АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

KРИТИKА И БИБЛИОГРАФИЯ

Князев Г.А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945.


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 4 (2010 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Князев Г.А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб.: Наука, 2009. – 1220 с. – 800 экз.


Георгий Алексеевич Князев (1887–1969) – историк, архивист, директор Архива АН СССР в Ленинграде в 1929–1963 гг. – вел дневники на протяжении всей жизни, начиная с гимназических лет. Записи военной поры хранятся в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН «в рукописи и машинописи и составляют 10 папок», они почти не имеют отличий, но при публикации за основу взят рукописный текст (С. 19). Как напоминает автор предисловия ответственный редактор издания Н.П. Копанева, под руководством которой оно подготовлено и увидело свет, отрывки из дневников Г.А. Князева вошли в «Блокадную книгу» Д.Гранина и А.Адамовича.

Неудивительно, что этот уникальный источник, в котором отражена через многие людские службы история архивного дела, академической науки и ее учреждений, ленинградской блокады, наконец, страны, уже вызвал читательский интерес[1].

С 22 июня 1941 г. по 11 августа 1942 г. Г.А. Князев с женой Марией Федоровной (в дневниках – «М.Ф.») находились в Ленинграде. Свои ежедневные записи этого периода автор назвал «Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления на моем малом радиусе». Вот, например, запись первого дня войны: «Итак, свершилось. По радио передали речь В.М. Молотова о нападении на Советский Союз Германии… И дрогнуло сердце. Вот он, тот момент, о котором мы боялись даже думать… Кто знает, что впереди! По радио звучат из Москвы марши, патриотические песни… Прежде всего написал инструкцию для службы на случай воздушной или пожарной тревоги. Наметил переноску наиболее ценных материалов в более безопасное хранилище» (С. 25–27). На шестьдесят первый день войны (автор ведет собственную нумерацию записей), 21 августа, он сделал вывод: «Немцы бомбят окрестности Ленинграда… Сегодня в газетах помещено обращение Ворошилова к ленинградцам с призывом оборонять город с оружием в руках. Мы в осажденном городе! …В эти дни чувствуется особая растерянность среди партийных работников… Видел сегодня целый ряд академиков и ученых, собирающихся выезжать из Ленинграда» (С. 138–139). На следующий день сотрудники архива принимали материалы от отъезжающих академиков и других ученых, а домой к Князевым зашла дочь академика А.П. Карпинского «спросить, что же делается, в конце концов, в Академии наук». В ответ Князев «сообщил ей все, что знал. Никакого руководства. Принятие и отмена противоречивых распоряжений». Она же сказала, что «есть такие мерзавцы, которые… не стесняются высказываться в том духе, что им и при немцах не будет хуже». Завершают летопись этого дня впечатления от публикаций в прессе: «В газетах много деклараций, соболезнований и т.д. со стороны Америки, Англии и других стран. Надоело читать словесную помощь. До сих пор у немцев, ведь, так и нет второго фронта!» (С. 139–140).

В этих начальных записях автором, по сути, намечены основные сюжетные линии «малого радиуса» его ленинградского дневника: служба – дом – город – страна – зарубежье. В изложении Г.А. Князева – историка, архивиста, руководителя, писателя, гражданина перед читателем день за днем проходит история Архива АН СССР, самой Академии наук, быта и судеб жильцов дома на углу 7-й линии Васильевского острова и набережной лейтенанта Шмидта, города имени Ленина, Советского Союза, Германии, ее союзников и противников. Автор пишет историю повседневности, фиксируя предположения (свои и чужие), циркулирующие слухи, факты, размышления о будущем и прошлом, литературные фантазии. Читая страницу за страницей, понимаешь, что в основе его интереса к тем или иным темам – устойчивое стремление познать человека. Это рождает ощущение движения через историю повседневности – к исторической антропологии.

Не единожды Г.А. Князев возвращается к философско-мировоззренческим сюжетам, связанным с германским народом и И.В. Сталиным. Он пишет: «Газеты полны ужасами при описании зверств в занятых немцами городах – Львове, Бресте, Минске... Кровь стынет» (С. 119). И далее: «Кто же это делает: фашисты или немецкие рабочие, крестьяне, служащие в военной форме, т.е. сам германский народ?» (С. 241) и «Разве не ответствен германский народ за преступления, чинимые его армией, руководимой Гитлером? И где народ германский, тот гений, который мы привыкли уважать, и где рабочий класс, который создавал социализм, где германская коммунистическая партия?» (С. 271).

Вечером 6 ноября 1941 г. Г.А. Князев, прослушав по радио выступление И.В. Сталина, отметил: «Спокойная умная речь истинно государственного человека» (С. 279). 30 декабря 1941 г. он записал: «Все смотрят исторический кинофильм “Парад на Красной площади 7 ноября 1941 г.” …Как я горд, что среди нас есть такие крепкие волевые люди, как Сталин, о которых как о скалу разбиваются все кровавые шквалы противника и малодушие уставших бороться» (С. 373), а 13 февраля 1942 г.: «Величайший полководец, спасший Москву и русскую землю от немецко-фашистского ига, – вождь народов и Красной армии тов. Сталин. К нему сейчас обращены все взоры, все надежды. Он точка, вокруг которой вращается сейчас все в Советском Союзе» (С. 482).

Сквозная тема ленинградского дневника – голод. Впервые она возникла на 107-й день войны, 6 октября 1941 г.: «И все бы ничего, если бы не угрожал впереди голод. Уже и сейчас голодно» (С. 213), а в дальнейшем получила развитие через описание рациона и количества продуктов питания ленинградцев, а также постоянного (круглосуточного и ежедневного) чувства голода. Как апофеоз звучит фраза «голодная смерть». Запись 256-го дня войны, 4 марта 1942 г. гласит: «Пришла помогавшая нам старушка. Рассказывает, что в квартире номер такой-то лежат, в квартире номер такой-то умерла целая семья: сперва муж, потом жена, потом и дочка 16 лет; осталась одна младшая девятилетняя. Печник Таткин… большой мастер своего дела, и его брат, тоже печник, умерли. Умерли эвакуированные из Пулкова монтер Горский и его жена; сын 16 или 17 лет умер у них еще в январе… Старушка еще перебирала в памяти целый ряд квартир, и только в нашем доме, где лежат больные или еще не погребенные покойники» (С. 514).

11 августа 1942 г. Г.А. Князев с женой эвакуировались. В этот день он записал: «Прощался с городом… Утром от нашего дома до Академии навстречу мне попалось не больше трех человек – военные и две женщины на плечах пронесли гроб» (С. 826).

Далее в книге воспроизведены дневниковые записи «В эвакуации» (Боровое (Казахстан), куда выехали ученые АН СССР, сентябрь 1942 – май 1944 г.), «Снова в Ленинграде. Возвращение» (июнь 1944 – май 1945 г.) и «Конец войны» (май – август 1945 г.). Они не ежедневны, а в какие-то месяцы и не еженедельны. Завершает их запись от 28 августа 1945 г.: «Опять сижу над планами, теперь на 1946 год. А людей нет!» (С. 1120).

Рукопись дневников имеет «многочисленные приложения – газетные и журнальные вырезки», которые вложены в тетради или приклеены на их страницах. В книге они удачно воспроизведены в качестве иллюстраций. При этом их расположение в подлиннике оговаривается составителями в примечаниях (С. 20). В тексте дневника помещены также два письма к нему в августе 1941 г. – от двоюродного брата Николая Князева и от сотрудника архива А.М. Черникова, которые сам Г.А. Князев характеризовал следующим образом: «Письма хорошие, бодрые. Прилагаю их». Составители сопроводили их примечанием: «В рукопись вложены письма от Н.Князева и А.М. Черникова… См. ил. 10, 11» (С. 115). Правда, осталось не вполне ясным, кто включил тексты этих писем внутрь дневниковых записей – адресат или публикаторы.

Текст дневников отвечает существующим правилам издания исторических документов, в нем сохранены стилистические и языковые особенности подлинника. Книга имеет лаконичные, продуманные примечания (А.Г. Абайдулова, О.В. Иодко, Н.П. Копанева, И.М. Щедрова), историко-археографическое предисловие (Н.П. Копанева), которое читается с большим интересом, а также впечатляющий развернутый именной указатель (О.В. Иодко; С. 1121–1207). Нельзя не отметить, что столь объемный текст превосходно вычитан.

В целом опубликованные накануне 65-летия Победы в Великой Отечественной войне сотрудниками Санкт-Петербургского филиала Архива РАН военные дневники Г.А. Князева – достойный памятник ушедшим людям и дням.

Е.Р. КУРАПОВА


*****

[1] См.: Козлов В.П. Три «радиуса» архивиста Г.А. Князева. Размышления над дневниковыми записями директора Архива Академии наук СССР 1941–1945 гг. // Вестник архивиста. 2010. № 1. С. 135–152; № 2. С. 198–213; Он же. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945 годов директора Ленинградского архива АН СССР Г.А. Князева // Новая и новейшая история. 2010. № 2. С. 163–178.

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'