АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

"Мусульмане… преисполнены надежды, что будут полностью
обладать и пользоваться правами… дарованными РСФСР"

Письма председателя ЦДУМ муфтия Р.Фахретдинова председателю ЦИК
М.И. Калинину. 1920-е гг.


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 5 (2006 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Вопрос об отношении к исламу, который исповедовали почти 20 миллионов[1] граждан РСФСР, являлся одним из важнейших в конфессиональной политике советской власти. Официальная позиция большевиков декларировалась 20 ноября (3 декабря) 1917 г. в известном обращении СНК РСФСР "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока", подписанном В.И. Лениным и наркомом по делам национальностей И.В. Сталиным. Она состояла в признании верований и обычаев мусульман страны, их культовых и культурных учреждений "свободными и неприкосновенными". В документе содержался призыв к мусульманам Востока оказать большевикам "сочувствие и поддержку" в борьбе за "освобождение угнетенных народов мира" [2].

Задача удержания власти во многом определила достаточно гибкую и осторожную тактику РКП(б) по отношению к исламу во время Гражданской войны и в первые годы НЭПа. Руководство "магометанством Внутренней России и Сибири" (в том числе Казахстана) после октября 1917 г. осуществляло Центральное духовное управление мусульман (ЦДУМ) - преемник Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС), существовавшего с 1788 г. со штаб-квартирой в Уфе[3]. Не последнюю роль в деятельности ЦДУМ сыграла фигура его председателя - видного мусульманского общественного деятеля Ризаэтдина Фахретдинова (1859-1936), возглавлявшего это учреждение с 1923 по 1936 г. [4]

Муфтий Ризаэтдин Фахретдинов. [Конец 1920-х - начало 1930-х гг.]
Муфтий Ризаэтдин Фахретдинов.
[Конец 1920-х - начало 1930-х гг.]

Ризаэтдин Фахретдинов - выдающийся исламский богослов и правовед, востоковед, ученый-энциклопедист, автор многотомной библиографической монографии "Асар" ("Памятники"), писатель, автор многочисленных рассказов и повестей, драматург, национальный просветитель - сторонник эмансипации восточных женщин, прожил долгую, полную испытаний жизнь. Он встал на путь реформаторского обновления в исламе (джадидизма) под влиянием основоположника исламского возрождения (ан-нахда ал-исламиййа) и панисламизма Джамал ад-дина ал-Афгани[5]. Итогом длительных творческих изысканий Фахретдинова явилось создание многочисленных трудов по мусульманскому праву, философии и этике, истории тюркских народов и т.д. В знак уважения к научным заслугам в 1925 г. его пригласили в Ленинград на торжества, посвященные двухсотлетию Академии наук. Состоя в ОМДС в должности казыя (1891-1906 гг.) [6], Ризаэтдин привел в порядок архив и положил начало архивной обработке и музеефикации его фондов, публикации наиболее ценных документов[7]. После Октябрьской революции Фахретдинов - один из руководителей вновь созданного ЦДУМ, с 1921 г. - его временный председатель[8]. В июне 1923 г. на Всероссийском съезде мусульманского духовенства избран постоянным муфтием[9] ЦДУМ.

Современные исследователи считают, что в 1920-е гг. Фахретдинову удалось выработать оптимальную модель взаимоотношений с представителями советской власти[10]. При этом надо учитывать, что в партийных документах тех лет постоянно подчеркивалась необходимость усиления антирелигиозной пропаганды, ужесточения действий по отношению к религии вообще и к исламу, шариату и мусульманским учебным заведениям в частности[11]. Используя нормы советского законодательства, муфтий пытался не только обеспечить возможность выживания подведомственных ему исламских институтов, выхода в свет печатных изданий, но и отстаивать интересы духовной паствы. Документы о деятельности уфимского муфтия представляют большой интерес для исследователей истории ислама в СССР. Начиная с 1991 г. по этой проблеме был опубликован ряд источников за 1920-1930-е гг., в том числе обращение муфтия о важности сохранения целостности архива ОМДС[12].

В фонде постоянной комиссии по вопросам культов при Президиуме ЦИК СССР Государственного архива Российской Федерации (Ф. 5263) [13] выявлены два письма Ризаэтдина председателю ЦИК М.И. Калинину[14] от 29 декабря 1923 г. и 15 ноября 1928 г. о сохранении архива ЦДУМ и издании религиозной литературы. Документы фонда в целом отражают направленность деятельности комиссии. Из 1854 ее дел 99 % посвящены закрытию культовых зданий практически всех религиозных конфессий, последователи которых проживали тогда в СССР. Что касается названных писем Фахретдинова, то они представляют собой заверенные копии, видимо, присланные из секретариата Калинина, о чем свидетельствует подпись делопроизводителя секретной переписки ЦИК на первом письме.

Они написаны Фахретдиновым по всем правилам этикета, принятого в среде русской интеллектуальной и политической элиты XIX - начала XX в. Последнее свидетельствует не только о его глубочайших познаниях в исламском богословии и традиционных мусульманских науках, но и о высокой светской культуре автора. Корреспонденции дают возможность представить драматизм борьбы Фахретдинова, понимавшего важность сохранения архива ЦДУМ в целостном виде для формирования культурного и национального самосознания мусульманских народов. В период становления советской государственно-идеологической системы он видел путь к сохранению их духовных сил в издании религиозной литературы и периодики. Письма ярко показывают это сопротивление власти.

Вступительная статья, подготовка текстов к публикации и комментарии Д.Ю. АРАПОВА, И.Л. АЛЕКСЕЕВА.

[1]Численность мусульман на территории Российской империи в 1916 г. приведена по оценке крупнейшего отечественного исламоведа академика В.В. Бартольда. (Подробнее см.: Санкт-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 68. Оп. 1. Д. 433. Л. 1.)

[2]Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 114-115.

[3]Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской империи (последняя треть XVIII - начало ХХ в.). М., 2004. С. 50.

[4]После смерти Р.Фахретдинов объявлен японским шпионом, имя его было запрещено, родственники погибли или сосланы, многие сочинения сожжены. Творческое наследие Ризаэтдина огромно и еще не освоено - только в Башкирском научном центре РАН хранятся 40 томов его рукописей, в большинстве своем неопубликованных. (Подробнее см.: Ризаэтдин Фахретдинов: Научно-библиографический сборник. Казань, 1999; Синенко С. "Асар", или Следы ушедших: К биографии Ризаэтдина Фахретдинова // Бельские просторы. 2004. № 6. С. 1-10.)

[5]Афгани (ал-Афгани) Джамал ад-Дин ([1839]-1897) - исламский религиозный и общественный деятель, публицист, философ и политик. Один из основоположников движения за религиозную реформу (ислах) в исламе и политическую консолидацию мусульман для борьбы с западным колониализмом (панисламизм). После 1857 г. поступил на службу к афганскому эмиру Дуст Мухаммаду. После его смерти вынужден был покинуть страну. В 1870 г. пытался обосноваться в Стамбуле, но из-за конфликта с официальными религиозными инстанциями переехал в Каир, затем в Париж. С середины 1880-х гг. ездил по свету, выступая в качестве политического агента в сношениях различных мусульманских групп и политических движений с европейскими правительствами. В 1886-1889 гг. находился в России. (Подробнее см.: Jomier J. Djamal al-Din al-Afghani // Encyclopaedia of Islam: CD-ROM. Edition v. 1.0. Leiden, 1999. См. также: Степанянц М.Т. Мусульманские концепции в философии и политике. М., 1981; Фадеева И.Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи. М., 1985; Годс Р. Политическая история Ирана: Пер. с англ. М., 1994; Левин З.И. Общественная мысль на Востоке. М., 1999.)

[6]Казый (кади - судья (араб.)) - в исламском праве (фикх) судья, назначаемый правительством и осуществляющий судопроизводство на основе шариата. В Российской империи казыями назывались члены-заседатели ОМДС, возглавлявшегося муфтием, который считался главным казыем. Характерно, что само по себе Духовное собрание преподносилось в мусульманской среде именно как орган шариатского судопроизводства. Однако, согласно российскому законодательству, в его ведении были оставлены только вопросы личного статуса и отправление религиозных обрядов.

[7]О работе Р.Фахретдинова в архиве вспоминает его дочь, Асьма Шараф: "Помимо выполнения основной работы, он привел в порядок доселе бесхозный архив Духовного управления, где хранились исторические материалы о мусульманах России, тысячи метрических книг татар и башкир. Создание отцом архива с уникальным по тем временам порядком было очень крупным делом. Для архива во дворе управления было построено из камня специальное здание. Отец приложил много сил для того, чтобы материалы, представляющие историческую ценность, были собраны в одном месте и надлежащим образом хранились. Порядок хранения материалов мог быть образцом для современных архивов. В нескольких больших комнатах, на многочисленных стеллажах в порядке, позволяющем быстро найти необходимый документ, долгие годы хранились материалы, собранные в отдельные тома, - тысячи и тысячи документов. В последние годы своей жизни (1922-1935) отец приложил много сил для того, чтобы оставить этот архив на своем месте, обращался во многие инстанции". (Подробнее см.: Ризаэтдин Фахретдинов…)

[8]Валеева М.Г., Утябай-Карими Р.А., Азаматов Д.Д. Центральное Духовное управление мусульман // Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. М., 1999. Вып. 2. С. 100-101.

[9]Муфтий (человек, издающий фетву (араб.)) - знаток шариата, разъясняющий его основные положения и принимающий решения по спорным вопросам мусульманского права в форме специального заключения (фатва, фетва). В Российской империи муфтиями назывались главы мусульманских духовных собраний - Оренбургского и Таврического, осуществлявших контроль над религиозной жизнью мусульман в соответствии с российским законодательством и неофициально называвшихся муфтиятами. Институт муфтия в России претерпел изменения, и из советника шариатского судьи (кади) он превратился в главного кади и основного посредника между государством и подведомственными ему мусульманскими общинами. Назначался высочайшим указом главы государства по представлению МВД. С незначительными изменениями эта система сохранилась и в советский период, когда муфтиями назывались главы четырех духовных управлений мусульман (Европейской части СССР и Сибири; Средней Азии и Казахстана; Северного Кавказа; Закавказья). В постсоветский период духовные управления распались, в результате чего возникло несколько десятков региональных муфтиятов, каждый из которых возглавляется муфтием. Координацию их действий осуществляют особые коллегиальные органы (например, Совет муфтиев России).

[10]Набиев Р.А., Хабутдинов А.Ю. Фахретдин Ризаэтдин // Ислам на Европейском Востоке: Энциклопедический словарь. Казань, 2004. С. 346.

[11]Например, резкая "противоисламская" линия содержалась в принятых в апреле 1926 г. тезисах ЦК ВКП(б) "Об антирелигиозной пропаганде среди национальностей СССР". (См.: ЦК РКП(б) - ВКП(б) и национальный вопрос. М., 2005. Кн. 1. С. 387-388.)

[12]Открытое письмо Уфимскому горисполкому, татарской молодежи, всем, кто стоит во главе дела: Пер. с татарского Э.Нигматуллина // Идель. 1991. № 8/9. С. 93-96; "Все религиозные организации мусульман находятся накануне полнейшего разрушения…" (Свидетельство муфтия Р.Фахретдинова. 1930 г.). Публ. М.И. Одинцова // Отечественные архивы. 1994. № 1. С. 67-75.

[13]В 1921-1929 гг. вопросами религий ведал отдел культов при Президиуме ВЦИК. В 1934 г. он был преобразован в постоянную комиссию по вопросам культов при ЦИК СССР, просуществовавшую до 1938 г. Фактически решающее мнение в "исламских делах" в СССР в 1920-е гг. (как, впрочем, и позднее, вплоть до конца 1980-х гг.) имели органы государственной безопасности. В 1922-1930 гг. ислам входил в компетенцию восточного отдела ОГПУ. (См.: Мозохин О. ВЧК - ОГПУ. Карающий меч диктатуры пролетариата. М., 2004. С. 61-62.)

[14]Калинин М.И. (1875-1946) - советский государственный деятель, с 1919 г. председатель ВЦИК, с 1922 по 1938 г. - ЦИК СССР. Член ЦК РКП(б) с 1919 г., Политбюро ЦК ВКП(б) с 1926 г.

вверх

№ 1
Письмо муфтия Р.Фахретдинова М.И. Калинину

29 декабря 1923 г.

№ Д 902.5/3

Многоуважаемый Михаил Иванович!

Тюркские народности, известные под разными названиями болгар[1], буртасов[2], башкирдов[3], мишер[4] и прочие - несомненные аборигены Приволжья и восточных районов Волги и ее притоков, населявшие эти области с незапамятных времен и бывшие жителями этих мест, населяющие и доныне области, принявшие от арабов мусульманскую веру[5] ранее принятия русскими христианства, воспринявшие бесспорно вместе с верой и арабскую письменность, как бы странно это ни казалось, не сохранили ни одного письменного памятника, ни из области научной, ни религиозной, ни вообще литературной. Этот печальный факт объясняется тем простым обстоятельством, что царь Иван Грозный после завоевания Казанского ханства приказал собрать и сжечь все, что только могло найтись писанного арабскими письменами, как бы маловажно ни было находимое и отбираемое.

Этим фактом объясняется, что мусульмане, живущие в России и Сибири, в настоящее время не имеют ни своей истории, ни жизнеописаний выдающихся личностей. В то время как в чужих странах сохранились писанные тысячелетия тому назад сведения о них, русские историки и исследователи [не имели] (1) ни одной строчки, написанной арабскими письменами в период, предшествовавший завоеванию Казанского ханства.

Это обстоятельство, как бы прискорбно оно ни было для мусульманских людей науки и просвещенных лиц, но им приходилось мириться с фактом и утешаться тем соображением, что мусульмане в настоящее время обладают сокровищницей - таким собранием письменных документов, которые в будущем дадут им возможность для составления своей истории в жизнеописании лиц, заслуживающих быть отмеченными по их деятельности и заслугам по отношению к мусульманам. Такой сокровищницей является хранящийся в городе Уфе при Духовном управлении мусульман архив. Оценивая по достоинству, какое богатое собрание материалов исторического, бытового и демографического характера [находится в их распоряжении], мусульмане верят и надеются, что этот архив будет использован мусульманами - историками и бытописателями[6].

Дела этого архива могут быть подразделены на следующие категории: 1) религиозные определения (фетвы в разъяснении шариата); 2) дела о лицах, подвергавшихся испытанию на пригодность занятия духовных должностей; 3) дела, основанные на правилах шариата по семейным спорам; 4) жизнеописания духовных ученых, подведомственных Духовному управлению; 5) сведения о числе приходов[7] и мечетей и их истории; 6) метрические записи и 7) дела о духовных учебных заведениях.

В то время как у христиан имелись отдельные от метрик книги для записей религиозных актов, хранившиеся в церквях и не изъятые[8], мусульмане с введения метрик довольствовались ими, не ведя отдельных записей. Поэтому метрики, введенные христианскими духовными лицами, являются, как само собой понятно, документами не только светского, но и религиозного характера[9]. На этом основании архив Духовного управления должен быть рассматриваем, скорее, как архив религиозных, чем светских документов.

Имевшиеся на руках приходских имамов[10] метрики были своевременно изъяты из их распоряжения и переданы в соответствующие советские учреждения. Поэтому едва ли существует надобность в изъятиях метрик, находящихся при Духовном управлении, как бы аналогичных с неизъятыми из церквей, тем более что таковые, не будучи подлинными метриками, суть только копии или дубликаты этих последних.

Если бы могло случиться, что изъятые советским правительством метрики уничтожаются огнем или по другому несчастному случаю, или представилась бы надобность по какой-либо причине в сличении с дубликатом архива, или вообще в целях справки, архив всегда был и будет к услугам советских властей как для справок, [так и] сличения и снятия копий с соответствующих метрик. Словом, двери архива всегда открыты, и архив доступен для всех представителей советской власти.

В глазах российских мусульман архив Духовного управления почитается, как весьма ценная сокровищница важных данных по демографии и изучению своих родов и племен. Поэтому и нарушение цельности архива равносильно приведению его в полную негодность, граничащую с полным уничтожением. На самом деле выделение из этого архива метрик некоторых приходов, находящихся в разных республиках, будет равносильно приведению его [в] полную негодность по следующим соображениям: во-первых, все метрики числом от 25 до 100 экземпляров, сшитые крепкими нитками в томе, и так как метрики многих таких томов относятся к разным республикам, то для того, чтобы достать их, придется расшивать и разрознять и тем нарушить порядок и принятую уже систематизацию и привести [дела] в состояние, лишающее возможности ими пользоваться; во-вторых, так как реестры этих метрик существуют в единственных экземплярах и разделение невозможно, то единственной возможностью явится снятие копий за счет заинтересованной республики, что повлечет за собой невообразимо большие затраты в денежных средствах, несравнимо превосходящие ожидающуюся пользу, ибо пришлось бы снять копии не менее как с 10-50 томов реестров, и весьма понятно, что пользование метриками без реестров совершенно невозможно.

Исходя ли из таких же, как выше приведено соображений, или по иным другим, ВЦИК своим постановлением от 14 ноября 1921 г. оставил этот архив в распоряжении Духовного управления и разрешил выдачу справок через лиц, указанных управлением и утвержденных Центрозагсом[11] в качестве его представителей. Духовное управление своевременно указало лиц для этой должности.

Столь мудрым и глубоко продуманным своим решением ВЦИК приобрел до 10 миллионов мусульманского населения[12] и предотвратил было возможность повторения того, что было совершено вандализмом Ивана Грозного, ибо, по нашему мнению, изъятия из архива некоторых отдельных дел и метрик, нарушая цельность его, как собрания исторических данных, равносильны повторению вандалистского поступка Ивана Грозного.

Я позволил себе утруждать(2) Ваше внимание вышеприведенными соображениями как морального, так и практического характера ввиду появившейся в местной газете "Власть труда" (№ 287 от 18 декабря 1923 г.) следующей заметки, озаглавленной "Перевод Духовного мусульманского управления из Уфы": "БашЦИК возбудил ходатайство перед ВЦИК(3) о переводе Центрального духовного управления мусульман Внутренней России и Сибири из города Уфы в Казань или Москву. БашНаркомвнуделу поручено изъять из опечатанного архива книги, относящиеся к населению Б[ашА]ССР, и передать в Башцентрозагс[13]. Подпись: Ур-ц".

Если сообщение это соответствует действительности и БашЦИКом возбуждено подобное ходатайство, идущее в современный разрыв с постановлением ВЦИК от 14 ноября 1921(4) г., как равно его самоличное поручение БашНаркомвнуделу об изъятии метрик из архива, я усерднейше просил бы при поступлении этого ходатайства на рассмотрение ВЦИК обратить должное внимание на изложенные выше мои соображения. Я вполне уверен, что ВЦИК согласится с убедительностью и логичностью их и постановит оставить в полной силе свое постановление от 14 ноября 1921(5) г. со всеми проистекающими последствиями его и тем усугубит благоприятное впечатление, произведенное означенным постановлением на мусульманское население[14]. Решение этого вопроса в этом смысле тем более важно в данный момент, когда мусульмане соседних стран издалека зорко присматриваются к тому, какие взаимоотношения устанавливаются между советской властью и российскими мусульманами, и желательно не портить существующего в этом отношении у них хорошего впечатления, [что] стоит, бесспорно, вне пределов сомнения[15].

Выражая искреннее сожаление, что досадное недоразумение лишило меня удовольствия личного свидания с Вами в Вашу бытность в Уфе[16] и, прося извинение за утруждение Вашего внимания столь пространным своим письмом, но важность [вопроса], придаваемая мусульманским населением, властно требовала всестороннего его освещения, я уверен, что Вы обратите на этот вопрос в должной степени Ваше просвещенное внимание, и остаюсь

уважающий Вас муфтий Р.Фахретдинов

ГАРФ. Ф. 5263. Оп. 1. Д. 16. Л. 95-96 об. Заверенная копия.

вверх

№ 2
Письмо муфтия Р.Фахретдинова М.И. Калинину

15 ноября 1928 г.

№ 2574
г. Уфа, Тукаевская ул., д. № 50

Глубокоуважаемый Михаил Иванович!

При всем моем желании по возможности не утруждать Вас своими непосредственными обращениями к Вам по вопросам, выдвигаемым духовно-религиозными интересами верующих, граждан союзных республик, но учитывая, что для правительства также не может быть безразличным оставаться в неведении настроения верующих масс и, будучи по своему положению духовным главой их, более чем кто-либо осведомленным в этой области, я, как неоднократно и раньше, и на этот раз беру на себя смелость довести до Вашего сведения нижеследующее в уверенности, что Вы не откажете в своем просвещенном внимании к изложенному.

1) Об издании религиозного журнала "Ислам".

С разрешения центральной власти и в соответствии с желанием верующих мусульман при Центральном духовном управлении мусульман начато было издание(6) ежемесячного религиозного журнала, как его органа.

Хотя со стороны Башглавлита, как цензурирующей печатаемый материал инстанции, своевременный выход журнала и задерживался, и, начиная с августа 1924 г. до марта 1928 г., успели выйти только 24 номера журнала. Но с этого времени издания очутились в совершенно безвыходном положении, очередной № 25 журнала, вследствие задержки материала Башглавлитом, не имел возможности выйти в свет даже к концу октября сего года. Между тем как материал для этого номера был представлен в Башглавлит в конце прошлого 1927 г., частью же в феврале сего, 1928 г., и заказ на печатание был передан типографии в марте 1928 г. [17]

Неся в течение семи месяцев непроизводственные расходы на содержание служащего персонала редакции, последняя в конце октября сего года была поставлена в необходимость уволить служащих и приостановить издание журнала.

К этому нужно добавить, что редакция журнала, считаясь с духовными потребностями верующих мусульман, имела намерение продолжать издание, невзирая на все ограничения, как в программе журнала, так и его объеме и количестве весьма урезанного тиража его, но поступившая из Главлита РСФСР[18] бумага от августа 1928 г. № 70730 послужила Башглавлиту как повод к отказу в разрешении статей даже чисто религиозного содержания.

Выход, хотя нерегулярный - один раз в 2-3 месяца, был бы, тем не менее, желателен, прекращение даже такого выхода весьма нежелательно в видах сохранения чувства перед законом и верующих мусульман, в то время как атеистические организации на тюрко-татарском языке [издают] три журнала ("Фан-ам-дин" в Москве, "Дегри" в Уфе и "Худаисыдлар" в Самарканде), не говоря уже о свободно печатающихся книгах и брошюрах на этих языках антирелигиозного содержания.

Косвенно вынужденное прекращение единственного издаваемого на этом языке журнала может послужить поводом для верующих к разного рода ошибочным и нежелательным толкованиям и комментариям. Ввиду такой неблагоприятно сложившейся обстановки ЦДУМ факт приостановки журнала выставляет перед подписчиками журнала как временное, преходящие явление и что надеется на возобновление выхода.

Считаю нелишним упомянуть, что журнал "Ислам" со дня своего выхода держался, с одной стороны, направления, принятого пользующимся авторитетом в мусульманском мире Востока прогрессивным духовенством[19], а с другой стороны, оставался в пределах строгой лояльности по отношению к советской власти. Ввиду чего журнал успел приобрести популярность в граничащих с СССР мусульманских странах и служил наглядным опровержением и неоспоримым ответом на провокационные выходки империалистической прессы и агентов империализма, пытающихся дискредитировать советский режим.

Слова мои могут подтвердить полпреды и консулы СССР в Турции, Гиджазе[20] и Китайском Туркестане[21]. Нам известно, что преподнесение нами собрания 24 номеров журнала "Ислам" бывшему в нынешнем году гостю СССР - афганскому падишаху Аманулле-Хану[22], свободно владеющему тюркским языком, удостоилось его особого внимания и произвело на него благоприятное впечатление, как мусульманина, воочию видящего доказательство веротерпимости в Советском Союзе.

По всему этому я весьма склонен думать, что факт прекращения издания этого журнала, имевшего уже круг читателей в зарубежных мусульманских странах, произведет и там нежелательное впечатление.

2) Издание священной книги "Гафтиак" [23] (7-й части Корана[24]).

Ввиду издавна существующего обычая среди мусульман [иметь] в своем обиходе священную книгу, составляющую одну седьмую священного Корана, в виде молитвенника и в силу просьбы мусульманского населения об издании и распространении этой книги, ЦДУМ приступило было к этому изданию с разрешения Главлита РСФСР от 3 июня 1927 г. о печатании 50 тыс. экземпляров, и хотя на это количество тиража был дан типографии тираж, в то время [он] был ограничен 15 тыс. экземпляров, и печатание остального количества было отложено. Вследствие этого предварительно записавшиеся потребители и внесшие задаток остались неудовлетворенными на 20 тыс. экземпляров.

Ходатайство о разрешении на печатание этого недостающего для внешних своих подписчиков количества, 20 тыс., было подано в Башглавлит еще 8 июня с.г., но до сего времени никакого, ни положительного, ни отрицательного ответа не получено, а между тем верующие, внесшие задаток еще летом 1927 г., ожидают с нетерпением. На повторные запросы этих лиц давался ответ, что "Гафтиак" будет выпущен вторым изданием и будет им разослан.

Если же в конце концов мы будем вынуждены известить, что наше ходатайство потерпело неудачу и что такое нетерпеливое ожидание верующих из разных частей РСФСР получения вновь изданного "Гафтиака" не может быть удовлетворено, и если мы будем вынуждены поэтому и возвратить им внесенные деньги, то, несомненно, верующие массы будут глубоко огорчены этим обстоятельством, обманувшим их надежды на удовлетворение их религиозных потребностей.

3) Издание брошюры "Вера Ислама".

За отсутствием на книжном рынке вообще книг религиозного содержания прежних изданий и ввиду продолжающегося спроса как со стороны мусульманского духовенства, так и вообще верующих мусульман, обращения к ЦДУМ со стороны мусульман придти на помощь в деле удовлетворения этой просьбы, 12 мая 1925 г. было подано заявление о разрешении печатания брошюры под названием "Вера Ислама" в количестве 12 тыс. экземпляров. До настоящего времени со стороны Башглавлита никакого ответа еще не последовало.

Из всего, что с 1917 г. было выпущено из печати для верующих мусульман, издание ничтожного в сравнении с многомиллионным мусульманским населением количества 15 тысяч "Гафтиака" являлось первым, а вторым имело [место] издание брошюры "Вера Ислама"

Издание и распространение подобного рода книг исключительно религиозного содержания, не имеющих никакого касательства к политическим вопросам, основным законом Советского правительства никогда не возбранялось и, кроме того, все формальности, требующиеся при издании и распространении произведений печати, были соблюдены.

Так как подобно всем религиозным организациям ЦДУМ не имело возможности от своего имени заниматься издательским делом в целях соблюдения законных формальностей, оно было поручено члену нашего управления и моему заместителю Тарджиманову[25], издательское предприятие которого за его ответственностью было зарегистрировано в соответствующих органах Наркомторга с выборкой соответствующего патента, ведением бухгалтерских книг под контролем Башнаркомфина и уплатой всех причитающихся налогов. В течение своего четырехлетнего существования между Наркомфином и издательским предприятием никаких недоразумений не возникало.

Словом, и со стороны законов, и с точки зрения соблюдения формальностей, является полное отсутствие причин к неразрешению печатания и распространения этих книг, а наличие факта неразрешения производит также тяжелое впечатление на верующих мусульман.

4) Учреждение курсов для подготовки духовных служителей мусульманского культа.

Учреждение курсов для подготовки духовных служителей культа законами не запрещено, и в мою бытность в Москве в августе 1927 г. я был осведомлен в Наркомпросе, что дано будет разрешение на открытие курсов для подготовки служителей мусульманского культа в Уфе и Казани, со стороны ВЦИК нам было дано знать об отсутствии препятствия на учреждение курсов в означенных городах и что [в] ближайшее [время это] должно быть разрешено по соглашению с местной властью.

Хотя ходатайство об открытии курсов в Уфе при ЦДУМ было возбуждено и все требующиеся формальности были соблюдены и несмотря на повторение обращения к местным властям по поводу открытия этих первых и единственных курсов для всех мусульман РСФСР, разрешение до сего времени не получено. Между тем как с начала возбуждения ходатайства проходит уже половина второго учебного сезона, и открытие курсов ожидается мусульманским верующим населением с живым нетерпением.

Резюмируя вышеприведенное, мы вынуждены констатировать наличность фактов: а) При наличности по основным законам РСФСР свободы совести и религиозной и антирелигиозной пропаганды верующие мусульмане, по усмотрению низших инстанций, вопреки существующих законоположений, лишены возможности получить разрешение на печатание даже в ограниченном, далеко не удовлетворяющем спросе количестве книги "Гафтиак" и небольшой брошюры религиозного содержания "Вера Ислама", в то время как все прежние издания книг такого содержания совершенно исчезли с книжного рынка по тем или другим причинам.

б) Великая революция, встреченная с энтузиазмом верующим мусульманским населением, как открывающая широкие перспективы свободы совести и культурного самоопределения народов, бывших угнетенными в течение веков прежним царским правительством, и мусульмане были преисполнены надежды, что будут полностью обладать и пользоваться правами в этих областях, дарованными основными законами РСФСР. Но невозможность фактически пользоваться ими не может не возбуждать чувства разочарования в своих надеждах и не давать повода к ошибочным и ложным истолкованиям. В особенности после аннулирования ВЦИКом своего постановления от 9 июня 1924 г. о разрешении преподавания мусульманского вероучения в мечетях, когда мусульманское население поставлено в одинаковые условия с последователями других вероучений, является весьма желательным, чтобы со стороны местных властей мусульманскому населению была предоставлена полная возможность пользоваться, наравне с другими, своими законными правами, и границы этих прав не суживались. Я глубоко убежден, что в целях сохранения установившихся благожелательных взаимоотношений между правительством и верующими мусульманскими массами этот порядок вещей является весьма и весьма существенным.

Посему в качестве духовного главы мусульман РСФСР и лояльного гражданина Советского Союза я прошу: 1) предложить БашЦИКу и ТатЦИКу разрешить открытие предположенных богословских курсов в Уфе и Казани, 2) предложить Главлиту РСФСР дать разрешение на отпечатание 20 тыс. экземпляров священной книги "Гафтиак" (одной седьмой части Корана) и брошюры "Вера Ислама" на татарском языке в количестве 12 тыс. экземпляров, 3) дать указание надлежащим учреждениям разрешить дальнейшее издание журнала "Ислам" по указанной Главлитом РСФСР программе и с таким количеством тиража, могущим удовлетворить наличный спрос на журнал[26].

Приложения(7): 1) Копия разрешения Главлита РСФСР от 3 июня 1927, № 89869, на отпечатание 50 тыс. экземпляров "Гафтиак". 2) Один экземпляр "Гафтиака" из тиража в 15 тыс. экземпляров. 3) Перевод на русский язык брошюры "Вера Ислама", оригинал на татарском языке в этом переводе был представлен в Башглавлит. 4) Последний № 24 приостановившегося выходом журнала "Ислам". 5) Копия счета типографии "Октябрьский натиск" за набор статей, предназначенных для № 25 журнала, бывших разрешенными, но впоследствии задержанными Башглавлитом. 6) Копия сообщений Главлита РСФСР от 8 августа и 14 сентября 1928 г. за № 70730. 7) Копия сообщения адмотдела Б[аш]НКВД от 29 июля 1927 г., № 14134.

Председатель ЦДУМ муфтий Р.Фахретдинов

ГАРФ. Ф. 5263. Оп. 2. Д. 4. Л. 60-67. Заверенная копия.


[1]Болгары (булгары) - тюркский народ, появились в Европе после распада империи во второй половине V в. Одна из групп осталась на Дунае, основав Болгарское государство, в котором преобладали славяне. Другая осела в Среднем Поволжье и Прикамье. Созданное последними государство получило в русской исторической литературе название Волжская или Камская Булгария. В Х в. в качестве официальной религии здесь утвердился ислам. В XIII в. завоеваны монголами, вошли в состав Золотой Орды. Возникшее спустя два столетия на этой территории Казанское ханство в 1552 г. завоевано Иваном Грозным. Волжские булгары сыграли исключительную роль в этногенезе современных казанских татар и татар-мишарей. Представление о булгарском происхождении стало, начиная с XIX в., одним из краеугольных камней в конструировании национальной татарской идентичности. (Подробнее см.: Шнирельман В.А. От конфессионального к этническому: булгарская идея в национальном самосознании казанских татар в ХХ в. // Вестник Евразии. 1998. № 1-2 (4-5). С. 137-159; Хабутдинов А.Ю. Миллет Оренбургского духовного собрания в конце XVIII - XIX в. Казань, 2000; Он же. Формирование нации и основные направления развития татарского общества в конце XVIII - начале XX в. Казань, 2001.)

[2]Буртасы - объединение, занимавшее правый берег Средней Волги. Впервые упоминаются арабскими авторами в X в., в русских литературных памятниках - с XIII в. После XIII в. окончательно исчезли, смешавшись с половцами, булгарами и мордвой. (Подробнее см.: Алихова А.Е. К вопросу о буртасах // Советская этнография. 1949. № 1; Смирнов А.П. К вопросу о буртасах // Краеведческие записки Ульяновского областного краеведческого музея. Ульяновск, 1958. Т. 2; Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М., 1962. Т. 1.)

[3]Башкирд (башкорт - волк-вожак, волк-предводитель (тюрк.)) - первоначально собственное имя предводителя племен, объединившихся в военно-политический союз, затем ставшее его наименованием. Русифицированная форма - башкир (башкирцы). В 1798-1865 гг. применялась в Российской империи для обозначения военно-служилого сословия, входившего в состав башкиро-мещеряцкого войска. Впоследствии стала использоваться исключительно для обозначения отдельного тюркского этноса, получившего свое окончательное оформление в рамках Башкирской АССР. (Подробнее см.: Руденко С.И. Башкиры: историко-этнографические очерки. М.; Л., 1955; Кузеев Р.Г. Башкирские шежере. Уфа, 1960; Он же. Происхождение башкирского народа. М., 1974; Он же. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала: Этногенетический взгляд на историю. М., 1992; Мажитов Н.А. Южный Урал в VII-XIV вв. М., 1977; Бикбулатов Н.В. Башкиры // Народы Поволжья и Приуралья. М., 1985; Он же. Башкиры: Краткий этноисторический справочник. Уфа, 1995.)

[4]Мишеры (мишари, мишаре) - этническая группа татар Поволжья и Приуралья, численность которых в конце XIX в. составляла 622,5 тыс. человек. Исторический район расселения - территория нынешних Нижегородской, Московской, Владимирской и Рязанской областей. Термин "мещера" как этноним в русских летописях появляется с конца XIV в. В этногенезе мишарей принимали участие как тюркские, так и славянские и финно-угорские племена. Во время переписи 1926 г. около 200 тыс. человек назвали себя мишарами. Несмотря на это, последующие официальные данные не выделяли мишарей из числа татар, наименование "мишары" продолжает употребляться среди населения региона до наших дней. (Подробнее см.: Халиков А.Х. Истоки формирования тюркоязычных народов Среднего Поволжья и Приуралья // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. Казань, 1971; Мухамедова Р.Г. Татары-мишари: историко-этнографическое исследование. М., 1972; Орлов А.М. Мещера, мещеряки, мишаре. Казань, 1992; Асфандияров А.З. История сел и деревень Башкортостана: Справочник. Уфа, 1994. Кн. 5.)

[5]Характерно, что Р.Фахретдинов считал все перечисленные народы тюрками, испокон веков исповедовавшими ислам, независимо от их реальной этнолингвистической и конфессиональной принадлежности. Это вполне отражает тот образ истории народа, который формировался в ходе становления национального самосознания казанских татар начиная с середины XIX в. После падения Казанского ханства стремление сохранить традиционную сферу влияния ислама в Поволжье привело к возникновению активного мусульманского миссионерства среди нерусских народов края. В условиях жесткого сопротивления этому процессу со стороны Православной церкви в татарской мусульманской среде была выработана идея о том, что эти народы издревле исповедовали ислам. Впоследствии это экстраполировалось и на представления об их этническом происхождении. Подобное "изобретение традиций" получило развитие и в исторических трудах Р.Фахретдинова. Православное миссионерство, усматривавшее в таких взглядах антигосударственный проект "татаризации" инородцев Поволжья, стремилось противопоставить этому христианизацию через использование родного языка народов и недопущение их ассимиляции татарами посредством исламизации. Советская национальная политика, ориентированная на формирование "советских наций и народностей", смогла почти полностью изжить эти взгляды в самой татарской среде (Подробнее см.: Shamiloglu U. The formation of tatar historical consciouness: Sihabaddin Marcani and the image of Golden Horde // Central Asian Survey. 1990. Vol. 9; Хабутдинов А.Ю. Формирование нации и основные направления развития татарского общества в конце XVIII - начале XX в. С. 77, 122; Алексеев И.Л. Казанское миссионерское исламоведение и проблема восприятия ислама в русском обществе // Религиоведение. 2001. № 2.)

[6]Материалы архива легли в основу многотомного труда Р.Фахретдинова "Асар" ("Памятники"), который содержит более тысячи биографий мусульманских ученых и религиозных деятелей Волго-Уральского региона и обладает исключительной исторической ценностью.

[7]Термин "приход" в применении к миру ислама звучит не очень корректно. Община мусульман, объединяющаяся вокруг квартальной или сельской мечети, не образовывала "приход" в христианском смысле этого понятия. Однако уфимский муфтий счел возможным употребить данный термин в своем письме к русскому адресату, видимо, исходя из того, что М.И. Калинину будет понятнее определение, характерное для церковно-православного культового обихода.

[8]Р.Фахретдинов ошибается: в начале 1920-х гг. органами советской власти были изъяты церковные книги и ценности из православных приходских храмов.

[9]Об организации процесса введения метрик среди мусульман в Поволжье и Приуралье подробнее см.: Усманова Д.М. Механизм реализации норм мусульманского права в Российской империи: К вопросу о метрикации мусульманского населения Волго-Уральского региона в XIX - первой части XX в. // Ислам и право в России. М., 2004. Вып. 2.

[10]Имам - в данном случае руководитель общей молитвой в мечети, ведавший духовными делами конкретного "мусульманского прихода".

[11]Центрозагс - Центральное управление по делам записи актов гражданского состояния НКВД РСФСР, создано на основании декрета СНК РСФСР от 22 декабря 1917 г. об организации светской системы фиксации браков, разводов, рождений и т.д.

[12]Данное определение численности мусульман Российской Федерации, несомненно, является достаточно приблизительным. Эту цифру можно было получить, исключив из 20 млн мусульман дореволюционной России группу мусульман Кавказа (около 3 млн человек) и исламскую общину Средней Азии (более 6 млн человек).

[13]Башцентрозагс - Центральное управление по делам записи актов гражданского состояния НКВД Башкирской АССР.

[14]Дальнейшая судьба архива в 1920-1930-е гг. неизвестна. Скорее всего, он был изъят из ЦДУМ после смерти Р.Фахретдинова. В настоящее время фонд находится в Центральном государственном историческом архиве Республики Башкортостан.

[15]Необходимо отметить, что советские структуры, особенно Наркомат иностранных дел СССР, стремились использовать высокий нравственный авторитет Р.Фахретдинова в своих пропагандистско-политических целях. Так, в 1926 г. Фахретдинов возглавил делегацию советских мусульман на Мекканском исламском конгрессе, носившем ярко выраженный антианглийский характер. (Подробнее см.: Романенко В.С. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства в 20-е гг. ХХ в. (К 80-летию со дня проведения Первого всемирного мусульманского конгресса). Нижний Новгород, 2005.)

[16]Видимо, М.И. Калинин и не стремился встречаться с Р.Фахретдиновым. В основном его принимал председатель комиссии по культовым вопросам П.Г. Смидович, который в последующем писал: "Муфтий (старик лет 80), которого я принимал, передал устно как бы предсмертное завещание: 1) сохранить в целом архив, который накопился за 150 лет работы ЦДУМ и представляет историческую ценность; 2) библиотеку передать в Академию наук и 3) разрешить всему мусульманскому духовенству выехать за границу с предоставлением паспортных льгот". (См.: Синенко С. Указ соч. С. 8.)

[17]Журнал "Ислам" выходил тиражом семь тысяч экземпляров и рассылался во все восточные республики. Некоторые экземпляры отправляли за границу. Последнее вызывало особое беспокойство ОГПУ. Поэтому в целях контроля за содержанием журнала он сначала поступал в Башглавлит, затем вместе с постраничными переводами - в местное ОГПУ, оттуда - в центральный аппарат ОГПУ в Москве, далее из Москвы с замечаниями и правками отправлялся на чтение в башкирский отдел ОГПУ и Башглавлит, после этого с многочисленными визами и подписями его ставили в длинную очередь на печать. Дело в том, что литературу на арабском, башкирском и татарском языках в Уфе печатала только одна типография - "Октябрьский натиск". Она имела устаревшее оборудование, а выпускала продукцию всех национальных издательств и издательства "Просвещение". (См.: Синенко С. Указ соч. С. 7.)

[18]Главлит при Наркомпросе РСФСР - Главное управление по делам литературы и издательств при Народном комиссариате просвещения РСФСР, объединившее все виды цензуры, образовано 6 июня 1922 г. Башглавлит - его местный аналог.

[19] "Прогрессивное духовенство" - сторонники реформы исламского богословия и религиозного образования. Видели свою задачу в изменении системы образования, воспроизводства и трансляции знания таким образом, чтобы мусульманские общества были конкурентоспособными по отношению к Западу. В России на рубеже XIX - XX вв. это движение получило название джадидизм (джадид - новый (араб.)). Возникшее как обновление системы мусульманского образования, в дальнейшем оно превратилось в широкое национально-культурное и политическое.

[20]Гиджаз (Хиджаз) - область в западной части Аравийского полуострова, где находятся священные города ислама - Мекка и Медина. В начале 1926 г. завоеван правителем Неджда Ибн Саудом, провозглашенным королем Хиджаза, Неджда и присоединенных территорий (с 1932 г. королевство Саудовская Аравия). СССР первым из великих держав в феврале 1926 г. признал новое государство Саудидов и установил с ним дипломатические и торговые отношения. (См.: Васильев А.М. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 21-22.)

[21]Китайский Туркестан - современная провинция Синь-Цзян (КНР).

[22]Аманулла-Хан (1892-1960) - эмир Афганистана в 1919-1929 гг. В 1921 г. заключил с РСФСР дружественный договор, в 1926 г. - с СССР договор о нейтралитете и взаимном ненападении.

[23] "Гафтиак" (хафт-и йак - одна седьмая (перс.)) - книга, включающая в себя подборку коранических сур и аятов, наиболее употребительных во время исполнения разнообразных мусульманских ритуалов. Составляет 1/7 Корана.

[24]Коран (араб. кур'ан, буквально - чтение) - главная священная книга мусульман, собрание проповедей, обрядовых и юридических установлений, заклинаний и молитв, назидательных рассказов и притч, произнесенных Мухаммедом в форме "пророческих откровений" в Мекке и Медине между 610 - 632 гг. и положивших начало религиозному учению ислама. В России арабский текст Корана впервые издан в Санкт-Петербурге в 1787 г. По указанию императрицы Екатерины II текст подготовил и прокомментировал мулла Усман Ибрахим. Первые русские переводы Корана с европейских языков осуществили: П.Постников (СПб., 1716) по указу царя Петра I; анонимный (первая четверть XVIII в.); М.И. Верёвкин (СПб., 1790); А.В. Колмаков (СПб., 1792. Ч. 1-2); К.Николаев (М., 1864 и др. издания). С арабского оригинала Коран перевели Д.Н. Богуславский (1871; СПб., 1995), Г.С. Саблуков (Казань, 1877 и др. издания), А.Е. Крымский ("Суры старейшего периода". М., 1905), И.Ю. Крачковский (М., 1963; 2-е изд. М., 1990), М.-Н.О. Османов (М., 1995). Опыт поэтического перевода осуществлен Т.А. Шумовским (М., 1995 и др. издания). Над переводом Корана И.Ю. Крачковский (1883-1951) работал с 1921 по 1930 г., дополняя комментариями до самой смерти. Его рукопись была включена в план издательства "Всемирная литература", но ее публикацию запретил А.А. Жданов. Только в 1963 г. небольшим тиражом перевод издал Институт народов Азии АН СССР. По мнению ученых, труд И.Ю. Крачковского превосходит не только русские, но и многие европейские переводы Корана. (Подробнее см.: Грязневич П.А. Коран в России (изучение, переводы и издания) // Ислам, религия, общество. М., 1984; Климович Л.И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. М., 1986. С. 80-81; История России с древнейших времен до 1917 г.: Энциклопедия. М., 2000. Т. 3. С. 41; Резван Е.А. Коран и его мир. СПб., 2001. С. 443.)

[25]Тарджиманов Кашшаф (1877-1942) - мусульманский деятель, заместитель муфтия ЦДУМ. С 1917 г. кадий ЦДУМ, с 1924 г. редактор журнала "Ислам". После кончины Р.Фахретдинова в 1936 г. Тарджиманов какое-то время исполнял обязанности муфтия, но вскоре был арестован и приговорен к 10 годам заключения. (См.: Ислам на Европейском Востоке. С. 317-318.)

[26]Ни одна из перечисленных просьб практически так и не была реализована.


(1)В документе: "могли".

(2)В документе: "утверждать".

(3)В газете ошибка, с 1922 г. - ЦИК.

(4)В документе ошибочно 1923.

(5)В документе ошибочно 1923.

(6)В документе: "изучение".

(7)Приложения в деле отсутствуют.

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'