумаг[24]. Оно начинает неуклонно выполняться: документы последнего российского императора и членов его семьи концентрируются по распоряжению ВЦИК в специально созданном для этих целей архиве, их активно разбирают и систематизируют. Руководство разборкой и публикацией документов поручают Социалистической академии общественных наук, созданной 25 июня 1918 г. во главе с известным историком, партийным публицистом М.Н. Покровским[25]. Ленин и Свердлов не выпускали этот вопрос из-под своего контроля. Именно они выбрали и другого исполнителя принятого решения. Им стал сорокалетний юрист, видный деятель РСДРП Владимир Викторович Адоратский[26], в августе 1918 г. прибывший из Германии в Москву.

В "Биохронике жизни и деятельности В.И. Ленина" есть такие строки: "Начало августа 1918 г. Ленин беседует с В.В. Адоратским, только что вернувшимся из Германии, где он находился в качестве гражданского пленного, о перспективах революции в Германии" [27]. Позже Адоратский описал эту встречу в своих воспоминаниях: "Он (Ленин. - Авт.) меня усадил и, по-видимому, поразился моим истощенным видом. Он сказал, что получил запрос обо мне по поводу возможности назначения меня консулом в Мюнхене, на этот запрос он немедленно ответил согласием и рекомендовал меня как человека, ему известного, поэтому думал, что я получил уже это назначение. Вошел Я.М. Свердлов, которого я знал как т. Андрея еще по работе в Казани в 1905 году… По состоянию своего здоровья, сильно надорванного систематическим голоданием в последние годы германского плена, я не мог заняться какой-либо работой, кроме чисто кабинетной" [28].

И "кабинетную" работу Адоратскому нашли, назначив директором Новоромановского архива. Однако о своей работе на данном посту он в воспоминаниях не говорит ни слова, при этом подчеркивает - с Лениным встречался редко. Заметим, что работа эта была на виду, о чем свидетельствуют, к примеру, воспоминания Н.К. Крупской[29].

10 сентября 1918 г. на заседании ВЦИК под председательством Я.М. Свердлова создается Комиссия по разработке материалов, найденных у последнего Романова (протокол № 11); соответствующее решение подписали Свердлов и секретарь ВЦИК В.А. Аванесов[30]. На том же заседании утверждается ее состав: М.Н. Покровский, Л.С. Сосновский, Ю.М. Стеклов, Д.Б. Рязанов, В.В. Адоратский. Она должна была функционировать в структуре Наркомпроса РСФСР, в связи с чем последовало решение перевести наркомату для ее работы аванс в размере 10 тыс. руб.

Спустя четыре дня, 14 сентября, состоялось заседание коллегии Наркомпроса РСФСР, протокол № 58(94), под председательством наркома просвещения А.В. Луначарского, рассмотревшей и вопрос о Комиссии по разборке романовских бумаг (с докладом выступил М.Н. Покровский). Коллегия постановила: "1) Считать Комиссию по разборке романовских бумаг существующей при Народном комиссариате по просвещению. 2) Назначить заведующему этой комиссией Адоратскому как специалисту, а также ввиду временного характера работы оклад в 1500 руб., помощнику заведующего Крыленко - 750 руб. и машинистке Слюниной - 650 руб. 3) Просить организационный отдел снабдить комиссию необходимыми письменными принадлежностями и пишущей машиной с латинским алфавитом" [31]. Таким образом, 14 сентября 1918 г. можно по праву считать датой рождения Новоромановского архива. Во всяком случае, во всех анкетах В.В. Адоратского, его трудовых списках значится, что он приступил к должности заведующего Новоромановским архивом именно с этого дня[32].

Тщательное изучение материалов ВЦИК, Наркомпроса РСФСР, Совнаркома РСФСР, Главархива СССР, других органов власти и государственных учреждений убеждает, что специального постановления о создании Новоромановского архива не принималось. Однако с середины сентября 1918 г. это наименование (первоначально оно писалось через дефис) значится на бланке и печати ("Москва. Кремль. Ново-Романовский архив", а в центре круга: "РСФСР").

В отчете Центрархива РСФСР за 1918-1925 гг. указан состав Новоромановского архива: "Архив содержит личные документы Николая II, его ученические работы и тетради, переписку с русскими и иностранными родственниками за 1879-1917 гг., письма к Николаю от разных лиц (Пржевальского, Свен Хедина, К.П. Победоносцева и др.), дневники Николая II с 1882 по 1918 г. в 52 тетрадях с ежедневными записями, где имеются и наклеенные семейные фотографии Николая II, донесения Верховного главнокомандующего 1914-1918 гг. и приказы по Преображенскому полку за 1914-1915 гг." [33].

Первоначально архив разместили на территории Московского Кремля, в комнате № 6 Кавалерского корпуса (разрушен при строительстве Государственного Кремлевского дворца съездов в 1959 г.), позднее перенесли в соседнюю комнату № 7. В том же здании располагалась первая кремлевская квартира В.И. Ленина, а также квартиры семей секретаря ВЦИК А.С. Енукидзе, наркома по делам национальностей И.В. Сталина (три комнаты), председателя Реввоенсовета Л.Д. Троцкого (пять комнат); здесь же проживали В.Д. Бонч-Бруевич, М.И. Калинин, П.А. Красиков, К.Б. Радек, П.И. Стучка, Л.А. Фотиева, А.Д. Цюрупа и др. [34]

Говоря о наименовании архива, воспользуемся пояснениями, которые дал по этому поводу В.В. Максаков (по отзыву М.Н. Покровского, "хороший помощник-организатор", на которого "пала вся тяжесть административной работы", поскольку Максаков и его заместитель В.В. Адоратский являлись прежде всего "политическими руководителями" [35]). Они содержатся в трех работах[36], причем наиболее подробные в работе "Архивное дело в первые годы Советской власти": "Советское правительство создало в 1918 г. специальный архив, в который вошли сохранившиеся дневники и переписка Николая II и его семьи, а впоследствии - документы, хранившиеся в Царскосельском, Зимнем, Гатчинском и других дворцах. По характеру собранных здесь документов новый архив являлся как бы частью коллекции бывшего старого Государственного архива Российской империи, который условно можно назвать династическим архивом Романовых. Исходя из этого, новый архив и был назван "Новоромановским""[37]. Эту характеристику дополнил другой известный ученый, историк архивного дела Ю.Ф. Кононов в своем диссертационном исследовании о бывшем Государственном архиве Российской империи, указавший, что после свержения самодержавия в феврале 1917 г. архив стал именоваться "староромановским". Он отметил, что 29 мая 1917 г. комиссар Временного правительства по делам бывшего Министерства двора и уделов Ф.А. Головин писал министру иностранных дел М.И. Терещенко о том, что "бумаги бывшей императорской семьи целесообразно сосредоточить в Государственном архиве, являющемся хранилищем старого романовского архива..." [38].

"Новоромановский архив" ("новый Романовский архив") впервые упомянут М.Н. Покровским в письмах к жене - Л.Н. Покровской в Берн в июле-августе 1918 г. Так, 18 августа он сообщил о своем переезде в Кремль, где "под боком самое интересное мое занятие: новый Романовский архив..." [39]. По-видимому, именно он предложил это наименование, закрепившееся затем официально. В учетных документах ГАРФа по сей день личный фонд императора Николая II имеет второе наименование - "Новоромановский архив". Отметим также, что впоследствии это определение утрачивает свое первоначальное значение и начинает употребляться в более расширительном смысле - применительно к комплексу романовского документального наследия второй половины XIX - начала XX в.

Предложенное Покровским наименование архива утвердилось не сразу. Так, Адоратский в графе "место работы" в личном деле писал: "директор Романовского архива" [40]. В удостоверении, выданном ему управлением делами Наркомпроса РСФСР 19 ноября 1918 г. за № 3093, указано, что он состоит на службе Народного комиссариата по просвещению в должности заведующего Ново-Романовским архивом[41].

На первых порах в его подчинении были только два сотрудника. Это упомянутые выше заместитель заведующего, она же - секретарь - О.В. Крыленко и машинистка-шапирографистка Е.В. Слюнина[42]. Совершенно очевидно, что столь небольшой коллектив, не имевший архивных навыков, был не в силах при всем своем усердии и старании быстро разобрать, описать, отсистематизировать все документы. В целях ускорения работы, которой придавалось важное политическое значение, последовало решение коллегии Наркомпроса РСФСР от 20 ноября 1918 г. (протокол № 95 (131) о новых штатах по разборке бумаг бывшего царя Николая Романова); по этому вопросу выступил М.Н. Покровский[43]. Штаты усилили двумя должностями: переводчицы с месячным жалованием в 1000 руб. ("иностранная корреспондентка-машинистка" Любовь Исааковна Гафт, получившая образование за границей) и ученой машинистки - 850 руб. в месяц (Наталия Иосифовна Ермолович), отнеся расход за счет "специальной ассигновки", полученной от ВЦИК. Таким образом, штат Новоромановского архива вырос до пяти человек[44]. В этом составе сотрудники проработали полгода. Постепенно к ним добавились Д.Э. Брицке, Ф.В. Кельин, В.А. Кошевич, М.В. Лаврентьева, А.Г. Левенталь, Н.Н. Лихачева, А.В. Старцева[45].

Основная их обязанность заключались в разборке писем Николая II, его жены Александры Федоровны, других членов семьи последних Романовых. Работа эта была крайне трудной и напряженной. Для атрибутирования корреспонденции требовались знания европейских языков, в том числе датского, жизни царского двора, внутрисемейных отношений. А самое главное - в кратчайшие сроки следовало "выдавать" компрометирующие членов царской семьи документы с целью подготовки их к обнародованию в периодической печати.

За формализованными, донельзя усеченными данными личных дел сотрудников архива нередко стояли лица, приближенные к царскому двору: и бывшая фрейлина, и дочь воспитателя великих князей, и дочь одного из крупнейших текстильных московских фабрикантов[46]. Последняя - это А.М. Рахлин, принятая в архив по приглашению В.В. Адоратского, как и он окончившая юридический факультет Казанского университета. Анна Матвеевна оставила воспоминания о своей работе в архиве, отражающие его атмосферу, в том числе обособленный круг высокообразованных лиц, близких в прошлом ко двору[47].

Интересен эпизод, приведенный А.М. Рахлин в ее неопубликованных воспоминаниях: "Как-то разбирая переписку последнего царя, я наткнулась на письмо из Дании матери Николая Второго от ее сестры. Письмо было на датском языке, и я обратилась к Лихачевой, знавшей и этот язык, с просьбой прочесть, чтобы я могла внести его в опись. Лихачева в бешенстве швырнула это письмо мне на стол, крикнув: "Я чужих писем не читаю!" Пришлось прибегнуть к словарю и перевести документ самой" [48].

Среди сотрудников нельзя не назвать Федора Викторовича Кельина, принятого в Новоромановский архив в феврале 1919 г. и очень много сделавшего по разборке и описанию царских документов, освещающих внешнеполитическую деятельность России в годы Первой мировой войны[49]. Он родился в Москве 10 апреля 1893 г. По окончании лицея в 1912 г. с медалью поступил в Московский университет на историко-филологический факультет (романо-германское отделение), окончил его в октябре 1917 г. [50] Сохранилась записка Кельина от 20 января 1920 г.: "Поступив весной прошлого, 1919 г., в "Ново-Романовский архив" на место научного сотрудника, я застал работу секции в полном разгаре. Это был момент наиболее умелого и рационального применения всех наличных сил, момент наивысшего ее расцвета. Помнится, в первый же день моей новой служебной деятельности, знакомя меня с общими заданиями нашего отдела, тогдашний его научный руководитель В.В. Адоратский объяснил мне структуру того учреждения, куда я попал. Из его указаний я понял, что так называемый "Ново-Романовский архив", представляя хранилище замечательнейших с точки зрения исторической документов, преследует в своей работе не только цели чисто архивные, т.е. сохранение материалов и их опись, но и задания более широкого, просветительного или, вернее, осведомительного характера" [51]. В этой же записке Кельин высоко оценивает Адоратского, называя его "действительно главным жизненным центром нашей работы". При этом он отмечает и колоссальную роль М.Н. Покровского, по сути идеолога Новоромановского архива.

Что касается статуса Новоромановского архива, то он имел двойное подчинение: с одной стороны, находился в непосредственном ведении Наркомпроса, с другой, финансировался ВЦИК. Парадоксально, но ни в одном из списков подведомственных организаций Наркомпроса и ВЦИК Новоромановский архив не значится. Сохранились лишь ведомости на выдачу заработной платы, а также документы о выдаче пропусков его сотрудникам для прохода на территорию Кремля. В фонде Наркомпроса находятся личные дела и удостоверения сотрудников Новоромановского архива. Вероятно, деятельность архива не афишировалась. Главному управлению архивным делом (ГУАД), возглавлявшемуся Д.Б. Рязановым, он не подчинялся, что вряд ли устраивало ГУАД. 23 января 1919 г. на заседании его коллегии (протокол № 34) по предложению Д.Б. Рязанова было принято решение о реорганизации I и II секций ЕГАФ: их разделили на отделы. В первой секции создали четыре отдела, один из которых стал называться отделом периода после 1856 г. (его основу и составил Новоромановский архив). Руководил отделом В.В. Адоратский, а секцию возглавил известный историк и археограф В.Н. Сторожев[52].

В феврале 1919 г. Новоромановский архив вывезли из Кремля на Воздвиженку в здание архива Министерства иностранных дел, соединив с материалами Секретного архива бывшего министра иностранных дел. Этот секретный архив был перевезен в Москву из Петрограда, где находился в сейфах МИДа[53]. С этого времени Новоромановский архив утратил свое наименование и вошел в состав 3-го московского отделения I секции ЕГАФ Главного управления архивным делом[54].

Летом 1919 г. В.В. Адоратский временно прекратил руководить Новоромановским архивом, отправившись по поручению В.И. Ленина в Казань для сбора материалов по истории Октябрьской революции. В связи с этим коллегия Главархива приняла решение "зав. отделом 3-го отд[еления] I секции ЕГАФ В.В. Адоратского командировать в Казань для содействия уполномоченному в розыске архивных дел жандармского управления и охранного отделения" [55]. В Казань Адоратский с семьей выехал 1 июля[56], где собирал материалы о казанском периоде жизни В.И. Ленина[57]. 19 октября Адоратского избрали преподавателем и членом рабочего факультета при Казанском университете[58], а на должность заведующего отделом 3-го отделения I секции ЕГАФ вместо него назначили В.Н. Сторожева.

Важно подчеркнуть, что уже в 1919-1920 гг. руководство ГУАД и Новоромановского архива взяло курс не только на разборку и описание личных бумаг семьи Романовых, но и на его пополнение профильными материалами. Так, в марте 1919 г. поступил значительный по объему комплекс телеграмм Николая II из Ставки в Могилеве. 7 марта 1919 г. инспектор ГУАД А.Ф. Изюмов[59] направил заведующему ГУАД Д.Б. Рязанову телеграмму, в которой сообщил об обнаружении 1796 телеграмм "бывшего царя преимущественно по-английски семейного характера с августа пятнадцатого по март семнадцатого", а также о том, что местный отдел народного образования "категорически отказался" передать эти материалы "без предписания", и просил добиться "приказания ЦИКа" по адресу Могилевского губоно[60]. Уже 10 марта инспектор ГУАД М.С. Вишневский писал: "Передать тов. Енукидзе об экстренном распоряжении по охране Могилевского архива в ответ на телеграмму инспектора Главного архивного управления Изюмова, переданную тов. Рязанову" [61].

11 марта 1919 г. председатель ВЦИК Я.М. Свердлов направил в Могилев следующую телеграмму: "Военная. Срочная. Губернский отдел народного образования, копия Эрмитаж, Изюмову. ВЦИК предлагает вам передать телеграммы бывшего царя инспектору архивного управления Изюмову. Председатель ВЦИК Свердлов" [62].

Об этом направлении работы архива говорится и в сохранившемся в фонде Главархива СССР письме М.Н. Покровского наркому здравоохранения Н.А. Семашко от 14 января 1920 г.: "До сведения Главного управления архивным делом дошло, что в хирургическом подотделе отдела медицинского снабжения Наркомздрава имеются книги и бумаги Николая Романова. Вследствие сего управление просит Вас сделать распоряжение о передаче этих книг и бумаг в Архив 3-го московского отделения I секции ЕГАФ. Уполномоченным лицом для получения названных архивных материалов назначается зав. упомянутым отделением В.Н. Сторожев" [63].

Подводя итоги, стоит отметить, что значение Новоромановского архива в истории отечественного архивоведения велико - он явился первым политическим архивом советской России, сосредоточив документы большой политической и научной важности - материалы последнего российского императора и членов его семьи, а также внешнеполитические акты - секретные договоры, протоколы переговоров и переписку из знаменитых бронированных комнат МИДа Российской империи. Оказавшись в руках большевиков, эти материалы широко использовались ими в пропагандистских целях в России и за рубежом по "разоблачению" внутренней и внешней политики царской России. На материалах Новоромановского архива, а позднее Архива 3-го московского отделения I секции ЕГАФ отрабатывались принципы комплектования, хранения и использования особо ценных документов. Архив явился кузницей кадров архивистов. С его материалами связано начало работы на поприще архивного дела видных архивистов и историков М.Н. Покровского, В.В. Адоратского, В.Н. Сторожева, А.М. Рахлин. Позднее опыт работы архива как политического учреждения усилиями М.Н. Покровского и В.В. Адоратского был перенесен на всю систему архивных учреждений СССР.


Б.Ф. Додонов, О.Н. Копылова, С.В. Мироненко


[1]Подробнее см.: Додонов Б.Ф., Копылова О.Н., Мироненко С.В. Из истории публикации документов царской семьи в 1918-1920-е гг. // Отечественные архивы. 2007. № 1. С. 3-18; Они же. Первые издания документального наследия Николая II и членов его семьи в России и за границей. Историки-археографы В.Н. Сторожев и А.А. Сергеев и их вклад в публикацию романовских бумаг (1918-1920-е гг.) // Архивист и историк: сотрудничество в контексте современной науки и культуры. Материалы междунар. конф. Европ. ун-та в Санкт-Петербурге. 16-18 октября 2006 г. СПб., 2007. С. 118-128.

[2]Алексеев В. Гибель царской семьи: мифы и реальность. Екатеринбург, 1993; Плотников И.Ф. Правда истории. Гибель царской семьи. Екатеринбург, 2003; и др.

[3]См.: Дневники императора Николая II / Общ. ред. и предисл. К.Ф. Шацилло. М., 1991; Последние дневники императрицы Александры Федоровны Романовой. Февраль 1917 - 16 июля 1918 г. / Под ред. В.А. Козлова и В.М. Хрусталева // Архив новейшей истории России. Сер. "Публикации". Новосибирск, 1999. Вып. 1.

[4]Максаков В.В. Некоторые итоги (1918-1924 гг.) //Архивное дело. М., 1925. Вып. 3-4. С. 11-33; Он же. Пять лет Архива Октябрьской революции (1920 - сентябрь 1925) // Там же. 1926. Вып. 5-6. С. 3-13; Костомаров Г. Центральный архив Великой Октябрьской социалистической революции // Архивное дело. 1938. № 3/47. С. 30-52; Чернов А.В. Государственный архив РСФСР (1920-1925) // Труды Московского государственного историко-архивного института (далее - Труды МГИАИ). М., 1948. Т. 4. С. 53-72; Он же. История и организация архивного дела в СССР (краткий очерк). М., 1948; Максаков В.В. Архивное дело в первые годы Советской власти. М., 1959; Он же. История и организация архивного дела в СССР. 1917-1945. М., 1969; Хорхордина Т.И. История Отечества и архивы: 1917-1980-е гг. М., 1994; Добровская А.В., Горбунов И.Ю., Мироненко С.В. Государственный архив России. История формирования и комплектования. 1920-1995 // Археографический ежегодник за 1995 год. М., 1997. С. 3-28.

[5]Центральный государственный исторический архив в Москве. М., 1946.

[6]См. предисловия к путеводителям: Государственные архивы Союза ССР. М., 1956; Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР. Т. 1: Дореволюционный период. М., 1990; и др.

[7]Максаков В.В. Адоратский и его роль в организации архивного дела в СССР (Из истории советского архивного строительства) // Труды МГИАИ. М., 1962. Т. 15. С. 5-52.

[8]Говорков А.А. Проблемы соотношения истории и современности в произведениях М.Н. Покровского // Методологические и историографические вопросы исторической науки: Сб. ст. Томск, 1965. Вып. 3; Он же. М.Н. Покровский о предмете исторической науки. Томск, 1976; Чернобаев А.А. "Профессор с пикой", Или три жизни историка М.Н. Покровского. М., 1992; и др.

[9]Скорбный путь Романовых 1917-1918 гг. Гибель царской семьи / Отв. ред. и сост. В.М. Хрусталев, при участии М.Д. Стейнберга // Архив новейшей истории России. Сер. "Публикации". М., 2001. Т. 3. С. 98.

[10]См. протокол заседания Совнаркома № 59 от 29 января 1918 г. (Скорбный путь Романовых... С. 133; ГАРФ. Ф. 130. Оп. 23. Д. 8. Л. 204). Активную роль в этом деле играл Крестьянский съезд, т.е. тогдашние союзники большевиков - левые эсеры.

[11]Скорбный путь Романовых… С. 133.

[12]Там же. С. 190.

[13]Голос Кунгурского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов (Пермская губ.). 1918. № 17(4); Скорбный путь Романовых... С. 140.

[14]См.: Плотников И.Ф. Указ соч. С. 355-373; Дневники императора Николая II. Предисловия и комментарии; Последние дневники императрицы Александры Федоровны Романовой... Предисловия и комментарии.

[15]В.В. Максаков неточно указывает дату создания Новоромановского архива: на самом деле архив был создан в сентябре 1918 г., а в 1919 г. переехал в здание на Воздвиженке.

[16]ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 2. Д. 1452 б. Л. 36.

[17]Диль Э. В Екатеринбурге (Поездка за царскими бумагами) // Архив русской революции. М., 1993. Т. 17-18. С. 293-297.

[18]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 140. Д. 6.

[19]В протоколе говорилось: "Опубликовать об имеющихся в ЦИК документах (дневник, письма и т.п.) царя Н.Романова". (См.: Скорбный путь Романовых… С. 225.)

[20]Соколов Н.А. Убийство царской семьи. М., 1990. С. 308; Последние дневники императрицы Александры Федоровны Романовой… С. 8; И.Ф. Плотников в монографии "Правда истории. Гибель царской семьи" указывает, что заявление Свердлова "вполне могло быть правдой", а "факт изъятия у Романовых без их ведома самого ценного - переписки, дневников - задолго до казни может служить лишним доказательством абсолютной ее предрешенности". (См.: Плотников И.Ф. Указ. соч. С. 360-361.)

[21]Скорбный путь Романовых… С. 190.

[22]Троцкий Л.Д. Дневники и письма. М., 1994. С. 117-118.

[23]Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1918. № 52. Ст. 583.

[24]Скорбный путь Романовых... С. 224-225; ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 28. Д. 24. Л. 1.

[25]Подробнее см.: Додонов Б.Ф., Копылова О.Н., Мироненко С.В. Из истории публикации документов царской семьи… С. 8-9.

[26]Копылова О.Н. Новоромановский архив и роль его сотрудников в собирании документов царской семьи // Труды Историко-архивного института РГГУ. М., 2007. Т. 37. С. 111-127; Личные фонды В.В. Адоратского хранятся в ГАРФ (Ф. Р-332. 22 ед. хр. за 1917-1928 гг.), в РГАСПИ (Ф. 559. 202 ед. хр. за 1877-1962 гг.), а также в Государственном музее Татарстана.

[27]В.И. Ленин. Биографическая хроника. М., 1975. Т. 6. С. 14.

[28]Адоратский В.В. За восемнадцать лет // Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине: В 5 т. 3-е изд. М., 1984. Т. 2. С. 175.

[29]Н.К. Крупская, говоря о жизни в Кремле, пишет, в частности, о его охране: "Обыватели боялись красноармейцев, им казалось, что это какие-то разбойники. Помню, как еще в 1919 г. одна переводчица, работавшая у тов. Адорацкого (так в тексте. - Авт.), когда он просил ее зайти в Кремль взять перевод, не решилась этого сделать: боялась красноармейцев, охранявших Кремль" (Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине. М., 1989. С. 366-367). Судя по этому отрывку, Крупская была знакома с работой "ведомства Адоратского" - одним из основных направлений в работе Новоромановского архива с первых дней его существования стал отбор и перевод писем.

[30]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 35. Д. 11. Л. 2.

[31]Там же. Ф. А-2306. Оп. 1. Д. 48. Л. 13 об.

[32]См., напр., "трудовой список" В.В. Адоратского, находящийся в его личном деле сотрудника ВЦИК. (Там же. Оп. 138. Д. 53.)

[33]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 14. Л. 52 об.

[34]Список лиц, проживающих в Кремле, см.: Там же. Ф. Р-1235. Оп. 94. Д. 18. Л. 74-77 об. По некоторым мемуарным свидетельствам, в Кавалерском корпусе находилась кремлевская тюрьма для особо опасных преступников, где в 1918 г. содержались Фанни Каплан, британский разведчик Брюс Локкарт, левая эсерка Мария Спиридонова и др. (Михайлов К.П. Москва, которую мы потеряли. Уничтоженный Кремль. М., 2007. С. 272.)

[35]Чествование в Центрархиве РСФСР М.Н. Покровского по поводу 60-летия со дня его рождения //Архивное дело. 1928. Вып. 4 (17). С. 74.

[36]Максаков В.В. Архивное дело в первые годы Советской власти. С. 10; Он же. История и организация архивного дела в СССР. 1917-1945. С. 37; Он же. В.В. Адоратский и его роль в организации архивного дела в СССР… С. 20.

[37]Максаков В.В. Архивное дело в первые годы Советской власти. С. 10.

[38]См. Кононов Ю.Ф. Из истории бывшего Государственного архива (Российской империи) (1801-1917 гг.). Дис. … канд. ист. наук. М., 1949. С. 38.

[39]ОР РГБ. Ф. 218. Картон 1282. Д. 4. Л. 13 об., 15; Говорков А.А. М.Н. Покровский о предмете исторической науки. С. 167.

[40]ГАРФ. Ф. А-2306. Оп. 40. Л. 1-3.

[41]Там же. Ф. Р-332. Оп. 1. Д. 2. Л. 1-2; Подробнее см.: Копылова О.Н. Указ. соч.

[42]Подробнее см. Копылова О.Н. Указ. соч.

[43]ГАРФ. Ф. А-2306. Оп. 1. Д. 48. Л. 134.

[44]Там же. Оп. 43. Д. 112; Оп. 45. Д. 137.

[45]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 6. Л. 90.

[46]Рахлин А.М. Воспоминания о В.В. Адоратском // Советские архивы. 1968. №. 2. С. 40.

[47]Там же.

[48]ГАРФ. Ф. Р-9577. Оп. 1. Д. 152. Л. 2.

[49]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 6. Л. 120.

[50]Там же. Оп. 11. Д. 25. Л. 87; Подробнее о Ф.В. Кельине см.: Копылова О.Н. Указ. соч.

[51]ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 6 а. Л. 1.

[52]Там же. Оп. 9. Д. 6. Л. 2, 62. Подробнее о В.Н. Сторожеве см.: Додонов Б.Ф., Копылова О.Н., Мироненко С.В. Из истории публикации документов царской семьи... С. 9-13; Они же. Первые издания документального наследия Николая II и членов его семьи в России и за границей. Историки-археографы В.Н. Сторожев и А.А. Сергеев и их вклад в публикацию романовских бумаг (1918-1920-е гг.). С. 118-128.

[53]Максаков В.В. Дипломатические архивы // Архивное дело. 1925. Вып. 11. С. 137; Он же. В.В. Адоратский и его роль в организации архивного дела в СССР… С. 20.

[54]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 138. Д. 53. В состав I секции ЕГАФ входили архивные фонды, отражавшие деятельность верховной власти и ее организацию, т.е. материалы по законодательству, верховному управлению, международным отношениям, дворцовому управлению и быту. В 3-е (московское) отделение I секции вошел Московский главный архив бывшего Министерства иностранных дел; при отделении состояло Государственное древлехранилище хартий, рукописей и печатей, возникшее в 1853 г. См.: Главное управление архивным делом (15 июня 1918 - 15 июня 1920 гг.) (Краткий очерк) // Сборник декретов, циркуляров, инструкций и распоряжений по архивному делу. М., 1921. Вып. 1. С. 4-37.

[55]ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 2. Л. 173.

[56]РГАСПИ. Ф. 559. Оп. 1. Д. 157. Л. 4.

[57]Рахлин A.M. Указ. соч. С. 38.

[58]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 138. Д. 53. Л. 1.

[59]Изюмов Александр Филаретович (1886-1950), историк, член кадетской партии, в 1914 г. окончил Московский университет (историко-филологический факультет), в том же году призван в действующую армию. После окончания войны назначен старшим инспектором в ГУАД. В 1922 г. выслан из советской России. Проживал в Берлине, сотрудник Русского научного института, в 1925 г. переехал в Прагу, являлся заведующим отделом документов Русского заграничного исторического архива (РЗИА), с 1933 г. - заместитель директора РЗИА. В 1941 г. интернирован, четыре года провел в немецких концлагерях. Освобожден в мае 1945 г. Принимал участие в работе Комиссии по передаче материалов РЗИА в СССР.

[60]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 94. Д. 347. Л. 259.

[61]Там же. Л. 261.

[62]Там же. Л. 260. Об обстоятельствах обнаружения этих материалов и их передаче в Москву подробнее см.: Первая всебелорусская конференция архивных работников 12-15 мая 1924 г.: Документы и материалы. Минск, 1999. С. 23, 25; Хорхордина Т.И. Российская наука об архивах: История. Теория. Люди. М., 2003. С. 347.

[63]ГАРФ. Ф. Р-1235. Оп. 9. Д. 66. Л. 52.


* Статья подготовлена при поддержке РГНФ (проект № 05-01-01326а).

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'