АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

"Мы… должны считать себя мобилизованными для борьбы и победы…"
Из дневников хранителей пригородных дворцов-музеев Ленинграда. 1941-1945 гг.


"Отечественные архивы" № 1 (2007 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

В феврале 1917 г. после свержения династии Романовых встал вопрос о дальнейшей судьбе имущества бывших "хозяев земли Русской". Только в пригородах Санкт-Петербурга членам правящей семьи принадлежали Ораниенбаум, Петергоф, Стрельна, Ропша, Знаменка, Царское Село, Павловск и др. [1] Временное правительство, озаботясь будущим знаменитых дворцово-парковых ансамблей, уже 27 мая 1917 г. приняло решение о создании специальных художественных комиссий, в задачи которых входили приемка, регистрация и систематизация всего движимого и недвижимого имущества бывших дворцовых управлений. В наиболее крупные в художественном отношении пригородные дворцы: Гатчинский, Екатерининский, Павловский назначались комиссары. Ими стали выдающиеся ученые-искусствоведы того времени П.П. Вейнер[2], В.П. Зубов[3], В.Я. Курбатов[4], А.А. Половцев[5] и др. Последний возглавил комиссию в Павловске. Члены комиссий столкнулись с отсутствием специалистов-искусствоведов. На помощь пришла та часть русской интеллигенции, которая интересовалась искусством и поддерживала первые мероприятия Временного правительства.

Однако после Октября ситуация меняется. Так, уже в ноябре парк в Павловске арендуют Агрономический институт, коммунальные, железнодорожные и другие учреждения и ведомства. Целые поля отводятся под огороды, участки леса отдаются на вырубку обывателям, павильоны разрушаются. Из-за недостатка средств дворцы не охраняются, не отапливаются, не очищаются от снега и т.д. Звучат требования уничтожить культурное наследие прошлого. Тем не менее усилиями первого советского наркома просвещения А.В. Луначарского 5 ноября 1917 г. Петроградский военно-революционный комитет предоставил "художественно-историческим комиссиям" особые права и необходимые средства. В январе 1918 г. комиссия во главе с А.В. Луначарским поручила комиссиям приступить к ремонтным и реставрационным работам во дворцах и музеях. В мае Гатчинский дворец стал музеем.

Непросто было найти людей для музейной работы. Наиболее подготовленными к этой деятельности оказались преподаватели гимназий, по существу возглавившие всю практическую работу в пригородных музеях. Здесь как нельзя лучше пригодились их отличительные качества - педантизм, объективность, склонность к творчеству, усидчивость, способность постигать новые знания и т.д. В результате начались описание художественных коллекций, подготовка самих дворцов для показа, прежде всего трудящимся Петрограда. В пригородные дворцы-музеи направлялись организованные экскурсии рабочих. "В июне 1918 г., - писал в воспоминаниях А.А. Половцев, - открыты были для посетителей дворцы Царского Села, Павловска, Гатчины и Петергофа по 2-3 раза в неделю. Толпа посетителей была колоссальна... в Павловске я выставил несколько гидов... иногда посетителям приходилось напоминать, чтобы вещи не трогали руками... меня больше всего поразило большое количество умных и полных интересов вопросов и желание изучить и понять то, что они видят..." [6] Число посетителей Павловского музея росло, развивалась его культурно-просветительская деятельность. Немаловажным явился тот факт, что музею возвратили большую часть парка, которую занимал Агрономический институт[7]. В 1924 г. музей посетили 14 798 человек; за период с 1 октября 1925 по 1 октября 1926 г. - 15 219[8].

Вырабатывалась методика формирования коллекций музеев и самой их деятельности, причем небезуспешно. Сложнее было решать организационные вопросы текущей научной и хозяйственной жизни: оценка труда музейного служащего, определение его вклада в сохранение национального достояния и т.д. Пришедшим служить в музеи выпало пережить многое: попытку эвакуации музейных ценностей в 1917-1918 гг. от наступавших на Петроград кайзеровских войск; поход на город войск генерала Юденича в 1919 г.; красный террор, коснувшийся сотрудников дворцов, подчинение их "выдвиженцам" из рабочих, запрещавшим ездить в Публичную библиотеку. Особенно горько приходилось музейщикам в 1928-1931 гг., когда музеи пригородов превратились в аукционные залы, по которым бродили богатые иностранцы, за бесценок покупая "вещи из дворца" [9]. Эту кампанию осуществляла образованная в 1925 г. Главная контора по закупке и реализации антикварно-художественных вещей Госторга РСФСР, преобразованная позже во Всесоюзное объединение "Антиквариат", подчиненное в 1929 г. Наркомату внешней и внутренней торговли СССР (просуществовало до 1937 г.). Осенью 1928 г. на аукцион в Берлине было выставлено около 450 предметов из Эрмитажа, Государственного музейного фонда и пригородных дворцов-музеев. Он принес прибыль в 2 млн марок и был признан удачным. Аппетиты чиновников Наркомата торговли и "Антиквариата" росли, они решили продавать дворцы-музеи целиком. К реализации намечались: Павловский, Гатчинский, Строгановский и Александровский дворцы[10]. К счастью, это не состоялось. Однако в январе 1930 г. Павловск лишился 299 предметов русской и французской мебели и бронзы конца XVIII в., в апреле - 1168 вещей из дворцовых сервизов, в 1932 г. было изъято 150 рисунков Марии Федоровны, ее детей и приближенных. В Гатчине подобное произошло в 1932 г. В 1933 г. было принято постановление Политбюро о запрещении продаж. Следует отметить, что многое изъятое из пригородных дворцов-музеев в Госфонды и "Антиквариат" не было продано, но обратно не вернулось. Часть раритетов была передана в Эрмитаж, ГМИИ, провинциальные музеи[11].

В 1930-е гг. музейная деятельность подчинялась задаче превращения всего трудящегося населения в сознательных, активных строителей бесклассового общества. Павловский парк использовался как место отдыха с лодочной станцией, тиром, гамаками, шезлонгами, теннисным кортом, каруселями, открытой эстрадой - летом, лыжной базой - зимой. Парковые павильоны были отданы под кружки. Вся культурная работа в музее проводилась в соответствии с единой идеологией коммунистической партии, о традициях жизни дворца и парка вспоминали только в экспозиции.

С началом войны, уже 22 июня 1941 г., начал осуществляться план "разгрузки" музеев Ленинграда, принятый еще в 1936 г. По этому плану из вышеупомянутых музеев с целью спасения раритетов от авиационных налетов предполагалось эвакуировать по тысяче самых ценных предметов искусства. В конце августа 1941 г. враг подошел к Ленинграду, т.е. к стенам Петергофа, Пушкина (Царского Села), Ораниенбаума, Красногвардейска (Гатчины), дворцовые коллекции предметов искусства оказались под угрозой захвата или уничтожения. Близость немцев заставила музейщиков спасать все, что можно. Эта огромная работа легла на плечи немногочисленных сотрудников дворцов-музеев, в основном женщин. При отсутствии транспорта, упаковочных материалов, подготовленных мест для эвакуации экспонатов удалось спасти только 63 882 произведения искусства. Остальное (116 346 из 180 228 музейных предметов) погибло или было вывезено фашистами.

Ощутить дух военного времени помогают документы мемуарного характера: дневники трех сотрудников дворцов-музеев Гатчины и Павловска, хранящиеся в научно-вспомогательных фондах этих музеев, а также в рукописном фонде Российской национальной библиотеки (бывшей Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина). Все три автора - петербуржцы-ленинградцы находились на протяжении 900 дней блокады в родном городе.

Первый из представленных дневников с 1924 по 25 июня 1956 г. (18 тетрадей, объемом 489 с.) вела Серафима Николаевна Балаева (1889-1960), служившая в Гатчинском дворце-музее с 1919 по 1956 г. До революции преподаватель гимназии. В период Великой Отечественной войны - главный хранитель Объединенного хозяйства музеев. Почти каждый день - несколько строчек, и в основном о работе. Иногда о том, что волнует всех: "20 января 1924 года - умер В.И. Ленин". Ее отношение к советской власти неизвестно, но приводимые ею примеры говорят сами за себя. В них объективная оценка происходившего, характеристика событий отсутствует. Однако факт упомянутого выдает небеспристрастность автора: "Приезд членов обкома", "Дан совет сжечь все имущество", "Милиции приказали уходить", "Мародеры во дворце" [12]. Иногда, от бессилия и обреченности, прорывается: "11 и 12 марта 1928 г. - спешная работа по составлению списков экспорта… 27 марта. Лежу плохо с сердцем. Терпиловская и Щербов принимают комиссию по экспорту (Цветаев). 30 марта. Утром у Ятманова. Внешне очень сочувственный прием... Что-то замышляется. - "У меня побудительная причина побывать у Вас". - Что это, новый экспорт? Какой ценой? Похоже на частичную ликвидацию" [13].

На страницах дневника нашли отражение вопросы научного описания, реставрации, организации выставочной деятельности, беспримерная работа по эвакуации памятников искусства, жизнь в ледяных подвалах Исаакиевского собора, надежда на возрождение музея и отказ в выделении средств на его реставрацию, передача спасенных ценностей в другой музей. Таков путь человека, преданного своему делу. Непросто сложилась и судьба дневника. Он был выброшен преемниками Серафимы Николаевны на помойку. Случайно найден сотрудником Гатчинского дворца А.С. Елкиной (с 1967 г. главный хранитель) и возвращен в научную часть существовавшего только на бумаге музея (во дворце находился проектный институт). За спасение этого уникального документа, повествующего о становления музейного дела Санкт-Петербурга, А.С. Елкина была подвергнута унизительной проработке. Именно ей обязаны музейщики сохранению памяти о С.Н. Балаевой, возрождению дворца-музея.

Второй дневник (четыре тетради, объем 69 с.) принадлежит бессменному директору с 1941 по 1979 г. Государственного музея-заповедника "Павловск" Анне Ивановне Зеленовой (1913-1980). Павловские дворец и парк пострадали не меньше Гатчинского от продаж 1930-х гг. и в годы войны. Вполне вероятно, что Павловск исчез с карты музейной географии России, если бы в начале 1940-х гг. во главе дворца-музея не оказалась эта невысокая, болезненного вида женщина, опиравшаяся на тросточку - свидетельство перенесенной в молодости болезни.

Высококлассный специалист, способный на неожиданные, яркие и точные профессиональные действия, она до последней возможности руководила спасением художественных сокровищ в трагический период наступления гитлеровцев на Ленинград, покинув Павловск только после сообщения одного из лесников о появлении немцев на окраине парка. В блокаду, в условиях города-фронта сохранила музейные ценности. После снятия блокады первой возвратилась в заснеженный, разрушенный и заминированный Павловск. В 1944 г. А.И. Зеленова в одном из своих докладов писала: "Павловский парк... сильно пострадал... имеются большие порубки, искажающие первоначальную планировку XVIII в. Часть парка, прилегающую к дворцу со стороны города, можно считать совершенно погубленной. Разрушен Собственный садик... сильно повреждены... Храм Аполлона, Храм Дружбы, Павильон Трех Граций, Холодная баня, Вольер, Молочный домик... Парк сильно обезображен... большими прорубками для топлива, блиндажей, бункеров и для завалов... лучшая часть парка занята гитлеровцами под кладбище" [14]. Возрождению уникального ансамбля она посвятила всю оставшуюся жизнь. Благодаря ее усилиям, работе реставраторов, помощи местных жителей в 1950 г. Павловский парк уже встречал посетителей, а с 1957 г. начали открывать некоторые залы дворца. В 1979 г. восстановленный дворец-музей был награжден орденом "Знак Почета".

Несмотря на постоянный интерес историков и журналистов к ее жизни, доступность ее архива (документы не раз издавались, в том числе и автором настоящей публикации[15]), феномен Зеленовой открывается не сразу и далеко не каждому (типичная судьба многих первопроходцев). В поисках ответа на вопрос "Почему именно в Павловске сложилась признанная школа комплексной научной реставрации дворцово-парковых ансамблей?" я вновь обратился к, казалось бы, известным ее работам. И вдруг открыл, что задачу научного восстановления дворца и парка А.И. Зеленова достаточно четко поставила перед собой еще осенью 41-го года, буквально под бомбежками и артобстрелами. В последний ящик, отправленный в тыл, она уложила документацию проведенной по ее заданию в предвоенные годы ландшафтной инвентаризации лучших парковых районов, созданных Гонзаго. В Сарапул и Ленинград отправила те произведения, которые придавали Павловску особое обаяние, создавали атмосферу дома семейного счастья: изделия из слоновой кости и янтаря; нарядные акварели на стекле молочного цвета, исполненные Марией Федоровной в дар супругу; вышивки; а также семейный архив. Не может не поражать то, что ее преемники не сумели увидеть, почувствовать этой особой ауры Павловска, не смогли оценить уникальный вклад А.И. Зеленовой в спасение для будущей жизни дворца-музея этих коллекций и документов и не ввели их в научный оборот. Это тонкое, профессионально точное прочтение Павловска еще юной Зеленовой определило цели восстановления ансамбля во всей его многогранности.

В период страшных испытаний, в блокаду, в своем дневнике она четко сформулировала понимание трагедии происходящего и собственную неизменную позицию борца за культуру. Поражает и то, что наряду с организацией работ по разминированию, разбору завалов от пожарища и других подобных больших по объему неотложных дел она провела масштабные работы по обеспечению подлинности ансамбля при его восстановлении. Прежде всего это относилось к сохранению уцелевших фрагментов отделки: лепного декора, настенной живописи и т.д. Она поручила старшему научному сотруднику музея Н.И. Громовой зафиксировать в цвете состояние лепных орнаментов и барельефов на стенах дворца: красным отметить утраты, синим - потертости и мелкие сколы.

А.И. Зеленова беззаветно и достойно выполнила свои обязанности хранителя дворца и парка и завещала потомкам сохранять Павловск.

Третий дневник принадлежит Владимиру Кузьмичу Макарову (1895- 1972) - первому главному хранителю Гатчинского дворца, назначенному советской властью, а в годы войны (с 24 июня 1944 г.) - заместителю председателя закупочной комиссии Комитета по делам искусств Ленинграда. Дневник хранится в личном фонде ученого в РНБ. Владимир Кузьмич вел дневник с некоторыми перерывами всю жизнь.

До революции - учитель и одновременно организатор ознакомительных летних путешествий для русских учителей в Грецию, Италию. После революции В.К. Макаров почти сразу возглавил Гатчинский дворец-музей - самый большой дворец в пригородах Петрограда. Он сделал невероятно много для развития и сохранения коллекций последнего. Однако в конце 1920-х гг. был уволен за попытку спрятать от сотрудников "Антиквариата" музейные предметы, которые от него требовали для реализации на внешнем рынке. Отправлен в ссылку, вернулся в Ленинград перед войной, работал над особым исследованием, которое называлось "О хранении памятников искусства и истории в условиях военного времени в Западной Европе". Ему удалось проанализировать процесс уничтожения памятников в годы Первой мировой войны, Гражданской войны в Испании, в период гитлеровского нашествия на Польшу, Францию, Голландию.

Находясь всю войну в блокадном Ленинграде, Владимир Кузьмич, почти умирая от голода (у него украли документы и карточки), работал в инспекции по охране памятников. В Гатчину, которой был предан, знал неразрушенной, со всеми, как он считал, невосстановимыми мелочами, охотничьим оружием, портретной галереей, китайским, русским, французским фарфором, коллекцией платьев русских императриц и которую любил больше всех дворцов, не вернулся. Он не очень верил в восстановление пригородных дворцов, понимая, что в их разрушении значительная доля вины властей. Однако, как все русские люди, он надеялся, что Победа изменит отношение "сильных мира сего" к истории и ее памятникам. В своих дневниках В.К. Макаров выстроил план возрождения и пополнения дворцов-музеев предметами декоративно-прикладного искусства за счет поверженной (за год до Победы) Германии.

Далеко не всем его мечтам суждено было сбыться. Полученное "трофейное искусство" (мебель, предметы декоративно-прикладного творчества, картины и т.д.) использовали для оформления загородных домов партийных, советских и военных руководителей, для хранения в закрытых "трофейных" фондах крупных музеев.

Автор уверен, что если бы вывезенное из Германии было открыто выставлено в разрушенных музеях Павловска, Царского Села, Гатчины, Петергофа - споры о реституции не возникли.

Для публикации отобраны страницы дневников представленных музейных работников, отражающие период Великой Отечественной войны. Выбирались фрагменты записей о событиях, потребовавших наибольшего напряжения сил, отражающие каждодневный подвиг людей. Блокадные страницы дневников напоминают подчас мартиролог. Слишком много тяжелых известий и утрат. Но все люди смертны. А вот памятники культуры умирать не должны.

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Н.С. ТРЕТЬЯКОВА..


[1]См.: Зеленова А.И. Павловский парк: Справочник-путеводитель. Л., 1961; Макаров В.К., Петров А. Гатчина. Л., 1974; Левит Е. Осталось только на фотографии. М., 1978; Елкина А.С. Гатчина. Л., 1980; Зеленова А.И. Дворец в Павловске. Л., 1985; Кючарианц Д.А., Раскин А.Г. Гатчина. Художественные памятники. Л., 1990; Кучумов А.М. Статьи. Воспоминания. Письма. СПб., 2004; Зеленова А.И. Статьи. Воспоминания. Письма. СПб., 2006; и др.

[2]Вейнер П.П. - редактор-издатель художественного журнала "Старые годы".

[3]Зубов В.П. (1884-1969) - граф, принадлежал к известному дворянскому роду. В 1912 г. основал в России Институт истории искусств. Первый директор Гатчинского дворца-музея. В 1920-е гг. эмигрировал. Автор воспоминаний "Страдные годы в России" (Мюнхен, 1968; М., 2004).

[4]Курбатов В.Я. (1878-1957) - химик, историк искусства, краевед. Член Русского физико-химического общества. С 1908 г. преподавал в Технологическом институте, с 1922 г. профессор, заведующий кафедрой физической химии. Один из организаторов в 1918 г. Фототехнического института в Петрограде.

[5]Половцев А.А. - до 1917 г. товарищ министра иностранных дел, затем директор Музея и художественной школы Штиглица. Первый директор Павловского дворца-музея.

[6]Цит. по ст.: Резниченко С. К 225-летию Павловска: Павловск - Великокняжеская и Императорская резиденция 1777 - 1828 гг. // Пресса Царского Села. 2002. 18 мая. № 38 (9360).

[7]Там же.

[8]Там же. 29 мая. № 41 (9363).

[9]Там же.

[10]Подробнее см.: Гафифуллин Р. Всесоюзное общество "Антиквариат" // Антик.Инфо. 2004. 24 июня. № 16.

[11]Там же.

[12]См.: Государственный музей-заповедник "Гатчина". Научно-вспомогательный фонд. Дневник Балаевой С.Н. Тетрадь 8.

[13]Там же. Тетрадь 1. Л. 16.

[14]Цит. по ст.: Резниченко С. Указ. соч. // Там же. 29 мая. № 41 (9363).

[15]См.: Гатчина. Императорский дворец. Третье столетие истории. Сост. Н.С. Третьяков. СПб., 1994; Зеленова А.И. Статьи. Воспоминания. Письма. СПб., 2006.


вверх

№ 1
Из дневников С.Н. Балаевой
1941 г.

22 июня - 11 сентября

22 июня. Сообщение о Гатчинском парке и реставрац[ионных] работах в нем для читателей парк[овой] читальни (Павильон Венеры). Совещание с экскурсоводами по дворцу: об изменениях в м[етодической] р[азработке] на 1941 г. Консультация по м[етодической] р[азработке] новым экскурсоводам. <…>

С.Н. Балаева

22-е на 23 июня. Ночь. Упаковка Руж[ейного] арсенала.

23 июня. Продолжение упаковки Ружейного арсенала. Упаковка особой кладовой. 1-я очередь. Смирнов Г.В. [1] призван в Красную армию. <…>

23 июня - 4 июля. Упаковка вещей 1-й и 2-й очереди (по эвак[уационным] спискам). Разобраны пар[адные] комнаты Павла I, 3-й этаж (выставка), приемные комнаты Александра III, начаты работы по разборке комнат Николая I, Кит[айской] гал[ереи] (фарфор, лаки и пр.) перенесены в кладов[ую] за Китайской. <…>

4 июля. Перевозка ящиков (162) на Балти[йский] вокзал. Дежурство на вокзале при вещах.

5 июля. Погрузка в вагоны (два американских). <…>

7 июля. Отъезд 1-го эшелона. <…>

7-10 июля. Работы по разбору муз[ейных] помещений и размещению музейных ценностей. Переноска вещей в подвал (фарфор, бронза, мрамор). Разобрана библиотека, сложена в кладовой за Китайской (вещи из Китайской в подвал - кроме лаков и дерева). Портр[етный] фонд на церк[овную] площадку. Живопись в комнату ожидания и по антресолям Арсенального каре. Разобраны личные комнаты Александра III. Работы по охране здания: щиты на окнах, закладка окон кирпичом. Окна Бел[ого] зала заложены деревянными футлярами (на козлах). <…>

7 июля - 11 июля. Укладка вещей 2-го эшелона. <…>

11 июля. Призван в Кр[асную] армию А.В. Помарнацкий. Перевозка вещей 2-го эшелона на вокзал. Дежурство на станции при вещах. <…>

12 июля. Погрузка вещей 2-го эшелона (один амер[иканский] вагон). <…>

13 июля. Отъезд 2-го эшелона. Сопровождающие: Е.А. Фаас, Кириллов, Голиков. <…>

19 июля. Отправка 3-го эшелона.

21-31 июля. Снабжение водой музейных помещений - бочки, баки (на чердаке).

1 августа. Работа по охране здания: засыпан песком паркет (закрыт сукном, поверх песок слоем 5 см). Надежды на полный вывоз вещей исчезают. За 40 дней удалось отправить только 250 ящиков с музейными вещами. Фронт приближается.

4 августа. Перенесена простая мебель (неполированная) из детских комнат в подвал. Мелочи из комнат Михаила и Георгия Александровичей в кладовые № 137 и 138. <…>

5 августа. Сняты все ковры в личных комнатах Александра III. Крупные вещи вынесены в коридор Арсенального каре (антресоли). Разобрана кладовая XIX в. (в № 137 и 138). Шторы музейные в бывшую кладовую Лаврова (О.Н. Куприяшкина) за Греческой. <…>

6 августа. Сняты ковры в комнатах Михаила и Ксении Александровны. Картины (портреты) из библиотеки без подрамников перенесены в комнату ожидания и повешены на стойку. Сожжены бумаги (из Готической) по списку бумаг, подлежащих уничтожению. <…>

7 августа. Засыпан песком паркет будуара Марии Федоровны. Таблицы военных форм от Николая I перенесены за Готическую, фарфор из-за Готической - в подвал. Выставлены рамы (вторые) в Ружейном арсенале, Светлом переходе, Мраморной столовой, в 3-м этаже. Обход музея. <…>

9 августа. Заклеены тканью стекла и рамы окон в личных комнатах Александра III (столярный клей + 5 % глицерина). Просмотрены дела научной части и делопроизводства, выделены по списку бумаг к уничтожению и сожжены (Дьяконов, Крутилев, Балаева). <…>

10 августа. Заклеены тканью окна у Михаила Александровича и Ксении Александровны. Мелочи из [комнат] Николая I перенесены в фондовые кладовые (антресоли Арсенального каре). Измерение влажности по Ассману (проверка показаний волосяного гигрометра), расхождение до 15 %. <…>

11 августа. Воздушная тревога 5 ч., 7 ч., 12 ч. 30 м., 16 ч. 40 м.

12 августа. Тревога 6 ч. 40 м. - 7 ч. 10 м., в 12 ч. (1) Покрыты бобриком (ворсом вниз) паркеты Мраморной столовой, Аванзала, Зеленой. Засыпана песком Мраморная столовая. Заклеены материей окна в Чесменской и Греческой. <…>

13 августа. Короткие тревоги днем. Продолжительные ночные тревоги, бомбежка(2). "Museion" 1939 - статья об эвакуации и консервации музеев Западной Европы во время войны. <…>

14 августа. На плацу поставлено зенитное орудие. Тревога 7 ч. 30 м., 12 ч., 17 ч. 40 м., 10 ч. 30 м. (3) Засыпка песком Аванзала. Приготовлен к сдаче архив - 7 ящиков. <…>

15 августа. В ночь воздушная тревога. Началась в 10 ч. 30 м. Через несколько минут сброшена бомба в 10-12 м от крыльца левого полуциркуля. Вес бомбы (по определению военных специалистов) - одна тонна. Воронка диаметром(4) 17,5, глубина 8 м. Выбиты стекла в окнах Предовальной (разрушена печь, поврежден потолок), Арсенала (особенно пострадал потолок), церковь - алтарь и потолочное окно. Переход из Чесменской на площадку лестницы, площадка лестницы, Греческой (не все); повреждена стена в Овальной комнате и Чесменской (смежная с Овальной). Целы остались стекла окон, закрытых щитами, так же как и заложенные кирпичом. Булыжником продавлена крыша. Камни переброшены на парковую сторону. На крыше полуциркуля разрушена печная труба. Убитых и раненых не было. Все вещи целы. <…>

16-19 августа. Упаковка 4-го эшелона. В основном бронза, фарфор (Китай). Упаковано 55 мест. Отправлено 18 августа на станцию 33 ящика. Перевозка несколько раз прерывалась возд[ушными] тревогами, налетами. <…>

16 августа. В музее заместитель председателя Ленсовета Федорова[2] и Исаков[3] <…>

18 августа. Частые возд[ушные] тревоги. К 8 ч. вечера 11 тревог. <…>

19 августа. Упаковка 5-го эшелона. Приготовлено к отправке 22 ящика. Погрузка вещей в вагоны, во время которой (ок. 18 ч.) начался артобстрел. После 18 ч. почти непрерывные воздушные тревоги. Сброшено много бомб. <…>

Ночь с 19-го на 20 августа. До 12 ч. редкий артиллерийский обстрел. В 11 ч. 40 м. директор музея вызвал всех, находящихся в здании музея, на вокзал для выезда из Гатчины. Остались научные сотрудники: Янченко, Балаева, Тихановская, садовник Арен, фотограф Величко, галерейные(5), охрана: Рендов, Калинин, Чуркин, Киселенко. Поставлены посты… Остальные отправлены в бомбоубежище. Ночью редкие орудийные выстрелы. С 5 ч. утра интенсивная артиллерийская стрельба и бомбежка. Попадания в городе и парке. В парке повалены деревья (в Ботаническом саду, у Адмиралтейских ворот). <…>

20 августа. В 7 ч. утра приход служащих на работу. В 7 ч. утра у коменданта. Его отказ принять на себя охрану дворца: комендатура эвакуируется. Неудачные попытки связаться с управлением: телефонная и телеграфная связь прерваны. Усилившийся обстрел задерживает отсылку письма в Ленинград Исакову. Приезд В.А. Богдановича из управления. Моя докладная записка В.И. Исакову о положении дел. Представители военных частей во дворце: политрук (ученик Тарле[4]), обход с ним дворца, обсуждение мер по охране входов и выходов из дворца, опасность проникновения диверсантов и пр. во дворец; об эвакуации и судьбе оставшихся в музее вещей; полное понимание нашей точки зрения. Еще два обхода музея с представителями военной власти; их предложение сжечь музейные предметы, чтобы не дать их в руки немцев, наши возражения. Настроение тревожное, но не паническое. Великолепно работает Рендов, в самые тревожные минуты на самых ответственных и опасных местах (чердак) и т.п. Очень хорошо действует на всех выдержка, ровное настроение и спокойная бодрость И.К. Янченко[5]. Ее находчивость и быстрота действий (комендант). <…>

21 августа. Ночь с 20-го на 21-е прошла исключительно спокойно. Обстрел лишь с 2 до 3-х ч. ночи(6). Вести о возвращении в Гатчину типографии порождают радостные надежды, поддерживаю их, хотя штабные не придают этому факту никакого значения (со штабом поддерживаем связь). Идиллическое утро. Умываемся на озере. Носим воду, топим кухню, греем для всех кипяток, варим рисовую кашу. Патефон: "Мой милый город, спи спокойно!"… Женщины плачут(7). Вчерашний приезд Богдановича внес большую ясность в наше неопределенное положение, люди перестают чувствовать себя "отставленными" от дворца. <…> Приезд или приход Богдановича(8) пешком от Ижоры. Получение приказа из управления. Высылка зарплаты до 1 сентября. Письмо ко мне В.И. Исакова с Богдановичем относительно оставшихся вещей. Никаких уничтожений. Уходит пешком до Тайц. Все поражены и очень тронуты его действительно исключительной самоотверженностью в этом случае. Приезд его имел огромное значение: настроение твердое и ясное, несравненно большая организованность, огромное облегчение для нас, руководящих. 7 ч. вечера - очень тревожный конец дня. Развязка очевидно приближается. <…>

22 августа. 8 ч. 30 м. Приезд членов обкома. Вопрос о судьбе оставшихся вещей и людей. Военные власти намерены выселить всех из дворца и его бомбоубежища. В бомбоубежище до 30 человек детей и несколько очень слабых старых женщин. Обещают прислать за ними машину (что едва ли выполнимо). Общая обстановка: частая артиллерийская стрельба, бомбежки до 5 часов не было. По словам заходящих к нам красноармейцев, на аэродроме была немецкая разведка. Члены эвакуационного бюро в музее. Составление списка (вернее, подсчет) лиц, подлежащих эвакуации в музее. Точка зрения эвакуационного бюро и требование военных властей поголовной эвакуации. Заявление эвакуационного бюро, что дворец переходит под другое назначение(9). Смятение в бомбоубежище. Поспешно покидают бомбоубежище матери с детьми, испуганные перспективой эвакуации под бомбежкой, хотя в данный момент бомбежки нет. К вечеру возобновляются действия артиллерии. Действует тяжелая артиллерия противника, как говорят нам военные, находящиеся в бомбоубежище. <…>

23 августа. У коменданта города. По списку, представленному мною, эвакуация наша отменена до особого распоряжения. Просим дать грузовик для эвакуации детей. Назначил придти за ответом завтра утром. <…>

25 августа. Захоронение бронзы из ящиков 17 и 21 в Собственном саду.

28 августа. Ночью из Ленинграда приехал Крылов с пятью грузовыми машинами за упакованными вещами. Привез с собой Соколова, Гусева, Григорьева(10). Взяли ящики № 20, 22, 23, 31, 32, 33, 37, 38, 39, 49, 51 (вал) (11). <…>

29 августа. В ночь приехал на одной грузовой машине Величко. Погрузили четыре ящика: № 41, 50, 46, 48 и оставшиеся еще в музее вещи рабочих. Ящики № 41 и 50 пришлось перенести ночью из антресольной Арсенального каре. Работали все замечательно. Очень находчивым показал себя Лапин. Величко привез приказ с объявленной благодарностью работникам Гатчины. Привез продукты питания (булки, крупу и пр.), спички и т.п. Мне посылку от Веры(12). По ее содержанию (варенье, шоколад, консервы) догадываюсь, что с питанием лучше у нас(13), чем в Ленинграде. Ночь спокойная. Редкие артиллерийские выстрелы. Утром обход музея. Протечки в Греческой, Чесменской, Овальной, церкви (потолочное окно), на выставке костюма. Много течи из разбитых окон. Тихомиров чинит крышу над Чесменской, Гусев снимает с лафетов пушки на плацу. Федорович с остальными занят переноской вещей для упаковки. Я подбираю воду с паркетов или дежурю на подъезде. Карасев в кухне после ночного дежурства на подъезде. Тихо. Пасмурно. <…>

31 августа. Пасмурный день. Позже дождь. Протечки. Лапин и Тихомиров разбирают во дворце (окна и крыша), остальные с Федоровичем в парке разбирают фанерные сооружения. Сняты последние люстры (комната ожидания) и две на третьем этаже. Вынуты бронзовые букеты из канделябр Желтого зала. После обеда Тихомиров отправился в Ленинград. Общая обстановка: тихо, временами артиллерийская перестрелка, усиливающаяся к вечеру. <…>

1 сентября. В ночь артиллерийский обстрел. Утро тихое. Подготавливаем отправку оставшейся бронзы (две люстры из 3-го этажа - из Желтого зала и Синей гостиной, стенники из [комнат] Николая I, Александра II и из фондов, бронзовые части от торшеров вестибюля Арсенального каре, бронзу из Березового домика и пр.). После обеда пришли две грузовые машины с Тихомировым. Погрузили бронзу, бензин, гвозди и пр. хозяйственные вещи. Тихомиров привез мне письма от Веры и И.К. Янченко. Во время погрузки налет немецких самолетов, сброшено пять бомб: три в парке, две за Мехадором. <…>

3 сентября. Первые заморозки. После очень короткого перерыва с новой силой начинается артиллерийская стрельба с двух сторон и налеты. В 1 час дня был большой налет. Сброшены бомбы за парком (в районе города?). Работаем урывками. Уходим в бомбоубежище.

Наш распорядок дня: день начинается в 6 ч. утра. Умывание на берегу Серебряного озера (через подземный ход, у "Эхо"). Запасаемся водой. Чай (на примусе). К чаю приходит Арен и дежурный по связи с милицией (по распоряжению военного коменданта города один из нашей охраны проводит ночь в здании милиции - для связи). Составляется список дежурных на сутки (дежурство по шесть часов). Составляется меню обеда и выписываются продукты из кладовой. Карасев идет на кухню. Обход музея. Намечаются срочные работы в связи с новыми повреждениями (в основном заделка оконных рам фанерой и починка пробоин крыши) (14) и работы по хозяйству. Копают картофель и т.п. Работы по подготовке к отправке вещей в Ленинград. Работы ведутся в соответствии с общей обстановкой. Прерываются при налетах и бомбежке. При артиллерийской стрельбе продолжаются. От 1-2-х ч. - обед. За ним "мертвый час". Обычно к вечеру военные действия оживляются, для работы выбираем более спокойные промежутки. В 7 ч. вечера ужин (разогреваются остатки обеда на примусе или варится какая-нибудь каша). После ужина дежурный по связи идет в милицию на ночь. Записываю день (дневник). Пишу письма, читаю. В 9 ч. сон. <…>

4 сентября. Около 11 ч. вечера вернулся Федорович. Привез распоряжение продолжать эвакуацию вещей. Привез приказ о нашей зарплате. Как работающие в непосредственной близости к фронту, с 20 августа получаем 50 % надбавки и 8 р. суточных. Получила около 500 р. Девушка-шофер осталась ночевать у нас. Погрузку будем делать завтра утром. <…>

5 сентября. Утром отправили одну машину: ящики № 67 и 68, пушку, ковер. Собрали бронзовый лом. Отобрали остатки кладовой № 137 для упаковки. Рабочие занимались изоляцией комнат Николая I (досками забиты окна Арсенального зала, надворной стороны). Налеты возобновлялись несколько раз. Обстановка напряженная. Настроение рабочих серьезное. Ночью сильный артиллерийский обстрел. Нам дали для охраны музея двух милиционеров. <…>

6 сентября. Сносили бронзу на подъезд. Я запаковала два ящика № 69 (бронза) и № 70 (кладовая № 137). При переноске вещей наткнулась на присутствие в музее посторонних: 1) забрался пьяный шофер военной машины и завел куклу-клоуна (утащил ее из хозяйственной кладовой), кукла его и выдала. Отобрали у него его свидетельство, но наша охрана его отпустила (Лавров и Гусев); 2) обнаружили разгром квартиры № 4 (общежитие), выломана шифоньерка М.В. Дергачевой и т.д.; 3) манекен камер-фурьера выкинут на Арсенальный двор, бочка в комнатах за Китайской опрокинута. Проникли во дворец, вероятно, с плаца, через бывшую канцелярию. Первое появление мародеров в здании музея. Слабость нашей охраны. <…>

7 сентября. Среди ночи сильная артиллерийская стрельба. Переноска мебели и картин. Около 12 ночи наши милиционеры сообщили, что немцы в 15 км. На утро Арен в парке насчитал пять упавших снарядов (невдалеке от дворца). <…>

8 сентября. Все мужчины кончают ставить ставни у Н[иколая] I и досками зашивают проем стены.

9 сентября. С 8 ч. утра непрекращающиеся налеты. Временами бомбежка. По словам Тихомирова, крупная бомба сброшена около Приоратского дворца. У ворот его - большая воронка. Дворец (Приорат), по-видимому, не поврежден. Немецкие самолеты сбрасывают листовки на русском языке. Бомбой повреждена башня Кухонного каре. Две бомбы упали на плац, повреждений нет. В городе разбито здание милиции, много пожаров. Милиция перешла в наше бомбоубежище. В 8 ч. вечера ей отдан приказ: "Эвакуироваться". Затем отменен. В 9 ч. новый приказ: "Уходить". Гусев у начальника милиции и коменданта города. Их разногласия. В 9 1/2 ч. уходим из Гатчинского дворца(15) пешком до Ижоры. <…>

10 сентября. В 7 ч. приехали по Варшавской железной дороге в Ленинград от станции Ижора. <…>

11 сентября. В Ленинграде. С докладом у Исакова. Попытка проехать на грузовике в Гатчину за оставшимися музейными вещами. Остановлены у городской заставы Гатчины(16). <…>


Государственный музей-заповедник "Гатчина". Научно-вспомогательный фонд. Дневник Балаевой С.Н. Тетрадь № 8. Без нумерации. Автограф.

вверх

№ 2
Из дневников А.Н. Зеленовой
1941-1944 гг.

15-28 сентября 1941 г.

15 сентября. Сильные повреждения принесли оружейный обстрел, авиация и снаряды. <…> Многие деревья должны быть вырублены, так как сильно повреждены осколками бомб и снарядов (насквозь пробиты стволы, некоторые из них расщеплены, ветви поломаны). Невзирая на крупные повреждения, нанесенные парку и на массовую порубку деревьев (10 %), Павловский парк на 15 сентября все еще сохранял свою высокую художественную ценность. Восстановление утраченного на 15 сентября не явится невозможным, так как, главным образом, вырублены деревья не из основных пейзажных групп.

Бронзовая и мраморная скульптура парка захоронена и почти полностью законсервирована, за исключением памятника Павла и памятника Марии Федоровны. <…>

16 сентября. Надо дать поручение Т.А. Баженовой зарисовать композиции балдахина Парадной опочивальни в цвете. <…>

28 сентября. Это война не только за захват и освобождение территории. Это война двух систем, что ясно видно из вандализма фашистских извергов, когда они могут протянуть свои грязные лапы к памятникам нашей национальной материальной и духовной культуры. И в этом не только разнузданность арийского кретинизма - это сознательные акты в борьбе двух систем. Этот вандализм, это уничтожение наших ценностей - это тоже факт, подтверждающий политический характер этой войны. Вот почему борьба за сохранение памятников нашей культуры является составной частью той великой битвы, которую ведем мы сейчас. Вот почему я считаю, что мы, музейщики, не ушедшие на фронт, а оставленные правительством для сохранения материальных ценностей русского искусства и культуры, мы также должны считать себя мобилизованными для борьбы и победы над фашистским нашествием, ибо сохраняя вверенные нам музейные национальные ценности нашей страны, мы тем самым помогаем противостоять тому целеустремленному вандализму, с которым фашисты набрасываются на все то, что говорит о национальной гордости великороссов. <…>


17-26 февраля 1944 г.

17 февраля. [Из письма летчикам, охранявшим Ленинград.] <…> Разве мы можем допустить, чтобы вместо Павловского дворца, который мы хорошо знали и любили до войны, любили из-за его красоты, навечно теперь остались эти руины как памятник арийского кретинизма, гитлеризма и фашистского мракобесия? Нет! Я убеждена, что вы солидарны со мной, что мы должны уготовить ему другую судьбу. Это зависит от нас с вами. Мы же гоним гитлеровцев с нашей земли, драпают так, что вы едва успеваете свои аэродромы переносить. Мы побеждаем фашизм в военных действиях, нам сам Бог велел избавить нашу землю от следов фашистского пребывания, избавить Павловск от руин. Поэтому острейшая необходимость - восстановить Павловск. Второго пути нет. Наша культура, наследие России слишком обеднели во время войны. И мы не имеем права опускать Павловск в небытие, когда его можно и нужно восстановить на прежнем уровне, только нельзя медлить. Нет такого права ни у вас, ни тем более у меня. Это ведь тоже бой, и здесь тоже нужна оперативность. <…>

26 февраля. Восстановление ленинградских пригородов - это дело национальной чести. На это уже выделены деньги. <…>


Государственный музей-заповедник "Павловск". Научно-вспомогательный фонд. Тетрадь № 2. Л. 28, 34. Автограф.


вверх

№ 3
Из дневников В.К. Макарова
1944-1945 гг.

19 января-23 августа 1944 г.

Ночь с 19-го на 20 января. Весь день 19-го "Киров" (17) вел огонь по отступающим немцам. Стекла вылетели от его выстрелов в Академии художеств, Меншиковском дворце… Взяты: Петергоф, Ропша, Красное, Дудергоф (на очереди Пушкин и Гатчина)… Войска, идущие от Пулкова, соединились с ораниенбаумскими. Немцы разгромлены! Зарево на юге города.

25 января. Гатчина освобождена от немцев. Бои за нее шли в самом городе. Город взяли в ночь на сегодня.

27 января. Гатчинский дворец погиб. Павловский сгорел. Что тут можно сказать. Это больше слов. <…>

3 февраля. Обдумываю статью о реставрации "целиком разрушенных зданий" для Белехова[6] - ясно почувствовал, что могу сделать для многих интересный доклад о характере восстановления наших сгоревших дворцов - Гатчины, Петергофа, Павловска и Пушкина. <…>

7 февраля. Внешний архитектурный облик возрождается вместе с окружающим парковым пейзажем. Парки могут быть восстановлены на меньшей площади (Петергоф - также павильоны: Павильон Венеры, Березовый домик, не восстанавливаемые в случае гибели, - уцелели). Главный вопрос о внутреннем убранстве. Петергоф восстанавливается, как ряд интерьеров петровского барокко и растреллиевского рококо (дворцовый быт, первая половина XVIII в.): плафоны и мебель из немецких дворцов времени Фридриха I, II (итальянская живопись, мебель французская, для интимных комнат - голландская, английская). Целиком типичная Китайская комната. Дать копии и вариации интерьеров этой эпохи во Франции и работа французов в Германии. Но почему бы не использовать также Вюрцбург, Дрезден и пр. Поппельман, Нейман. Соединение с подлинными плафонами, мебель и живопись на стенах - это будет замечательно. Портреты. <…> Населить залы фигурами в рост, больше исторической композичности. Там, где это возможно, восстановить старые интерьеры скрупулезно. В других случаях вспомнить комнату Сердюкова на "купеческой выставке" (для нижнего парка большого Петергофского дворца) и залы выставки "Ломоносов", "Елизаветинское время" в Академии наук. Замечательно - объединение портретов этого времени из залов Русского музея, Эрмитажа и др. мест (в нижнем этаже - гравюры, книги, костюм, бытовые вещи, садово-парковое искусство) - Петергоф.

Гатчина - восстановить ринальдиевскую декорацию, где возможно, Белый зал и Бренновскую (Чесменская галерея). Музей военного портрета.

Царское - реставрировать в прежнем виде по возможности.

Павловск - декорируется заново в стиле Людовика XVI. Лучшие образцы во Франции, мебель подлинная из Германии. Интимные портреты этого времени в большом количестве имеются у нас.

Садово-парковое искусство второй половины XVIII в. (английские сады). Пейзажи. Миниатюры. Силуэт. Костюм. Рисунок. Фарфор и стекло. Восстановить только главный корпус. Парки! Павильоны восстанавливаются полностью те, которые для этого достаточно уцелели. В целом при наличии средств в 3-5 лет можно восстановить пригороды замечательной и даже большей содержательностью, чем они были. Наше прошлое станет в блеске и образности. Собрать все живописные и графические изображения дворцов в прежнем виде (до 1943 г.), чертежи и макеты делать и хранить там же. Вот! <…>

26 февраля. Поездка в Гатчину. Автобус у Дома ученых... (зам. митрополита, Белехов, Доброклонский, Балаева, фот[ограф] Величко...) Мозинские ворота - целы. Ингенбургские - стоят столбы с трофеями, сгорели, нет створок. Все здания по проспекту Павла I сгорели. Госпиталь не сгорел. Кирха - сгорела, разрушена. Адмиралтейские ворота - в целом сохранились, вензель Павла на решетке, Павильон Венеры - снаружи цел. <…> Мост у Коннетабля - спешной работы. Александровские ворота - увы, взорваны целиком, Коннетабль стоит без острия (на нем была свастика)… Смоленские ворота - сильно разрушен один столб… Керасирские казармы сгорели… Дворец сгорел, за исключением части Кухонного каре… Фасад и площадь, и церковь… Бренновские комнаты… Полная гибель стенного… Березовый домик (не видел, говорят разобран)… Орловский обелиск стоит… По парку не ходили.

21 марта. Конференция о загородных дворцах. Их будущее. Мой доклад.

14 апреля. Н.Н. Белехов от Комиссии по пригородам поручил мне составить воззвание к работникам искусств Ленинграда[7] (и всей страны) по поводу гибели дворцов.

20 апреля. Музейный совет - в кабинете Загурского[8]. Доклад т. Кучумова[9] (Новосибирск).

5 мая. Совещание в кабинете т. Попкова[10] в Смольном. Писатели В.Инбер, В.Вишневский, В.Мануйлов, Н.Н. Белехов. Беседы с Попковым (на самые разнообр[азные] темы)…

18 мая. Звонил М.В. Фармаковский[11] о том, что Загурский хотел устроить комиссию (Чрезвычайная комиссия по ущербам[12]).

27 мая. Вчера был принят Грабарем[13]… хочет привлечь меня к работе по загородам… На этих днях почувствовался большой перелом в отношении к загородным дворцам[14]. Грабарь привез распоряжение Сталина: "Восстанавливать дворцы". Даны деньги (22 млн). Создана комиссия во главе со Щусевым[15] (12 чел.). От наших - Белехов и Удаленков[16]. Будет научная часть, в которую, вероятно, буду введен.

7 июля. Вчера (6-го) в "Правде" моя статья о закупочной комиссии под заголовком "Приобретено в дни войны". <…>

23 августа. Месяц не писал дневник. Писал "Гатчину" для Госполитиздата. <…>


5 января-20 октября 1945 г.

5 января. Давно не писал. В начале октября украли у меня бумажник со всеми документами. Мытарства. "Гатчина" для "Политиздата" и "Гатчина" для "Искусства". <…>

29 апреля. ТАСС передал предложение Гиммлера о капитуляции перед союзниками. Те ответили: "И перед СССР". Это конец войны. Четыре года! <…>


ОР РНБ. Ф. 1135. Макаров В.К. Д. 54. Дневник. Октябрь 1942 - февраль 1946 г. Л. 147-150. Автограф.


[1]Смирнов Г.В. - заместитель директора по научной работе Гатчинского дворца-музея.

[2]Федорова Е.П. - заместитель председателя Ленгорсовета. 17 августа 1941 г. подписала распоряжение о выделении 44 700 рублей на эвакуацию музейных ценностей (ЦГА Санкт-Петербурга. Ф. 7384. Оп. 16. Д. 1349. Л. 2).

[3]Исаков В.И. - начальник Управления культпросветпредприятиями Ленгорисполкома.

[4]Тарле Е.В. (1875-1955) - историк, академик АН СССР.

[5]Янченко И.К. погибла на Невском проспекте при артобстреле в 1943 г.

[6]Белехов Н.Н. - начальник Государственной инспекции по охране памятников Ленинграда.

[7]См. Обращение о восстановлении ленинградских пригородов (ОР РНБ. Ф. 1135. Д. 220. Л. 19).

[8]Загурский Б.И. - начальник Управления по делам искусств Ленгорисполкома.

[9]Кучумов А.М. (1912-1993) - искусствовед, музейный работник, заслуженный работник культуры РСФСР, почетный гражданин г. Павловска. С 1932 г. в Павловском дворце-музее, с 1937 г. заведующий Александровским дворцом-музеем в Пушкине. В 1941 г. возглавил работы по эвакуации музейных коллекций Пушкина в Горький, затем в Новосибирск. Впоследствии главный хранитель Государственного музея-заповедника "Павловск".

[10]Попков П.С. (1903-1950) - с 1939 г. председатель Ленсовета. С 1946 г. первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии. Кандидат в члены ЦК ВКП(б). Репрессирован по "ленинградскому делу". Реабилитирован в 1954 г.

[11]Фармаковский М.В. - искусствовед, профессор, ученый консультант Государственного Русского музея. В 1940 г. подготовил Инструкцию по перевозке и переноске музейных экспонатов (тираж 1000 экз.), оказавшую сотрудникам дворцов-музеев неоценимую помощь при подготовке предметов старины к эвакуации.

[12]Имеется в виду Чрезвычайная следственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, коллективным хозяйствам (колхозам), общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР.

[13]Грабарь И.Э. (1871-1960) - живописец, искусствовед, народный художник СССР, академик АН СССР и АХ СССР.

[14]29 марта 1944 г. Государственный комитет обороны принял постановление о первоочередной помощи г. Ленинграду. На восстановление города ассигновывалось 790 млн руб. (Возрождение. Воспоминания, очерки и документы о восстановлении Ленинграда. Л., 1977).

[15]Щусев А.В. (1873-1949) - архитектор, академик АН СССР. Участвовал в разработке плана реконструкции Москвы. Лауреат Сталинской премии.

[16]Удаленков А.П. - архитектор. В годы войны принимал активное участие в работах по укрытию, обмеру, консервации уникальных памятников архитектуры и скульптуры, в послевоенный период в восстановлении Ленинграда.


(1) Написано слева на полях.

(2) Написано на полях слева.

(3) Написано на полях слева.

(4) Далее зачеркнуто: "ок. 20", переправлено на "17,5".

(5) Неразборчиво написаны девять фамилий.

(6) Написано на полях слева.

(7) Написано на полях слева.

(8) Далее написано над строкой.

(9) Написано на полях слева.

(10) Написано на полях слева.

(11) Все номера, кроме 51-го, подчеркнуты карандашом, 39-й - обведен кружочком.

(12) Родственница С.Н. Балаевой.

(13) Далее зачеркнуто: "в музее".

(14) Далее на полях слева.

(15) Далее приписка над строкой.

(16) Далее о работе в осажденном Ленинграде по фондам дворца-музея "Гатчина" в подвалах Исаакиевского собора, о голоде и потере знакомых и близких.

(17) Крейсер

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'