АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

К 70-летию Победы в Великой Отечественной войне
 
«Операция была разыграна при 35-градусном морозе
южными гессенцами и тюрингенцами против сибиряков»
.
 
Донесение переводчика М.А. Губанова о службе в вермахте
в декабре 1941 г. – феврале 1942 г.

 
 
Опубликовано в журнале
«Отечественные архивы» № 2 (2015 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Ключевые слова: Вторая мировая война, эмиграция, Ржевская битва, 129-я пехотная дивизия вермахта, 9-я армия вермахта, Галлиполийский союз в Праге, Государственный архив Российской Федерации, М.А. Губанов.

В постсоветский период тема коллаборационизма рассматривалась отечественными исследователями зачастую в традиционном русле, т.е. как сотрудничество с нацистской Германией и ее союзниками граждан СССР. Коллаборационизм же российских эмигрантов во многом остается не до конца изученным[1]. Цель настоящей публикации – обнародовать один из примеров этого явления: участие в борьбе против Советского Союза на стороне вермахта подпоручика Михаила Александровича Губанова, восстановив факты его биографии по документальным источникам, хранящимся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Речь идет о фондах бывшего Русского зарубежного исторического архива (Ф. Р-5759 «Галлиполийский союз в Праге» и Ф. Р-5796 «Юго-восточный отдел Объединения русских воинских союзов в Германии»), а также публикациях журнала «Перекличка», издававшегося русской военной эмиграцией в США.

Военная эмиграция была наиболее консервативно настроенной частью русского рассеяния. Немало русских офицеров на протяжении десятков лет считали свою войну незаконченной и ждали «весеннего похода» – интервенции в СССР[2]. Но при этом одни («оборонцы») полагали, что сотрудничество с иностранцами, особенно военное, неприемлемо, другие («пораженцы») оправдывали для достижения главной цели – разрушения Советов – любые методы. С нападением нацистской Германии на Советский Союз раскол лишь углубился. «Пораженцы» поддержали нацистскую агрессию[3]. Наиболее активные из них попытались поступить в вермахт и иные структуры в качестве переводчиков, шоферов, почтальонов и др.

Русский общевоинский союз (РОВС) и его отделы не чинили препятствий своим членам, желавшим вступить в армии стран Оси, обязательным условием было лишь поддерживать связь. Однако нацисты еще до войны, не доверяя эмиграции в целом, ввели официальный запрет принимать эмигрантов в армию[4]. Тем не менее на местах его зачастую обходили, так как армии нужны были кадры, знавшие язык. Единицам удалось проникнуть и убыть на германо-советский фронт уже в июле 1941 г.[5], другим, например М.А. Губанову, несколько позже.

Все выявленные источники, связанные с жизнью М.А. Губанова, говорят о том, что это был один из «непримиримых пассионариев». Родился он 10 сентября 1900 г.[6] В годы Гражданской войны воевал в Вооруженных силах Юга России и Русской армии; эвакуировавшись из Крыма в ноябре 1920 г., оказался в лагере в Галлиполи. Окончил Николаевско-Алексеевское инженерное училище в болгарском селе Княжево; инженер-химик. В 1933 г. – член Галлиполийского землячества в Праге[7], входившего в РОВС[8].

Активно участвовал в жизни организации: 9 апреля 1938 г. был выбран в члены правления землячества[9]. Осенью того же года женился: его избранница Людмила Ярославовна 21 октября получила поздравление от землячества[10]. В приказе Юго-Восточного отдела Объединения русских воинских союзов (ОРВС) № 8 от 19 сентября 1940 г. отмечено, что 1–4 июля и 16–17 сентября офицеры, прошедшие двухгодичные курсы при отделе, выдержали испытание[11]. Губанов был среди прочих, прошедших курс «в объеме знаний на комбата»[12]. Приказом по ОРВС № 28 от 1 октября 1940 г. подпоручик Губанов назначен преподавателем на Высших военно-научных курсах[13]. К тому же он преподавал на Военно-училищных курсах[14]. Там обучались молодые люди с 16 лет, желавшие «теоретически познакомиться с обязанностями младшего офицера в строю»[15]. Вместе с женой 22 ноября 1940 г. Губанов посетил благотворительный галлиполийский ужин и внес 52 кроны[16].

В воскресенье, 6 июля 1941 г., опорный пункт Управления делами русской эмиграции и русские организации, расположенные в Праге, устроили в Сметановом зале «торжественное собрание, определяющее отношение русской эмиграции к происходящим событиям»[17]. Подпоручик Губанов был одним из 24 чинов Юго-Восточного отдела ОРВС, назначенных 1 июля в распорядительский состав этого собрания[18]. 1 ноября он подал рапорт главе Галлиполийского союза в Праге (ГСП) штабс-капитану Д.Д. Доброхотову[19], в котором информировал, что убывает в Смоленск в распоряжение германских властей. Тех членов ГСП, кто явочным порядком вступал в вермахт, во внутренних документах обозначали как командированных. Губанов числился таковым со 2 ноября распоряжением по ГСП от 4 ноября[20]. Скорее всего, в письме Доброхотова генерал-майору М.М. Зинкевичу от 7 ноября (на днях уехало двое членов союза, «один переводчиком, другой в качестве инженера-строителя, а несколько ранее еще один – переводчиком») речь шла и о Губанове[21]. Его супруге, Л.Я. Губановой, пришло приглашение на молебен 22 ноября, в годовщину основания Добровольческой армии и высадки в Галлиполи[22].

Сам Губанов в письме в редакцию журнала «Перекличка» в августе 1952 г. коснулся своей фронтовой службы. Он утверждал, что прибыл на фронт вместе с группой эмигрантов из восьми человек: войсковой старшина Роговской (бывший командир лейб-казачьей сотни генерала П.Н. Врангеля, в Ледяном походе – адъютант генерала А.П. Богаевского); штабс-капитан Червяков (чин Алексеевского пехотного полка, галлиполиец); поручик Замотин (чин 14-го гусарского Митавского полка); корнет Лосев (чин 11-го гусарского Изюмского полка, галлиполиец); гардемарин Шебалин (в Гражданскую войну служил в Талабском полку армии генерала Н.Н. Юденича). Также были латыш по национальности, прапорщик Первой мировой войны; юрист из Берлина и студент-юрист из Варшавы по фамилии Арсеньев[23].

9 декабря 1941 г. Губанов отправил открытку с фронта, в которой поздравлял «соратников с Новым годом и наступающим Рождеством». Передавая привет слушателям курсов, он писал: «Служу на положении военного чиновника при штабе одного из батальонов. Я лично еще не был ближе 4 км от фронта. За это время дважды вел допрос пленных, раз переводил при перевязке раненых жителей, кроме того, ежедневно наряжаю баб и мужиков на пилку дров и чистку картошки, – этим моя работа исчерпывается»[24]. В подписи подпоручик оставил свой чин – переводчик в офицерском ранге (Dolmetscher im Offiziersrang). Есть там и номер полевой почты (20018), по которому несложно установить, что «один из батальонов», в котором он нес службу, – это 214-й строительный батальон (Bau-Bataillon 214)[25].

После войны Губанов утверждал, что служил в 129-й пехотной дивизии в 1941–1942 гг. В конце декабря 1941 г. 214-й строительный батальон придали этому соединению, входившему в XXVII корпус 9-й армии вермахта (группа армий «Центр»).

На сегодняшний день известно, что в составе 9-й армии было несколько десятков белоэмигрантов. За пополнение переводчиков отвечал зондерфюрер «К» (Sonderfьhrer «К»)[26] Б.Н. Карцев, служивший переводчиком отдела Ic (разведка) 9-й армии, а также личным переводчиком командующего армией генерал-полковника Адольфа Штраусса (руководил до 14 января 1942 г.)[27].

В послевоенном письме в «Перекличку» Губанов утверждал, что был лично знаком с корнетом (капитаном) Карцевым; называл его племянником галлиполийца, генерал-лейтенанта В.А. Карцова, и что, по информации Карцева, до апреля 1942 г. в 9-й армии «не было ни одного переводчика не эмигранта». Две трети переводчиков – участники Белых армий, одна треть – эмигрантская молодежь; галлиполийцы составляли около 40%[28]. По словам Карцева, к 1 октября 1941 г. (первые 100 дней войны) было убито 28 переводчиков. Отметим отдельно, что первые потери среди убывших на фронт переводчиков относятся к августу 1941 г. В приказе по ОРВС за № 48 от 27 сентября сообщается о смерти 10 августа под Рославлем вольноопределяющегося (по ОРВС) переводчика В.Г. Новицкого, состоявшего в Восточном отделе. В приказе Новицкий был назван «первой жертвой объединения в возобновившейся борьбе против коммунистов, захвативших Россию»[29]. По послевоенным подсчетам Губанова, общее число переводчиков 9-й армии до октября 1941 г. не превышало 120 человек, и были уже раненые, которые вернулись в строй. Каждую неделю приходило пополнение в 10–15 человек[30].

В начале января 1942 г. Губанов получил по почте секретный циркуляр начальника Юго-Восточного отдела ОРВС за № 8 от 5 января[31]. В нем, по поручению немецкого командования, предлагалось «в спешном порядке» подать списки лиц, «могущих быть полезными благодаря своему воинскому духу, воспитанию и выправке, т.е. качествам, отвечающим званию дисциплинированного воина, или же в качестве переводчиков». Семьям обещали платить 250 рейхсмарок в месяц; желающим, сохраняя все в тайне, нужно было дать о себе необходимую информацию. Списки требовалось подать до 15 января[32]. Начальникам групп «в срочном и секретном порядке» предписывалось ознакомить чинов групп с настоящим циркуляром; каждый должен был расписаться о прочтении, а бланки впоследствии вернуть до 15-го же числа[33].

20 февраля подпоручик написал главе ГСП донесение, ставшее предметом данной публикации. В нем он ведет речь о ряде боевых эпизодов, свидетелем которых являлся. В феврале–марте, когда чины ГСП собирали средства в Фонд почетных пенсионерок, Губанов оказался одним из немногих, кто не сделал свой взнос, очевидно, из-за нахождения на фронте[34].

В апреле Губанов был тяжело ранен и его эвакуировали в Берлин, где по состоянию на 6 июня находился в лазарете. Члены ГСП переписывались по этому поводу и предлагали навестить его[35]. Из госпиталя в Прагу Михаил вернулся в сентябре: в распоряжении по ГСП № 61 от 21 октября указано, что «возвратившегося из командировки после ранения и демобилизованного в связи с этим подпоручика Губанова Михаила Александровича полагать налицо с 1 сентября 1942 г. Основание: устное заявление подпоручика Губанова»[36].

Незадолго до этого, 17 октября 1942 г., глава ГСП Д.Д. Доброхотов написал «глубокоуважаемому Михаилу Александровичу» письмо, в котором спрашивал, что тот теперь предполагает делать и сохранила ли фирма, где Губанов раньше служил, за ним место. Но главное, он просил его поделиться воспоминаниями о службе как одного «из очень немногих членов Союза», которые «побывали на Восточном фронте, принимали участие в боях против большевиков и даже были тяжело ранены»[37].

Остается неизвестным, отреагировал ли Губанов на это предложение. Уже 19 февраля 1943 г. он опять подал рапорт: на этот раз убыл «в командировку» в Словакию[38]. Дальнейшие подробности о службе Губанова пока не установлены.

После войны он проживал в Гёттингене и был членом отдела Общества галлиполийцев в Западной Германии. Зарабатывал тем, что делал выборки различной статистической информации из газет на чешском и немецком, а затем переводил их; эту же информацию нередко давал в журнале «Перекличка»[39]; написал для него серию статей о Корейской войне[40], статью о современной тактике, где привел пример из действий вермахта на русском фронте[41], рассказал о забастовках рабочих в Берлине[42]. По состоянию на август 1953 г., являлся представителем журнала в Германии, подписывался как «Губанов-Кирхнер»[43]. Были у него и статьи, посвященные технике, военной истории[44].

Последняя работа Губанова вышла в 1954 г. В ней он в общих чертах, используя немецкие источники, анализировал состояние РККА и вермахта в 1941 г. Несомненно, следующий пассаж относился к личному опыту: «Война к концу 1941 г. была выиграна против сильно уже потрепанной германской армии, потерявшей к этому времени почти 2/3 своей пехоты (по крайней мере, в 9-й армии). Война была выиграна великим народом, не благодаря, а несмотря на “великого вождя”»[45]. На эту статью он получил критическую отповедь генерал-майора В.А. Замбржицкого, с которым ранее полемизировал[46]. Ответа не последовало: ни в одном из последующих просмотренных нами более 150 номеров «Переклички» публикаций Губанова не обнаружено. Причины прекращения сотрудничества остаются неизвестными.

В 1959 г. Губанов пожертвовал 36 дойчмарок на установку на территории Западной Германии стоявшего в Турции галлиполийского памятника, разрушенного землетрясением в 1949 г.[47] Скончался 6 января 1974 г., похоронен на городском кладбище Гёттингена. Под одним надгробным камнем с ним покоится и супруга (видимо, был второй брак), Августа Губанова, урожденная Хитрова, скончавшаяся в 1988 г.

Публикуемое донесение Губанова охватывает события конца января 1941 г. – февраля 1942 г. Немцы, отступавшие от Москвы из-за начавшегося советского контрнаступления, старались остановить развал фронта и стабилизировать его, в чем активное участие принимала 129-я пехотная дивизия. Это любопытный взгляд бывшего офицера Белой армии на Вторую мировую войну, ее средства и методы, некоторый «взгляд со стороны» на действия немцев. Он ценен еще и потому, что таких документов сохранилось крайне мало[48].

Документ представляет собой два листа машинописного текста на русском языке, в дореволюционной орфографии[49]. Публикуется по правилам современной орфографии, с сохранением стилистических особенностей и структуры. В квадратных скобках раскрыты сокращенные или восстановленные слова.

Надеемся, что введение в научный оборот данного источника будет способствовать изучению истории русской военной эмиграции в годы Второй мировой войны и воссозданию более полной и объективной картины ее деятельности в указанный период.
 

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии О.И. БЭЙДЫ.

Автор благодарит за помощь в работе И.Р. Петрова (Мюнхен, Германия) и Л.А. Шейбе (Лейпциг, Германия).


*****

[1] См., напр.: Кривошеева Е.Г. Российская эмиграция накануне и в период Второй мировой войны (1936–1945 гг.). М., 2001; Цурганов Ю.С. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. М., 2001.

[2] Лебеденко Р.В. Белая эмиграция в борьбе против СССР в 20–30-е годы: планы и реальность // Университетские чт. 2010: материалы науч.-метод. чт. ПГЛУ. Пятигорск, 2010. Ч. XV. С. 61–69.

[3] Baur J. Die russische Кolonie in Mьnchen 1900–1945: deutsch-russische Beziehungen im 20. Jahrhundert. Wiesbaden, 1998. S. 295; Бэйда О. «Сшиблись два антихриста». 22 июня 1941 года в оценке русской эмиграции // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2014. № 3 (95). С. 141–161; ГАРФ. Ф. Р-5762 «Канцелярия Казачьего национально-освободительного движения (КНОД). Прага». Оп. 1. Д. 2. Л. 9; Ф. Р-9116 «III Отдел Русского общевоинского союза в Болгарии. София». Оп. 1. Д. 17. Л. 91.

[4] О запрете см.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland 1941–1945. Eine Studie in Besatzungspolitik. Dьsseldorf, 1958. S. 123; Запись в дневнике штаба оперативного руководства ОКВ о создании оккупационного режима на территории Советского Союза. 3 марта 1941 г. // 1941 год: В 2 кн. Кн. 1. М., 1998. С. 709; Fцrster J. The «Crusade» Aspect // Germany and the Second World War. Vol. IV: The Attack on the Soviet Union. N.Y., 1999. P. 1051.

[5] Эмигрантские письма, написанные летом 1941 г., см.: Beyda O. «Iron Cross of the Wrangel’s Army»: Russian Emigrants as Interpreters in the Wehrmacht // The Journal of Slavic Military Studies. 2014. Vol. 27. Issue 3. P. 443, 444.

[6] Фотография надгробного камня М.А. Губанова // Личный архив автора.

[7] Галлиполийское землячество в Праге образовано в декабре 1921 г. на положении группы Союза русских студентов. С января 1926 г. стало от него независимым, являясь при этом отделением Галлиполийского общества с правлением в Париже. Его членами могли быть чины Русской армии генерала П.Н. Врангеля, которые после эвакуации из Крыма находились в лагерях Галлиполи, на о. Лемнос и в других местах вблизи Константинополя. Членами Галлиполийского землячества были около 600 чел. Основной задачей галлиполийских организаций являлось сохранение кадров Белой армии для борьбы с большевиками. Приказом по ОРВС от 5 ноября 1939 г. преобразовано в Галлиполийский союз в Праге, являвшийся частью Русской воинской группы в Праге, которая, в свою очередь, входила в состав Юго-Восточного отдела. Галлиполийский союз в Праге существовал до 1945 г. (Подробнее см.: Путеводитель: В 6 т. М., 1994–2004. Т. 4: Фонды Государственного архива Российской Федерации по истории белого движения и эмиграции. 2004. С. 607.)

[8] Электронная база данных С.В. Волкова: http://swolkov.org/2_baza_beloe_dvizhenie/pdf/Uchastniki_Belogo_dvizhenia_v_Rossii_04-G.pdf

[9] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 70. Л. 244, 244 об., 245.

[10] Там же. Д. 82. Л. 103.

[11] Высшие военно-научные курсы открылись в Праге в 1938 г.; руководил ими генерал-майор Белой армии и генерал армии Чехословакии С.Н. Войцеховский (подробнее см.: Современная оборона // Перекличка. Орган связи Белых Воинов в С.А.С.Ш-х. (далее – Перекличка). 1953. 15 янв. № 21. С. 11).

[12] ГАРФ. Ф. Р-5796. Оп. 1. Д. 5. Л. 126.

[13] Там же. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 42. Л. 14.

[14] Там же. Л. 14 об.

[15] Армия и флот: Военный справочник / Под ред. В.В. Орехова и Е. Тарусского. Париж, 1931. С. 139.

[16] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 67. Л. 181, 182.

[17] Морской журнал. Июль 1941. № 145 (2). С. 2.

[18] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 67. Л. 251.

[19] Доброхотов Дмитрий Дмитриевич (1897–?) – штабс-капитан, инженер- электромеханик, последний председатель Галлиполийского союза, эмигрировал из Праги в США, член РОВС.

[20] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 27. Л. 50.

[21] Там же. Д. 55. Л. 51.

[22] Там же. Д. 67. Л. 30.

[23] В редакцию «Переклички» // Перекличка. 1952. 15 нояб. № 19. С. 5.

[24] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 64. Л. 461, 461 об.

[25] Tessin G. Verbдnde und Truppen der deutschen Wehrmacht und Waffen-SS im Zweiten Weltkrieg 1939–1945. Band 8: Die Landstreitkrдfte 201–280. Osnabrьck, 1973. S. 68; http://www.lexikon-der-wehrmacht.de/Gliederungen/BauBtl/BauBtl214-R.htm

[26] Гражданские специалисты, направленные в войска на срок, пока для выполнения их обязанностей армия не подберет или не подготовит собственных кадровых специалистов. Не будучи кадровым военнослужащим, зондерфюрер применял свои специальные знания на военной службе. Им присваивались ранги, эквивалентные военным чинам. Так, были ранги: зондерфюрер «Z» – Zugführer, командир взвода, чаще всего лейтенант; зондерфюрер «К» – Кompanieführer, командир роты, чаще всего капитан.

[27] Федоров Е.С. Правда о военном Ржеве: документы и факты. Ржев, 1995. С. 48, 49, 200.

[28] Губанов писал, что процент галлиполийцев, служивших в годы Второй мировой войны переводчиками, был значителен: из 29 юнкеров-галлиполийцев его взвода двое (подпоручики Левашев и Грищенко) были ранены, а капитан Сагайдаковский (один из командиров рот училища) убит. По его мнению, в 9-й армии погибло или ранено около ста галлиполийцев. Отмечал Губанов и еще один момент: «Многие переводчики-галлиполийцы (я в том числе) носили на мундире галлиполийский крест – и этот “железный крест Врангелевской армии” внушал всем уважение» (Подробнее см.: В редакцию «Переклички». С. 6).

[29] Голдин В.И. Роковой выбор. Русское военное Зарубежье в годы Второй мировой войны. Архангельск; Мурманск, 2005; Семенов К.К. Берлинский узел РОВСа (1920–1945) // Ежегодник Дома русского зарубежья им. Александра Солженицына, 2012. М., 2012. С. 40.

[30] В редакцию «Переклички». С. 5.

[31] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 53. Л. 17.

[32] Там же. Л. 14, 14 (об.).

[33] Там же. Л. 16.

[34] Там же. Д. 68. Л. 148.

[35] В редакцию «Переклички». С. 5; ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 76. Л. 22.

[36] ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 27. Л. 93.

[37] Там же. Д. 66. Л. 384.

[38] Там же. Д. 27. Л. 100.

[39] Из письма // Перекличка. 1952. 15 мая. № 14. С. 17; Из писем // Там же. 15 июля. № 17. С. 14, 15; Выписки из писем и журналов // Там же. 1953. 15 февр. № 22. С. 15, 16; Из тайн британского архива // Там же. 15 мая. № 24. С. 18; Из военной печати // Там же. 15 июня. № 25. С. 20, 21.

[40] Из печати // Там же. 1952. 15 мая. № 14. С. 7; Уроки Кореи // Там же. 15 июня. № 16. С. 4, 5; 15 июля. № 17. С. 5, 6; 15 нояб. № 19. С. 6, 7; Воздушные бои в Корее // Там же. 1953. 15 июня. № 25. С. 15, 16.

[41] Современная оборона // Там же. 1953. 15 янв. № 21. С. 11–13.

[42] Берлинское восстание // Там же. 15 июля. № 26. С. 24, 25.

[43] Там же. 15 авг. № 27. С. 25.

[44] Больше точности // Там же. 15 окт. № 29. С. 29, 30; Сравнительная сила американской и советской дивизии // Там же. 15 нояб. № 30. С. 29, 30.

[45] Советская и германская армии в 1941 году // Там же. 1954. 15 марта. № 33 (1). С. 10.

[46] Что говорят факты // Там же. Июнь. № 37 (5). С. 12, 13.

[47] Памятник // Юбил. информ. бюл. Отдела О-ва галлиполийцев в Зап. Германии. 1959. Сент. № 16. С. 19.

[48] См.: Завадский Р.В. Своя чужая война. Дневник русского офицера вермахта 1941–1942 гг. / Ред.-сост. О.И. Бэйда. М., 2014.

[49] Приводится по: ГАРФ. Ф. Р-5759. Оп. 1. Д. 76. Л. 10, 11.

вверх

 

Донесение М.А. Губанова председателю Галлиполийского союза
в Праге штабс-капитану Д.Д. Доброхотову о службе
на Восточном фронте в составе немецкой армии

20 февраля 1942 г.

Господин капитан первого ранга

Постараюсь коротко описать свои впечатления за последнее время. Я получил назначение переводчиком в штаб отдельного батальона, как «переводчик в чине офицера». Уже два с половиной месяца батальон находится в составе гессенской дивизии[1]. Наш начальник дивизии заслужил теперь «Рыцарский крест Железного креста», что является, конечно, и удостоверением качества дивизии[2]. Я сообщаю эпизоды, прожитые мною, рисующие высокие качества германской армии, в особенности ее пехоты[3].

В конце декабря наш 214-й строительный батальон был придан поротно к полкам нашей дивизии. Штаб нашего батальона с первой ротой был при одном из пехотных батальонов[4]. В первый день Рождества, утром в тумане, рассчитывая, по-видимому, на меньшую бдительность по случаю праздника, большевики превосходными силами потеснили нашу 3-ю роту (приданную соседнему батальону соседнего полка) и доходили на расстояние 120 метров от расположения нашего штаба[5]. Атака была чисто стрелковая, тяжелое пехотное оружие поддерживало атаку сзади. Из средств полка пехотный батальон, командир которого являлся и нашим начальником[6], был усилен взводом противотанковых, двумя взводами пехотных и взводом штурмовых орудий. В отличие от советских [орудий], [немецкие] тяжелые средства действовали почти в упор. Бой разыгрывался в правом дефиле между двумя лесами, прикрытом отчасти овражистой рекой[7], не допускавшей крупной бронеатаки. По обоим берегам реки была деревня, занятая нами. Фронтом мы были обращены на север, южный берег реки холмисто возвышался. Подступ для нашего снабжения (линия отхода) был в значительной мере скрыт от поземного наблюдения противника. [В] 1½ – 2 км к северу от деревни был лес – исходный пункт большевиков[8]. В 1200 м [к] сев[еро]-зап[аду] была сожженная деревня (где вначале была наша 3-я рота), из которой нашу деревню, как лежащую в долине реки, не было видно.

В этой обстановке при 25 градусах мороза разыгрался 4-дневный бой, в течение которого усиленный батальон нанес противнику урон, почти равный своему численному составу; потери противника: 90 пленных, более 200 трупов между нашей деревней и лесом на сев[ер] от деревни; если присчитать в 2–3 раза большее количество раненых, получится цифра [в] 700–900 человек[9]. Дивизия еще до начала боя имела приказание в ночь с 25-го на 26 [декабря] отойти на укрепленную позицию (где мы стоим теперь), но по просьбе командиров частей задержалась еще на 3 дня. Малое количество артиллерии противника (результат потерь летней кампании) позволило оттянуть артиллерию назад и, кроме первого дня, батальон сражался без артиллерийской поддержки. В эти дни большевики пытались все время продвинуть вперед гранатометы под прикрытием артил[лерийского] и пул[еметного] огня. Одна деталь: противник в 500–600 м наступает за плетень дома, за которым стоит наш штаб, готовый открыть огонь, как стре[A] только что вкачены 3 пех[отных] орудия. Лейтенант 13-й роты просит: «Будьте добры, отойдите в сторону, я открываю сейчас огонь, и в ответ противник сосредоточит весь огонь на меня», – просит так вежливо, как просят посторониться в вагоне трамвая. Этот офицер 10 минут тому назад пустил прислугу своих орудий погреться по соседним избам и через минуту сметет наступающих беглым огнем. Видно, что пехота делает то, что она делала уже много раз в бою и чему ее еще раньше обучали в мирное время. Работает хорошая машина. И результат: потери менее 1/10 потерь противника. «Ценой малой крови».

Уже 1½ месяца наша дивизия стоит на берегу обрывистой реки (прикрыта от бронеатаки) на бункерной линии. Оборона маневренная со скелетом в бункерах[10] – иная, чем ржичанская.

Месяц тому назад соседний корпус производил окружение прорвавшегося противника[11]. Наша дивизия выделила в соседний корпус один из полков[12]. Фронт полков растянулся до 3 км. Для облегчения участи окруженных большевики делают местные попытки нажима. На участке нашей дивизии два батальона ночью проникают в лесок, лежащий в трех км в глубине от переднего края оборонительной линии. Утром пехота восстанавливает фронт, но противник сидит в тылу в лесу, оцепленный всем, что не стоит прямо на фронте, т.е. разведывательным дивизионом, нашей второй ротой [214-го строительного батальона], дивизионной санит[арной] ротой и чинами дивизионной хлебопекарни. Днем вся полевая артиллерия дивизии и две батареи тяжелой [артиллерии] стягиваются к окруженным. Артиллерия прекращает существование противника. Из леса выходят группы обезумевших людей лишь для сдачи – 800 чел[овек], остаток двух батальонов и роты лыжников[13].

Потери частей, оцепивших лес, более чем незначительны: наша рота, напр[имер], потеряла одного убитым и одного раненым и около 10 обмороженных. Это смелое массирование артиллерии было возможно лишь потому, что нач[альник] див[изии] был уверен, что его пехота устоит и без артиллерии. Характерно и для германской армии концентрация во времени, месте и силах – без страховки против случайностей. Операция была разыграна при 35 град[усном] морозе южными гессенцами и тюрингенцами против сибиряков. Эти потери уменьшились тем, что более половины обмороженных в эти 36 часов вернулись уже в строй.

Характерно бережное отношение к человеку, настолько, как это возможно в условиях войны.

Должен кончать, почта увозится.

Шлю привет всем своим друзьям и знакомым. Подпор[учик] Губанов

Адрес: Долм[етчер] им Оффиц[ирс]ранг[B] М.Губанов, Фельдпостен Н[умме]р[C]. 20018.

П.С. Никаких подробностей, как указания пунктов, где мне приходится быть, конечно, нельзя указывать.

вверх

*****

[A] Здесь и далее лейтенант.

[B] Имеется в виду Кострома.

[C] Так в документе, правильно: Рожественский.


 

[1] Речь идет о 129-й пехотной дивизии, также известной как гессенско-тюрингская.

[2] Речь идет о генерал-майоре Стефане Риттау, командире 129-й дивизии. Высшая военная награда, Рыцарский крест, был им получен 2 ноября 1941 г.

[3] Описание Губанова в целом коррелирует с описанием зимних боев конца 1941 – начала 1942 г. на линии Калинин – Старица, приведенном в книге по истории 129-й дивизии, написанной Генрихом Букзайном. Здесь и далее комментарии приводятся по: Boucsein H. Halten oder Sterben. Die hessisch-thьringische 129. Infanterie-Division im Russlandfeldzug und Ostpreußen, 1941–1945. Berg am Starnberger See; Potsdam, 1999. S. 124–137, 144.

[4] Предположительно, речь идет о III батальоне 427-го полка, который располагался в Климово.

[5] В 10 утра 25 декабря красноармейцы атаковали Климово с северной стороны, однако немцы отразили атаку. После этого батальон был усилен «командой выздоравливающих» из 100 человек. В 5.40 утра 26 декабря колонны красноармейцев из Болшево двинулись на Климово; 8-й и 7-й артдивизионы 129-го артполка открыли огонь, однако в условиях снежной пурги красноармейцам удалось спрятаться в лес восточнее Климово и подготовиться к атаке. Исходные позиции обстреливались немецкой артиллерией и пехотными орудиями; несмотря на это около 40 русских смогли приблизиться к немецкой линии обороны. Немцы убили их в ближнем бою, сняв с жертв 40 пар валенок. В результате сильных потерь 427-му полку были приданы саперная и строительная роты.

[6] Возможно, речь идет об обер-лейтенанте Гроссе, который ранее командовал 10-й ротой III батальона. 25 декабря он заменил капитана Дёрра, который получил осколочное ранение.

[7] Река Шоша.

[8] Основываясь на ежедневных оперативных картах немецкого генштаба (Lage Ost) за период с 26 по 30 декабря 1941 г., можно предположить, что против 129-й пехотной дивизии действовала 363-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Карп Васильевич Свиридов. Карты доступны по адресу: http://wwii-photos-maps.com/

[9] 27 декабря 427-й полк ввел на передовую прибывшую саперную роту. В 9.00 III батальон был атакован красноармейцами (до роты), к середине дня состоялась еще одна атака силами около 120 человек; обе атаки немцы отбили заградительным огнем. 28 декабря прибыла строительная рота, начавшая работать посменно с саперами. В ночь с 28 на 29-е с 2.00 до 6.00 русские атаковали силами до 200 человек; немцы вновь удержались и контратаковали. Русские вновь атаковали в 13.45. В 600 м от передовой красноармейцы начали окапываться; между 15 и 16 часами произошел артобстрел немецких позиций, с последующим наступлением пехоты. К концу дня немецкие позиции под Климово из всех дивизионных сильно выдавались вперед; по описанию Букзайна, у деревни лежали сотни припорошенных снегом трупов красноармейцев. 30 декабря XXVII корпус отдал приказ держать линию Старица так долго, как можно; все имеющиеся в распоряжении силы были обязаны перейти из обоза в воюющие подразделения.

[10] Предположительно, фразу стоит понимать так, что оборона подвижная, но у нее есть основа в бункерах («скелет»), т.е. часть бойцов сидит, часть маневрирует.

[11] Речь идет об окруженных немцами в начале февраля 1942 г. 29-й и 39-й советских армиях. Предположительно, Губанов пишет об уничтожении именно 29-й армии, которая была окружена в Мончаловских лесах.

[12] Скорее всего, речь идет о 427-м полке, который 7 января 1942 г. был временно выделен из состава 129-й дивизии и отправлен в VI корпус (сосед слева). Полк занял позиции западнее железнодорожной станции Осуга и, составив с еще одним полком «боевую группу Данхаузер» (Кampfgruppe Danhauser), создал предмостное укрепление. Полком руководил полковник Пауль Данхаузер.

[13] По-нашему мнению, цифры преувеличены. В период конца января – начала февраля 1942 г. немцы действительно брали немало пленных (до 200 человек за боестолкновение), однако в книге Букзайна данных о пленении такого большого числа красноармейцев нет.


вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'