АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

«…Я решил обратиться к вам с просьбой дать мне
возможность приложить свой труд, знание и опыт
в борьбе с детской беспризорностью»
.
 
Документы ГАРФ о попытке священника И.Н. Лихачева
возродить Общество воспитания детей улицы. 1924 г.

 
 
Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 4 (2011 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Ключевые слова: охрана детства, борьба с беспризорностью, Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК, Русская православная церковь, Общество воспитания детей улицы, Государственный архив Российской Федерации, священник И.Н. Лихачев, А.В. Луначарский.

Тема детской беспризорности в советской России изучена достаточно полно. Исследованы причины и масштабы беспризорности, а также показана деятельность государственных органов и общественных организаций по борьбе с этим социальным злом. Одни ученые рассматривают беспризорность как наследие царского прошлого, «издержек» революции, Гражданской войны, голода, разрухи, ломки общественных отношений (в том числе и семейных)[1]. Другие отмечают, что беспризорность стала прямым результатом действий самой власти[2]. Тем не менее сказать, что советская власть устранялась от проблем охраны детства, нельзя. Было сделано много в плане как законодательном, так и практическом[3]. Однако при всей внешне впечатляющей и масштабной работе результаты в сфере охраны детства оказались малоэффективными, и массовая беспризорность вплоть до середины 1930-х гг. оставалась труднорешаемой проблемой. Социальное обеспечение беспризорных, культурно-педагогическое и воспитательное воздействие на них требовали материальных и денежных средств, квалифицированных кадров, большого умения и терпения, чего недоставало государственным органам – комиссиям, комитетам и отделам. Поэтому, будучи не в состоянии обогреть и накормить бездомных детей, создать для них нормальные бытовые условия, занять полезным делом и обучить трудовым навыкам, государственные органы, единолично взявшие на себя борьбу с беспризорностью, все больше склонялись к военно-коммунистическим методам (облавы, массовое изъятие беспризорников, заградительные отряды), а бродяжничество и беспризорность стали рассматриваться ими как проявления преступности. К концу 1920-х гг. борьба с этим социальным явлением переросла в войну с беспризорниками[4].

Масштабы бедствия были столь велики, что требовались усилия всего общества. Проводившиеся кампании помощи детям, как правило, устраивались советскими общественными организациями и играли лишь вспомогательную роль[5]. Вместе с тем советская власть не допускала других участников, в том числе Церковь, к делу помощи беспризорникам, поскольку не могла поступиться «классовым принципом». Так, в 1921 г. были запрещены «Лиги спасения детей». (Первая из них возникла в Полтаве в конце октября 1918 г. при непосредственном участии В.Г. Короленко для помощи детям Москвы и Петрограда, а затем по ее примеру подобные общественные организации стали создаваться по всей стране[6].) Недолго просуществовал и образованный в июне 1921 г. по инициативе писателя Всероссийский комитет помощи голодающим – последняя независимая общественная организация, возглавлявшаяся С.Н. Прокоповичем, Е.Д. Кусковой, Н.М. Кишкиным, членами которой были видные представителями русской интеллигенции. 27 августа 1921 г. по ордеру ВЧК в Москве всех их арестовали и позже выслали в административном порядке в различные местности РСФСР[7]. Вместо него при ВЦИК возникла Центральная комиссия помощи голодающим (ЦК Помгол) под председательством М.И. Калинина. Созданную патриархом Тихоном Всероссийскую церковную комиссию для оказания помощи голодающим тоже ликвидировали в начале 1922 г., собранные средства конфисковали, Церковь обвинили в том, что она противилась сдаче церковных ценностей помголам, а патриарха Тихона арестовали[8].

Заметим, что до революции главная задача благотворительных заведений для детей состояла в том, чтобы дать их воспитанникам не только пищу и кров, но также начальное образование и профессию. С приходом XX в. получили распространение дневные приюты для детей работающих матерей (прообраз будущих детских садов и яслей), а также детские санатории и оздоровительные летние лагеря. Регулярными были благотворительные сборы в пользу обществ попечения о детях. Потребность в детских приютах резко возросла с началом Первой мировой войны, умножившей число сирот и беспризорных детей.

В тот период Русская православная церковь (РПЦ) имела все возможности проводить социальную работу в обществе, выражавшуюся в духовном и материальном попечении и окормлении учреждений образования и здравоохранения, призрении и помощи старикам, больным и детям в приютах, богадельнях и т.д. Особое место отводилось благотворительной деятельности через общецерковные фонды. Помощь оказывали отдельные приходы, монастыри и др.[9] Общество воспитания детей улицы, созданное в Москве в 1913 г. священником И.Н. Лихачевым[10], принадлежало к таким благотворительным организациям.

С установлением советской власти благотворительные и просветительные общества закрывались, а их имущество и денежные средства передавались в органы Советов или в комиссариаты[11]. Согласно декрету СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 20 января (2 февраля) 1918 г. и инструкции Наркомюста РСФСР о порядке проведения в жизнь названного декрета от 24 августа 1918 г., все религиозные общества лишались прав юридического лица, и хотя формально признавались частными обществами, не могли рассчитывать на какие-либо преимущества или субсидии от государства или из иных источников. Членам таких обществ разрешалось только устраивать складчины, направляемые исключительно на религиозные цели[12]. В принятом вскоре распоряжении Наркомпроса содержался строжайший запрет лицам, принадлежавшим к духовенству всех вероисповеданий, занимать какие бы то ни было должности в школах. Нарушители подлежали суду Ревтрибунала[13]. Надо полагать, что общение и работа священника с детьми вне школы, к примеру в церкви, также не приветствовались, хотя специального распоряжения по этому поводу не было[14]. Участия священнослужителей в работе по социализации беспризорных и превращению их в полноценных членов общества не допускалось. В специальном циркуляре Наркомюста и Наркомнаца РСФСР прямо указывалось: «Религиозные общества не имеют права заниматься благотворительной, издательской, педагогической и общественной деятельностью»[15]. Таким образом, священнослужители были полностью отстранены от образовательно-воспитательной, социальной и благотворительной работы в обществе.

Публикуемые документы из фонда Главного управления социального воспитания и политехнического образования Наркомпроса РСФСР (далее – Главсоцвос) (Ф. А-1575) Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) свидетельствуют о безнадежной попытке протоиерея И.Н. Лихачева добиться от властей права на оказание помощи беспризорным. 15 октября 1924 г. он письменно обратился к наркому просвещения А.В. Луначарскому с просьбой разрешить открыть в Москве Общество воспитания детей улицы по образцу дореволюционного, но с учетом происшедших в стране изменений (Док. № 1). Нарком не ответил на данное обращение, переслав его в Главсоцвос. 9 декабря Лихачев направил письмо с подробным изложением практических предложений по организации работы задуманного им благотворительного общества в Комиссию по улучшению жизни детей при ВЦИК (Док. № 2). Ходатайства священника были рассмотрены 27 декабря 1924 г. на заседании президиума коллегии Главсоцвоса. Поскольку власть в законодательном порядке не допускала благотворительности и призрения обездоленных со стороны Церкви, надежды Лихачева оказались утопией и его опыт социальной работы не был востребован. Священник не убедил ни наркома просвещения, ни коллегию Главсоцвоса в том, что предлагаемый им план социализации беспризорных, бескорыстная помощь детям со стороны Церкви, состоявшая не только в том, чтобы обеспечить им питание, кров, здоровые бытовые условия, но и соединить призрение с обучением ремеслу и профессии, может дать положительный результат.
 

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии С.П. СИНЕЛЬНИКОВА.


*****

[1] См.: Нечаева А.М. Дети-сироты в России (послеоктябрьский период) // Государство и право. 1993. № 1. С. 120–127; Федоров С., Хлобустов О. Беспризорникам нужен новый «железный» Феликс // Обозреватель: Электронный журн. 2001. № 2 (133).

[2] Рожков А. Беспризорники // Родина. 1997. № 9. С. 70–76; Он же. Борьба с беспризорностью в первое советское десятилетие // Вопросы истории. 2000. № 11. С. 134–139; Славко А.А. Борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью в России 1917–1952 гг. Сыктывкар, 2009; Он же. Начало формирования нормативно-правовой базы по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью в России в первые годы советской власти // Изв. Алтайского гос. ун-та. 2009. № 4-4 (64/4). С. 229–234; Он же. Концепция борьбы с детской беспризорностью в отечественной историографии 1920-х гг. // Вестн. Ивановского гос. энергет. ун-та. 2010. Вып. 1. С. 54–57; и др.

[3] Были приняты декреты: 9 (22) января 1918 г. – «О Комиссиях для несовершеннолетних»; 14 сентября 1918 г. – «Об усилении детского питания»; 23 сентября 1918 г. – «О создании на местах Фонда детского питания и об ассигновании Наркомздраву 50 млн рублей на организацию столовых»; 5 ноября 1918 г. – «О порядке обложения в Фонд детского питания»; 4 февраля 1919 г. – «Об учреждении Совета защиты детей» (Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1: 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г. С. 338; М., 1964. Т. 3: 11 июля – 9 ноября 1918 г. С. 312, 363–364, 525–526; М., 1968. Т. 4: 10 ноября 1918 г. – 11 марта 1919 г. С. 336–339); 4 марта 1920 г. – «О суде над несовершеннолетними» (Ленинский сб. М., 1933. Т. XXIV. С. 185–186); 27 января 1921 г. – декрет, а 12 февраля – постановление ВЦИК «О Комиссии по улучшению жизни детей при ВЦИК» (Изв. ВЦИК. 1921. 12 февраля. № 31); 6 сентября 1921 г. – «Об обеспечении детских учреждений Наркомпроса и Наркомздрава помещениями»; 21 сентября 1921 г. – «О детской социальной инспекции» (Собр. узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства (далее – СУ РСФСР). 1921. № 64. С. 580; № 66. С. 619–620); и др. Вопросами детской беспризорности занимались местные отделы народного образования (ОНО). При ОНО были созданы отделы социально-правовой охраны несовершеннолетних (ОСПОН). Существовали и детские социальные инспекции (ДСИ), представлявшие собой нечто среднее между обществом милосердия и полицией нравов. Попечением о беспризорных занимались и различные ведомства и организации (Наркомздрав, Наркомпрос, НКВД, профсоюзы, комсомол, партийные органы, женотделы и т.д.). Учет беспризорных вели органы ГПУ, милиция, уголовный розыск. (См.: Рожков А.Ю. Борьба с беспризорностью в первое советское десятилетие. С. 134–139.)

[4] См.: Рожков А. Беспризорники. С. 76.

[5] Общественные кампании помощи детям в РСФСР прошли: в ноябре–декабре 1920 г. – «Неделя ребенка», в 1923 г. – «Неделя беспризорного и больного ребенка». Итогом «Недели ребенка» явилось обследование детских учреждений республики, по результатам которого, а также отчетам и письмам, присланным в Совет защиты детей, заведующей охраной детства Наркомпроса А.Д. Калининой был составлен доклад. Его содержание так потрясло руководство страны, что оно решило коренным образом изменить положение. 27 января 1921 г. при ВЦИК была образована межведомственная Комиссия по улучшению жизни детей (Деткомиссия при ВЦИК), наделенная особыми полномочиями и получившая название детской чрезвычайки. Возглавил ее Ф.Э. Дзержинский, в состав вошли представители наркоматов здравоохранения, просвещения, рабоче-крестьянской инспекции, ВЦСПС, ЦК комсомола, женотдела и отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б) и ВЧК. К борьбе с беспризорностью был подключен и Главсоцвос, учрежденный декретом СНК РСФСР 11 февраля 1921 г. Одним из главных направлений его работы стала охрана детства, а в ведении находились детские дома и дошкольные учреждения. (См.: Водопьянова З.К. «Неделя ребенка» в Республике Советов // Вопросы истории. 1979. № 11. С. 175–179; Она же. «Мы заброшены как щенки»: Из докладной записки заместителя заведующего отделом охраны детства Наркомпроса А.Д. Калининой о положении детского населения России // INDEX. Досье на цензуру. 1998. № 3. С. 149–154; Рожков А. Беспризорники. С. 3; Федоров С., Хлобустов О. Указ. соч.; Кривоносов А.Н. Исторический опыт борьбы с беспризорностью // Государство и право. 2003. № 7. С. 92–98; Рябцева Р.Н. Московская городская детская комиссия: опыт инспекторской деятельности // Вестн. Московского гор. пед. ун-та. Сер. «Исторические науки». 2009. № 2 (4). С. 64–73.)

[6] Водопьянова З.К. «Человек с большим и сильным сердцем»: К 150-летию со дня рождения В.Г. Короленко // Социальное служение: опыт, новации, перспективы: Сб. науч. тр. М., 2004. Ч. 1. С. 98–103.

[7] См.: «Очистим Россию надолго…» Репрессии против инакомыслящих. Конец 1921 – начало 1923 г.: Документы. М., 2008. С. 80–82.

[8] Там же. С. 37–38, 68–75, 78–80.

[9] О различных направлениях деятельности Церкви, в том числе социальной работе, см.: Русская православная церковь и право: комментарий. М., 1999. С. 24–35; Основы социальной концепции Русской православной церкви [приняты Архиерейским собором РПЦ 13–16 августа 2000 г.] // Святая Русь: Большая энциклопедия русского народа. Русское православие: В 3 т. М., 2009. Т. 2. С. 679–720.

[10] Лихачев Иван Николаевич (1875–1937) – священник. Окончил Московскую духовную академию. Служил в церкви ст. Перово Московско-Казанской железной дороги Московской губернии. Первому аресту подвергся в 1919 г. по обвинению в «контрреволюционной деятельности», но вскоре освобожден. Второй раз арестован в 1927 г. Последний арест произошел 23 августа 1936 г., осужден к трем годам исправительно-трудовых лагерей. Отбывал наказание в томских лагерях на массовых работах. Там же в 1937 г. приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. В обвинительном заключении характеризуется как «заклятый враг народа», занимавшийся «дискредитацией политики Советской власти, ВКП(б) и Сталина». Виновным себя не признал, расстрелян 9 ноября 1937 г. в г. Томске. Реабилитирован в мае 1959 г. (Фаст М.В., Фаст Н.П. Нарымская Голгофа: Материалы к истории церковных репрессий в Томской области в советский период. Томск; М., 2004. С. 235, 364.)

[11] Постановлением Наркомпроса «О передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение Комиссариата по народному просвещению», принятым на заседании СНК от 11 декабря 1917 г., все учебные заведения бывшего духовного ведомства передавались в ведение Наркомпроса. Немедленной передаче подлежали все церковно-приходские (начальные, одноклассные, двухклассные) школы, учительские семинарии, духовные училища и семинарии, женские епархиальные училища, миссионерские школы, духовные академии и др. со штатами, движимым и недвижимым имуществом. (См.: СУ РСФСР. 1917. № 9. 24 декабря. Ст. 126. С. 131; Декреты Советской власти. Т. 1. С. 210–212; Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917–1941: Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 21–22.) Постановлением Наркомата имуществ «Об упразднении придворного духовенства, о передаче благотворительных учреждений придворного духовенства со всеми принадлежащими им капиталами в ведение Народного комиссариата государственного призрения и о передаче учебных заведений придворного духовенства в ведение Народного комиссариата по просвещению» от 14 января 1918 г. разного рода благотворительные учреждения придворного духовенства, находившиеся в ведении Наркомата имуществ, со всеми принадлежавшими им капиталами переходили в ведение Наркомата государственного призрения, а учебные заведения – в ведение Наркомпроса: URL: http://law7.ru/orgpr/list3065.htm.

[12] См.: Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 20 января 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. 26 янв. (№ 18). Ст. 263. С. 272–273; Постановление Народного комиссариата юстиции о порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 24 августа 1918 г. (Инструкция) // Там же. 31 авг. (№ 62). Ст. 685. С. 757–763; Примерная ведомость капиталов и сборов бывшего ведомства православного исповедания (Прилож. 2 к ст. 685) // Там же. С. 760–761.

[13] Постановление (циркуляр) Наркомпроса РСФСР о недопущении духовенства к занятию должностей в школе от 3 марта 1919 г. (ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. 698. Л. 72–72 об.; Революция и церковь. 1919. № 2. С. 40.)

[14] В 1923 г. готовился проект декрета о запрещении лицам до 18-летнего возраста участвовать в религиозных церемониях. Однако этот проект не был утвержден ВЦИК (Запрос исполкома Витебского губсовета в VIII отдел Наркомюста, 29 сентября 1923 г.) // ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 7. Д. 10. Л. 2–3.

[15] Циркуляр Наркомюста и Наркомнаца РСФСР от 28 октября 1922 г. (Государственный архив Саратовской области. Ф. Р-456. Оп. 1. Д. 975. Л. 58.)

вверх

 

№ 1
Письмо протоиерея И.Н. Лихачева наркому просвещения РСФСР А.В. Луначарскому[1]
с просьбой о возрождении Общества воспитания детей улицы

15 октября 1924 г.

Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич!

В своем докладе на 2-й сессии ВЦИК[2], напечатанном 10 октября в «Известиях», Вы, говоря о детской беспризорности, констатировали свое безвыходное положение из-за отсутствия средств. Коротко, ясно, но холодно. Вот если бы Вам пришлось видеть ту картину, которую пришлось мне наблюдать нынешним летом, проходя по линии железной дороги от Курского вокзала до Каланчевской площади, Вы бы не такой сделали вывод.

Я своими глазами видел, как утром, из канализационных труб вылезали подростки – мальчики и девочки, где они вместе спали, грязные, оборванные и больные, и двое из них, снявши с себя рубашонки, камнями на рельсе простукивали швы своих рубашек, убивая паразитов. Если бы Вы видели эту картину, то Вы бы не так заговорили. Вы бы тогда прямо закричали: «Люди! Спасите детей! Это наше будущее, наша надежда, наша опора!»

Екатерининская (Матросская) богадельня, где в 1913 г. служил протоиерей И.Н.Лихачев. Москва. 1883 г.

 
Екатерининская (Матросская) богадельня,
где в 1913 г. служил протоиерей И.Н. Лихачев.
Москва. 1883 г.

Прочитавши Ваш доклад и представив себе то жуткое положение несчастной беспризорной детворы, я решил обратиться к вам с просьбой дать мне возможность приложить свой труд, знание и опыт в борьбе с детской беспризорностью. Дело это мне близко, знакомо и дорого.

В 1913 г. я основал в Москве Общество воспитания детей улицы[3], которое имело приют, ныне детдом имени Бебеля, летнюю земледельческую колонию и трикотажную мастерскую на Покровке, д. 13. Имя мое, благодаря прессе, было одно из популярных в России. Почти во всех газетах и иллюстрированных журналах были помещены картинки моих работ[4]. Будучи лично знаком, я состоял в переписке с Ганзеном[5], датским писателем, известным знатоком дела детской самопомощи в Дании, Швеции и Норвегии, и чрез него я ознакомился с постановкой этого дела за границей.

Как я радовался в первые годы революции, видя, что государственная власть поставила первою своею задачею воспитание детей и заботу о тех несчастных ребятишках, не имеющих ни куска хлеба, ни теплой кроватки[6], но по своему социальному положению, как священник, не мог работать на этом поприще, о чем горько скорбел и скорблю.

И вот теперь, когда Вы констатировали безысходное положение с детской беспризорностью, я решил обратиться к вашему содействию. Помогите легализовать основанное мною общество с контролем и ведением воспитательной части от МОНО[A]. Я уверен, что если в газетах [будет] сделано объявление, что Советская власть разрешила мне работать, то по старой памяти масса сочувствующих откликнется на мой призыв. Все приходские общины сделают отчисления. И я больше чем уверен, что не одна тысяча детей будет изъята из нищеты и грязи.

Я пробовал обращаться с предложением своих услуг в детские комиссии, но безрезультатно[B]. Причина – я служитель культа, но детям-то от этого не легче. Зная ваши взгляды на вещи, я надеюсь, что Вы не отвергнете моего предложения, дадите мне возможность работать по борьбе с детской беспризорностью.

Искренно уважающий Вас,
Протоиерей

Иван Николаевич Лихачев

Москва, около Курского вокзала, Яковлевский пер., д. 6, кв. 8.

При сем прилагаю Устав Общества воспитания детей улицы г. Москвы[7], отчет о первых шагах своей работы с детьми земледелием и фотографию основанной мною чулочной фабрики[C], находящейся ныне по случайному недоразумению в ведении МОСО[D].

вверх

 

№ 2
Из письма протоиерея И.Н. Лихачева
в Комиссию по улучшению жизни детей при ВЦИК с разъяснением
основных положений устава Общества воспитания детей улицы

9 декабря 1924 г.

В Комиссию по борьбе с детской беспризорностью

Докладная записка

В дополнение к письму от 15 октября 1924 г., посланному мной А.В. Луначарскому[E], имею сообщить, что практически мое предложение сводится к четырем основным положениям, которые я и хочу предложить вниманию Комиссии.

I. Легализация Общества воспитания детей улицы г. Москвы. Под легализацией я разумею: утверждение представленного мною ранее на ваше рассмотрение Устава[F] […]. В члены общества привлекаются приходские советы церквей г. Москвы и губернии, а также и члены общин верующих. […]

II. Далее я предлагаю новый путь к изысканию средств на борьбу с детской беспризорностью, а именно: обращениями и воззваниями чрез печатные органы привлечь к пожертвованиям всех, прежде сочувствовавших моему начинанию (в 1913–1918 гг.), а главное, я надеюсь найти средства в церквах Москвы и Московской губернии, для чего я предполагаю организовать ряд обращений за многолюдными богослужениями, при моем личном участии, в церквах и организовать при каждой из них постоянные ячейки, на обязанности которых возложить сбор во время богослужений и привлечение жертвователей на дело борьбы с беспризорностью.

III. Самая работа мною мыслится в виде устройства в Москве, в одном из московских монастырей, приюта с мастерскими – трикотажной, обувной, шорной, слесарной, столярной и для девочек – белошвейной, а также устройства в одном из подмосковных имений, расположенном в красивой и здоровой местности на реке, земледельческой колонии с семилетним курсом обучения по особо выработанной программе, приноровленной для выпуска просвещенных земледельцев в смысле приспособленности к природным условиям РСФСР. В числе отраслей сельского хозяйства считаю необходимым уделить особое внимание разведению лечебных трав.

Что касается самой постановки педагогическо-просветительной и воспитательной учебно-трудовой работы, то первая, по моему мнению, должна вестись под непосредственным ведением, руководством и контролем Наркомпроса, а вторая (ремесленно-учебно-трудовая) должна находиться в ведении Общества воспитания детей улицы г. Москвы. Таким образом, чтобы на Обществе лежали исключительно обязанности лишь хозяйственные, ремесленно-воспитательные, а также физически-санитарно-гигиенического дела, одним словом, необходимо точное разграничение функций педагогическо-просветительных от воспитательно-учебно-трудовых. Само собой разумеется, что изыскание средств на то и другое будет лежать исключительно на Обществе. Деятельность Общества в своей работе сообразуется, конечно, с государственными законами и строится на принципах советской действительности.

В устранение могущих возникнуть при проведении всякого рода антирелигиозной пропаганды шероховатостей с жертвователями и членами Общества, я считаю, что ведение таковой должно вестись исключительно научным путем, а не путем насмешливых и оскорбительных выпадов в сторону религии и верующих. В свою очередь и общество не оказывает никакого религиозного влияния на детей, тем более, как я сказал, педагогическо-просветительная работа будет находиться в ведении Наркомпроса.

IV. Предлагая свои услуги для борьбы с детской беспризорностью, я опираюсь на свой долголетний опыт и достаточное знание этого дела. Близкое знание трикотажного производства, садоводства и огородничества, опыт организации, преследующей общественные цели, и промышленного предприятия могут служить достаточной гарантией, что я сумею выполнить свое предложение с надлежащими благоприятными результатами и вообще расширить работу Комиссии по борьбе с детской беспризорностью и привлечь внимание к ней всех слоев общества.

Не могу не сказать, что раньше я был народным учителем, заведовал Яхромской двухклассной школой с количеством 460 человек учащихся, преобразованной мною же из одноклассной в двухклассную[8]. Вел школьное садоводство и огородничество с детьми рабочих на фабрике Покровской мануфактуры[G] с 1908 по 1912 г. и в Москве при Матросской богадельне с 1913 по 1918 г.[9] Мною же на Покровке в д. № 13 организована трикотажная мастерская и лично поставлены все машины на средства, добытые личным трудом и энергией. Все это еще в царское время я сделал народным достоянием и отдал детям пролетариата.

Протоиерей

И.Н. Лихачев

вверх

 

№ 3
Выписка из протокола № 30/84 заседания президиума
коллегии Главсоцвоса о нецелесообразности возрождения
Общества воспитания детей улицы

27 декабря 1924 г.

Слушали: Заявление священника Лихачева И.Н. об организации деткоммуны из беспризорных детей.

Постановили: 1) Предложение гражданина И.Н. Лихачева об организации Общества по воспитанию детей беспризорных отклонить, исходя из наличия Общества друзей детей (ОДД)[10] и нецелесообразности организации параллельных обществ.

2) Обратить внимание МОНО на сообщенный в заявлении гражданина И.Н. Лихачева факт о передаче имущества, принадлежащего Обществу воспитания детей улицы, не МОНО, а МОСО, с тем, чтобы МОНО восстановило свои права на это имущество.

вверх

*****

[A] Московский городской отдел народного образования.

[B] Обращения не обнаружены.

[C] Приложения не публикуются. См.: ГАРФ. Ф. А-1575. Оп. 1. Д. 524. Л. 272.

[D] Московский отдел социального обеспечения.

[E] См.: Док. № 1.

[F] Здесь и далее опущены фрагменты текста Устава Общества воспитания детей улицы 1913 г.

[G] Ныне – г. Яхрома Московской обл.


 

[1] Луначарский Анатолий Васильевич (1875–1933) – советский партийный и государственный деятель, искусствовед, литературовед, драматург, переводчик, академик АН СССР (1930 г.). С октября 1917 по начало сентября 1929 г. нарком просвещения РСФСР. С 12 сентября 1929 г. председатель Комитета по заведованию учеными и учебными заведениями при ЦИК СССР, Ученого комитета при СНК СССР. С 1933 г. назначен полпредом в Испанию, но заболел и вскоре умер (в Ментоне, на юге Франции) по дороге к новому месту службы. Один из организаторов и теоретик советской системы образования. Последовательно и настойчиво проводил в жизнь декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», за что в эмигрантской прессе был назван «известным культурным садистом», отнимающим «у советских детей их веру». (См.: Луначарский А.В. [Доклад о культурно-просветительной работе. 15 мая 1929 г.] // XIV Всероссийский съезд Советов: Бюллетень. 1929. № 12. С. 25.)

[2] В докладе на 2-й сессии ВЦИК XI созыва 9 октября 1924 г. А.В. Луначарский, говоря о состоянии народного просвещения, остановился на детской беспризорности, «в своем массовом росте пожирающей огромную часть государственных, и особенно местных, просвещенских ресурсов и грозящей еще большим обострением в связи с нынешним недородом и общей материальной необеспеченностью дела элементарного народного образования и воспитания». (См.: Власть Советов. 1924. № 7 (октябрь). С. 105–117; Луначарский А.В. На фронте просвещения (Доклад о народном просвещении на 2-й сессии ВЦИК 9 октября 1924 г.). М., 1924.)

[3] До революции призрением бездомных, сирот, детей бедного населения занимались многочисленные общественные, частные и учреждаемые государством общества. Только в Санкт-Петербурге–Петрограде помощь детям и подросткам в начале XX в. осуществляли многочисленные общества, приюты и дома трудолюбия: Детский приют трудолюбия Св. Ольги (1899 г.), Дом трудолюбия для детей и подростков (1900-е гг.), Городской сиротский приют им. М.Г. Петрова (1900-е гг.), Общество помощи беспризорным детям (1913 г.), Общество трудовой помощи «Улей» (1915 г.), Общество попечения о беспризорных детях им. вел. кн. Марии Николаевны, приют Воинского благотворительного общества Белого креста (1915 г.), приют-ясли Попечительства по охране материнства и младенчества (1915 г.) и др.

[4] Так, в иллюстрированном художественно-литературном и юмористическом еженедельнике «Искры» сообщалось: «Священник Матросской богадельни в Москве И.Н. Лихачев на отведенном ему городом пустыре развел с помощью своих питомцев – до 50 приходящих к нему детей улицы – образцовый огород и на пожертвования добрых людей кормит детвору и одевает. Проводя целый день за работой, дети понемногу привыкают к труду, осваиваются с ремеслами, получают первоначальные научные познания». Здесь же помещены фотографии, выполненные Б.А. Яблоковым, священника И.Н. Лихачева, народных учителей И.И. Воздвиженского и А.В. Шерпанова, групповые фотоснимки детей, получивших одежду; за работой на огороде, за плетением корзин и во время обеда. (Дети улицы // Искры. 1913. № 23 (16 июля). С. 184.)

[5] Ганзен Петр Готфридович (Хансен Петер Эммануэль, 1846–1930) – датский и русский литератор, переводчик. В 1871–1917 гг. жил в России. Вместе с женой А.В. Ганзен (Васильевой) переводил русскую классику на датский язык, а произведения скандинавских авторов – на русский. Автор литературоведческих, этнографических и социально-экономических работ. В Российской империи наиболее известны его переводы Г.-А. Андерсена, труды «Общественная самопомощь в Дании, Норвегии и Швеции» (СПб., 1898), «Трудовая помощь в Скандинавских государствах» (СПб., 1900), «Опыт оздоровления деревни» (СПб., 1902). (Большая Российская энциклопедия. М., 2006. Т. 6. С. 383.)

[6] Возможно, автор письма связывал большие надежды с реализацией намерений, выраженных в декрете от 4 февраля 1919 г. «Об учреждении Совета защиты детей», подписанном В.И. Лениным и А.В. Луначарским. Согласно декрету, революционная власть принимала на себя «обязанность сберечь в опасное переходное время подрастающее поколение» и считала «дело снабжения детей пищей, одеждой, помещением, топливом, медицинской помощью» одной из важных государственных задач. (См.: СУ РСФСР. 1919. 10 февраля. № 3. Ст. 32; Декреты Советской власти. Т. 4. С. 336–339.)

[7] Устав Общества воспитания детей улицы г. Москвы утвержден 9 сентября 1913 г. за № 89 определением Московского особого городского по делам об обществах присутствия. Целью Общества являлось воспитание беспризорников путем приучения их к земледельческому труду, для чего в г. Москве и ее окрестностях создавались земледельческие колонии двух типов: 1) летние, которые дети могли посещать; 2) колонии-школы – закрытые учебные заведения, «где наряду с сельскохозяйственными работами и ремеслами» осуществлялось обучение детей «по особо выработанным программам, которые должны быть выше программ двухклассной школы и ниже учительской семинарии, могущие выпускать просвещенных земледельцев, не боящихся труда, необходимых для России как стране земледелия, воспитанных в правилах строгой нравственности». Согласно Уставу, в колонии-школы принимались мальчики и девочки в возрасте от 8 до 12 лет, «занимающиеся нищенством, дети сироты, полусироты и вообще дети беднейшего населения, находящиеся без дела и присмотра». Кроме указанных категорий, в летние колонии принимались все дети, желавшие заниматься земледелием. Срок обучения определялся семью годами. Общество имело закрепленный за ним участок земли. Денежные и материальные средства для его содержания поступали: от субсидий, получаемых из казны, земств и городов; взносов его членов; пожертвований частных лиц и учреждений; доходов от концертов, спектаклей и лекций, устраивавшихся в пользу Общества; доходов от имущества и сельскохозяйственных работ. (См.: Устав Общества воспитания детей улицы г. Москвы [М., б.г.] // ГАРФ. Ф. А-1575. Оп. 1. Д. 524. Л. 272.)

[8] Имеются в виду церковно-приходские школы – начальные школы при церковных приходах. С 1884 г. в соответствии с «Правилами о церковно-приходских школах» в приходах создавались одноклассные (двухгодичные) и двухклассные (четырехгодичные) школы. В первых изучали Закон Божий, церковное пение, письмо, арифметику, чтение; во вторых, кроме этого, преподавалась история.

[9] В отчете, составленном священником И.Н. Лихачевым, о занятиях с детьми бедного населения г. Москвы на землях Матросской богадельни летом 1913 г., указывалось, что на первый план в этой работе ставилось «воспитание подрастающего поколения в духе правды, любви к знанию и труду». Кроме ремесел и огородничества, дети занимались изучением «уроков нравственности и пением». Вот как описал распорядок дня организатор и руководитель общества: «Время от 2-х часов дня до 4-х часов употреблялось на беседы, которые велись иногда и во время прогулок по роще, и для купания, а иногда это время употреблялось на катехизацию по руководству высокопреосвященного митрополита Макария и на спевки. День начинался в 9 часов утра молитвой и оканчивался тоже молитвой; после ужина все расходились по домам, кто куда хотел». В заключении отчета составитель записал: «Итак, дети провели ровно три месяца, окончив свои занятия посещением Марфо-Марьинской обители и осмотром Кремля и его достопримечательностей». (См.: Отчет о ведении земледельческих занятий – огородничеством – с детьми бедного населения г. Москвы летом 1913 г. на землях Матросской богадельни. [М., б.г.] // ГАРФ. Ф. А-1575. Оп. 1. Д. 524. Л. 272.)

[10] Первые организации добровольного общества «Друг детей» возникли в 1923–1924 гг. на базе комиссий по улучшению жизни детей при местных Советах, занимались вопросами ликвидации беспризорности путем «организации воспитания, обучения, улучшения быта подрастающего поколения». В Москве группы «Друзья детей», в состав которых входили рабочие, студенты, учащиеся старших классов, стали действовать с конца 1923 г. при Московской губернской комиссии по улучшению жизни детей. Возникшее в структуре Мосгубдеткомиссии московское отделение ОДД скоро выросло до самостоятельной и влиятельной общественной организации и приобрело лидирующее место в деле борьбы с беспризорностью в г. Москве. (См.: Рябцева Р.Н. Указ. соч. С. 65–68.) В 1924 г. подобные организации возникли в областях, краях и губерниях. В 1930 г. по инициативе Н.К. Крупской создано Всероссийское общество «Друг детей». Учреждение и задачи общества регламентировались постановлением ЦК ВКП(б) о «Создании массовой пролетарской общественной организации вокруг практических задач коммунистического воспитания» от 21 мая 1930 г. и постановлением ВЦИК и СНК об объединении местных организаций во Всероссийское общество «Друг детей» от 23 августа 1930 г. В 1935 г. общество прекратило свою деятельность. Издавало ежемесячный журнал «Друг детей» (1925–1933). (См.: Всероссийское совещание деткомиссий и обществ «Друг детей»: Резолюции. М., 1930; Задачи общества «Друг детей» в реконструктивный период: По материалам 1-го Всероссийского съезда ОДД 21–25 мая 1931 г.; Бибанов Т.П. Общество «Друг детей» // Вопросы истории. 1985. № 12. С. 166–168.)


вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'