АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

К 70-летию Победы в Великой Отечественной войне
 
С.Д. Мякушев
История подвига военных медиков
на Керченском полуострове в 1942 г. должна быть написана
.
 
Комментарий историка

 
 
Опубликовано в журнале
«Отечественные архивы» № 4 (2015 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Уверен, что каждый, прочитавший воспоминания военного врача Георгия Григорьевича Абашидзе о боевом пути вверенного ему 476-го медико-санитарного батальона 390-й стрелковой дивизии на Крымском фронте в июне 1941 г. – мае 1942 г., непременно отметит их деловой, отчетный тон. Действительно, это и есть типичный отчет, только написанный по памяти, спустя два года после состоявшихся событий. И выводы из них сделаны вполне практические, для пользы дела сам автор именовал этот документ воспоминаниями. Я бы назвал его «отчетом-воспоминанием». Однако такого вида документов и термина у архивистов нет, поэтому в дальнейшем буду называть его отчетом.

Предельно скупая информация об обстоятельствах появления данного документа, как и трех остальных из поступившей в 1954 г. в Военно-медицинский музей коллекции воспоминаний о Крымском фронте, наводит на мысль о том, что в мае 1942 г., когда катастрофически завершалась удачно начавшаяся операция на Керченском полуострове, штабные документы фронтового управления, включая санупр, были уничтожены или просто брошены. А Главное военно-санитарное управление Красной армии (или по его поручению вновь созданный Военно-медицинский музей) еще в годы войны принялось опрашивать уцелевших командиров-медиков о том, как работали медсанбаты и полевые госпитали в Крыму.

В последние десятилетия в свет вышло довольно много работ о разных аспектах трагедии Крымского фронта, но военно-медицинские сюжеты в них не затрагивались. Не удалось обнаружить и мемуарной литературы о деятельности армейских военных медиков на Керченском полуострове в 1942 г.; правда, о Севастополе, Аджимушкае, Керченско-Эльтигенской операции публикации есть, но разной степени подробности. Словом, опубликованный отчет Г.Г. Абашидзе раскрывает еще не прочитанную страницу Великой Отечественной войны.

Происходившее с 390-й стрелковой дивизией на Керченском полуострове зимой 1942 г. перекликается с событиями на Северном Кавказе осенью того же года, которые освещены в только что опубликованных записках старшины А.Ф. Жданова[1]. Поэтому для более глубокого их понимания читателем дополним краткую справку о боевом пути 390-й стрелковой дивизии, данную Г.Г. Абашидзе в примечаниях к его отчету.

Начнем с национального статуса 390-й стрелковой дивизии, о чем неоднократно упоминает мемуарист. Дивизия формировалась в городе Махарадзе Грузинской ССР (ныне Озургети) из местного, кавказского призывного контингента. В результате по прибытии на фронт в дивизии служили 553 русских и 10 185 азербайджанцев, армян и грузин (точнее, призванных из трех Закавказских союзных республик, поскольку, например, среди азербайджанцев могли быть и лезгины, и талыши, и курды); из них 7603 человека не владели русским либо с трудом его понимали. Автор истории 51-й армии С.М. Саркисьян, сам армянин, приведя эти цифры, дипломатично заключил: «Незнание русского языка затрудняло проведение с личным составом боевой и политической подготовки»[2].

Идея преобразовать дивизию в национальную родилась не сразу, а после того, как часть ее личного состава (не рискую точно сказать какая, но, думаю, значительная), толком не обученная, напуганная теми жестокими боями, в которые она сразу втянулась на Керченском полуострове, просто ушла к немцам. Там, в отличие от Северного Кавказа, дезертировать было некуда. Командир дивизии полковник И.Г. Виноградов (о нем подробнее расскажем ниже) «за имевшие место случаи массового перехода личного состава на сторону противника»[3] поплатился и должностью, и шпалой в петлицах; полетели, судя по всему, головы и других командиров и политработников. Хотя, по правде сказать, от них в данной ситуации зависело немногое. Вот после этого 390-я стрелковая дивизия и стала армянской. Вероятно, командование фронта решило, что командиры смогут управлять такими дивизиями в крайнем случае на родных языках. Преобразование дивизии в национальную явно способствовало укреплению ее боеспособности. По крайней мере, в ожесточенных мартовских боях она успешно отражала натиск немецких танков и даже наступала.

Г.Г. Абашидзе довольно скупо осветил начало пребывания своего медсанбата на Крымской земле, поэтому кратко напомним события января 1942 г. 390-я стрелковая дивизия, поставленная в первые недели года в оборону на левом фланге 51-й армии, уже 15 января получила настоящее боевое крещение, попав на острие немецко-румынского удара в стык 44-й и 51-й армий. Весь день, пока противник не выдохся, ее красноармейцы и командиры отбивали атаки, а 16-го перешли в контрнаступление, отбросив врага на полтора-два километра[4]. Однако 44-я армия, потеряв сразу почти все армейское руководство в результате прямого попадания в штаб бомбы, оставила Феодосию и отошла на Ак-Монайский перешеек. Это осложнило и без того непростую ситуацию на левом фланге 51-й армии, поскольку немцы, быстро и правильно оценив обстановку, сразу же решили ударом с юга по Владиславовке и Ново-Михайловке отрезать эту армию от основных сил Кавказского фронта. Пару дней 390-я и 396-я стрелковые дивизии удерживали растягивавшийся фронт, но долго это продолжаться не могло. В итоге 18 января фронт приказал отвести войска армии на Ак-Монайский перешеек, на котором 51-я армия оставалась до мая 1942 г.

Таким образом, боевая история 390-й стрелковой дивизии, несмотря на ее непродолжительность и существенные негативные моменты, заслуживает уважения, а также более углубленного изучения. Об этом говорит и еще одна любопытная деталь. Двадцать лет назад, к 50-летию Победы, почта независимой Армении выпустила серию марок, среди которых были посвященные «армянским» дивизиям, в том числе 390-й стрелковой, с портретами комдивов С.Г. Закияна, А.Г. Бабаяна (о них расскажем ниже) и... И.И. Людникова. Того самого Ивана Ильича Людникова, который прославился в Сталинграде, стал Героем Советского Союза за Днепр в 1943 г., а в 1945 г. во главе 39-й армии взял Порт-Артур и Дальний. Помню, что тогда это меня удивило, ведь в энциклопедической статье об И.И. Людникове факт его недолгого командования 390-й дивизией даже не приведен[5]. Надо заметить, что и Г.Г. Абашидзе не упоминает Людникова в качестве своего комдива. Но, согласитесь, не каждой дивизии посвящают марки!

К сожалению, внятного объяснения причин расформирования 390-й дивизии в июне 1942 г. найти не удалось. Скорее всего, главную роль в этом сыграли не столько большие потери в последних майских боях в Крыму, сколько проблема сохранения ее как национальной. Ведь для этого надо было откуда-то изъять десятки командиров и политработников армянской национальности, не говоря уже о тысячах красноармейцев и сержантов, а обстановка в июне 1942 г. таким мероприятиям уже не способствовала. Совершенно непонятны и причины расформирования вполне работоспособного «грузинского» 476-го медсанбата, ибо никаких следов его дальнейшего существования не обнаружилось, в противном случае врачи медсанбата не служили бы по разным частям.

Г.Г. Абашидзе упоминает в своем отчете многих людей – армейских и дивизионных начальников, своих подчиненных, а также тех, с кем его сталкивала в Крыму судьба военного врача. К сожалению, о большинстве из них публикаторы не смогли найти какие-либо сведения. Я попытался восполнить этот пробел по документам Центрального архива Минобороны России (ЦАМО), выложенным в Интернете в ОБД «Мемориал» и «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Полагаю это принципиально важным: если Георгий Григорьевич считал себя обязанным что-то сказать о своих начальниках или подчиненных, значит, придавал этому значение. Конечно, это отнюдь не исчерпывающая источниковая база, тем не менее позволяющая о многих сообщить нечто существенное хотя бы по периоду войны и уточнить некоторые фамилии, которые Абашидзе, будучи грузином, не всегда точно воспроизводил. Обращаюсь к названным базам данных уже не первый раз, рассчитывая на широкое их вовлечение в практику подготовки документальных публикаций о Великой Отечественной войне. Именно поэтому не даю конкретные ссылки на включенные в них документы – каждый желающий может без труда найти их там целиком.

Начать придется с самого Георгия Григорьевича Абашидзе.

Известно куда более подробное и значительно отличающееся в деталях от приведенного публикаторами жизнеописание Георгия Григорьевича Абашидзе. Оно составлено, судя по всему, на основе его гражданского личного дела В.Л. Околовым[6]. По данным биографа, Абашидзе родился в крестьянской семье, но не в Задаргани Шатурского района, а в Зега-Ргани. Увы, оба названия неточны, не говоря уже о том, что никакого Шатурского района в Грузинской ССР никогда не было. Родное селение Г.Г. Абашидзе правильно называется Зеда-Ргани, раньше оно входило в состав Чиатурского района Грузинской ССР, а ныне – в Чиатурский муниципалитет Грузии. Дата рождения Г.Г. Абашидзе в справке В.Л. Околова сильно отличается от приведенной публикаторами: не 1908 г., а 31 января 1911 г. Возможно, что верна последняя: для поступления на учебу ему подправили метрику, что было обычным делом в 1920-х гг. Но в документах и 1940-х, и 1970-х гг. (в ЦАМО хранятся два наградных листа на Г.Г. Абашидзе 1943 и 1946 гг., а также приложенные к последнему листу два других документа; есть краткие сведения о Г.Г. Абашидзе и в картотеке отдела наград секретариата Верховного совета СССР, находящейся в Государственном архиве Российской Федерации) указан именно 1908 г. рождения.

Итак, после окончания в 1926 г. средней школы (а не реального училища, что даже для 1924 г. выглядит анахронизмом) Георгий поступил на медицинский факультет Тифлисского университета, диплом получил уже в Тифлисском медицинском институте в 1931 г. Оставшись в нем ординатором кафедры госпитальной хирургии, он к 1934 г. завершил обучение в аспирантуре и следующие три года работал хирургом в ряде районных больниц Грузинской ССР, получив, судя по всему, богатую практику. Она позволила успешно пройти усовершенствование по хирургии в московской клинике выдающегося советского хирурга С.С. Юдина. Вернувшись в 1938 г. в Тбилиси, Г.Г. Абашидзе стал ассистентом госпитальной хирургической клиники в родном институте. Но в сентябре того же года то ли добровольно (все-таки по документам ему уже пошел четвертый десяток), то ли по призыву оказался в Красной армии, попал служить в Монгольскую Народную Республику, где в те годы размещался довольно крупный советский воинский контингент; там ему довелось участвовать в боевых действиях на Халхин-Голе. Затем была советско-финляндская война, после возвращения с которой Г.Г. Абашидзе снова прошел в Тбилиси усовершенствование по хирургии легочного туберкулеза у профессора Н.Г. Стойко и успел недолго поработать хирургом-консультантом на курорте в Абастумани. Таким образом, к началу Великой Отечественной войны он уже был квалифицированным хирургом с серьезной практикой, причем с боевым опытом двух войн.

С 23 июня 1941 г. военврач 2-го ранга Г.Г. Абашидзе снова в Красной армии. Видимо, в августе он был назначен командиром 476-го медико-санитарного батальона, который сам же и формировал. В статье В.Л. Околова указано, что Абашидзе являлся главным хирургом 51-й армии. Не исключено, что Г.Г. Абашидзе и занимал эту должность летом или осенью 1942 г. на Дону (о данном периоде его жизни никакой информации нет), но в Крыму, как следует из его отчета, он совмещал должности командира медсанбата и начальника санитарной службы 390-й стрелковой дивизии, причем в копии боевой характеристики, приложенной к наградному листу 1946 г., указано и время этого совмещения – с 18 февраля по 25 апреля.

Абашидзе был тяжело ранен и контужен, но сведения об этом противоречивы. Так, в наградном листе 1943 г. знавший его по Крыму бывший начальник санотдела 51-й армии военврач 1-го ранга Р.Н. Мнацаканов говорит только о контузии (о чем упоминает и сам Абашидзе, но случилось это еще в декабре 1941 г. и, судя по всему, осталось без последствий), а в наградном листе 1946 г. указано, что 15 или 16 мая (там приведены обе даты) 1942 г., т.е. еще в Керчи, Г.Г. Абашидзе получил тяжелую контузию и ранение голени. Странно, почему тогда об этом не упоминает сам Георгий Григорьевич в своем отчете.

Самым достоверным документом должна бы быть справка эвакогоспиталя № 4075 (правда, она выдана только 7 января 1946 г. и приложена к наградному листу 1946 г.), однако в ней явная несуразица: Г.Г. Абашидзе направлен в этот госпиталь из 390-й дивизии 51-й армии с тяжелой формой контузии и ранением правой голени (вроде бы все совпадает с версией наградного листа), но находился в госпитале с 15 ноября 1942 г. по 13 февраля 1943 г., хотя 390-я стрелковая дивизия расформирована в июне 1942 г. Таким образом, вопрос о времени ранения и контузии остается открытым, очень возможно, что случилось это около середины ноября 1942 г. Во всяком случае, после ранения Г.Г. Абашидзе вернулся в Абастумани, где стал начальником эвакогоспиталя № 4120. В 1945–1947 гг. работал главным врачом Грузинского республиканского управления курортами, санаториями и домами отдыха ВЦСПС, а затем, после защиты написанной на абастуманских материалах кандидатской диссертации на тему «Лечение легочного туберкулеза в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.», был назначен главным врачом республиканской клинической больницы Минздрава Грузинской ССР. В 1951 г. Г.Г. Абашидзе – доцент кафедры фтизиатрии Тбилисского института усовершенствования врачей, после защиты в 1957 г. докторской диссертации на тему «Экстраплевральный пневмоторакс и олеоторакс у легочно-туберкулезных больных при расширенном пневмолизе» – профессор кафедры хирургии № 1, а с 1963 г. – заведующий кафедрой физиохирургии, преобразованной в 1970 г. в кафедру пульмонологии. Георгий Григорьевич возглавлял ее вплоть до ухода на пенсию в 1985 г. Ему принадлежат 110 научных трудов по диагностике и лечению легочного туберкулеза, в том числе четыре монографии. Он подготовил двух докторов и семь кандидатов медицинских наук.

В медицинском мире Грузинской ССР Г.Г. Абашидзе был заметной фигурой: членом правления Грузинского республиканского общества фтизиатров, редактором отдела Большой медицинской энциклопедии, депутатом Тбилисского городского Совета.

С наградами Георгия Григорьевича – история особенная. В.Л. Околов указал, что трудовые и боевые заслуги Абашидзе отмечены орденом Трудового Красного Знамени и 12 медалями. Поскольку в биографической справке упомянуто даже о награждении значком «Отличнику здравоохранения», значит, ее автор подошел к этому вопросу с тщанием. Отсутствие в этом перечне ордена Отечественной войны I степени, который полагался Г.Г. Абашидзе в 1985 г. к 40-летию Победы как имеющему ранение в годы Великой Отечественной войны, объяснимо: в личное дело ушедшего на пенсию профессора орден записать не успели, и эта награда осталась за рамками биографической статьи В.Л. Околова. О последних годах жизни Г.Г. Абашидзе биограф тоже, к сожалению, ничего не сообщил. В выложенной в ОБД «Подвиг народа...» картотеке юбилейного награждения 1985 г. уроженец Чиатуры Г.Г. Абашидзе есть, только другого года рождения – 1910-го.

Известно, что во время Великой Отечественной войны за участие в десантной операции и последующих боях на Керченском полуострове приказом войскам Закавказского фронта от 30 апреля 1943 г. № 062/н Г.Г. Абашидзе награжден медалью «За боевые заслуги» – самой младшей в иерархии боевых наград СССР. Правда, бывший начальник санитарной службы 51-й армии Р.Н. Мнацаканов представлял его к ордену Красной Звезды, но в Военном совете Закавказского фронта уровень награды понизили.

Просмотрев в Интернете все наградные листы к этому приказу (в нем преимущественно военные медики), я обнаружил, что из 11 награжденных орденом Красной Звезды участие в боевых действиях принимали трое. Один, награжденный медалью «За отвагу», участвовал в эвакуации раненых из прифронтовой полосы. Из 30 медиков, удостоенных медали «За боевые заслуги», исключая Г.Г. Абашидзе, на фронте или около были только шестеро. Остальные награжденные служили в госпиталях Закавказского фронта от Батуми до Баку. Безусловно, эти люди самоотверженно делали свое дело, возвращая раненых в строй, и, конечно, заслуживали награды, но, согласитесь, работа в течение четырех с лишним месяцев на передовой неравнозначна работе в глубоком тылу. А награда-то одна и та же…

Я привел этот факт потому, что только он может объяснить одну деталь отчета Г.Г. Абашидзе: завершая его, Георгий Григорьевич не указал, что он награжден медалью «За боевые заслуги», хотя о благодарностях и даже наградном пистолете упомянул. Просто сообщил вскользь, мимоходом, что представлен к правительственной награде, т.е большой гордости эта медаль у него не вызывала.

В ОБД «Подвиг народа...» выложен еще один наградной лист на Г.Г. Абашидзе – к ордену Отечественной войны II степени, составленный райвоенкомом в 1946 г. Степень награды при движении документа по инстанциям неуклонно понижалась: военком Грузинской ССР определил ему орден Красной Звезды, а некто в графе «Заключение наградной комиссии НКО» записал, что достоин Г.Г. Абашидзе только медали «За отвагу». Привязки этого наградного листа к наградному акту в базе данных нет. Так получил ли Георгий Григорьевич награду и какую?

В той же базе данных обнаружился Указ Президиума Верховного совета СССР от 6 ноября 1947 г. (точнее, один из множества указов от этого числа), которым майор медицинской службы Георгий Григорьевич Абашидзе награжден орденом Красной Звезды. Видно, сотрудники корпорации ЭЛАР, формировавшие ОБД, указ о награждении Абашидзе не нашли. Получается, что орден нигде не упоминается, и, значит, Абашидзе его не вручили. Это подтверждает и учетная карточка в наградной картотеке, куда вписаны только медаль «За боевые заслуги» и орден Трудового Красного Знамени. Сейчас, конечно, нельзя установить, по какой причине не был вручен знак ордена (представляли-то Георгия Григорьевича органы военного управления Грузии), но факт остается: награда героя не нашла.

Обратившись к упомянутым в отчете Г.Г. Абашидзе людям, начнем с его подчиненных. В документе упоминаются пять врачей 476-го медсанбата. Сначала два «молодых врача» – Кавтарадзе и Катукия. Первый предположительно Сергей Александрович Кавтарадзе, поскольку ни в одном наградном листе не указано, на каких фронтах он воевал. Родился в 1919 г. и был призван в Красную армию в августе 1941 г. в Тбилиси. По крайней мере с 1943 г. капитан медицинской службы С.А. Кавтарадзе служил старшим врачом 13-го истребительного противотанкового артиллерийского полка Резерва Главного командования. Победу уже майором медслужбы встретил в Германии. Он был дважды легко ранен, награжден орденами Отечественной войны I и II степеней и Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За оборону Кавказа».

Второй – Валериан Михайлович Катукия – точно служил в 476-м медсанбате, о чем сказано в его первом наградном листе. Ровесник Кавтарадзе, он тоже был призван из Тбилиси в 1941 г. После Крыма В.М. Катукия в звании военврача 3-го ранга, а затем капитана медицинской службы всю войну служил врачом-ординатором в операционно-перевязочном взводе 121-го отдельного медсанбата 20-й горнострелковой дивизии, сражавшейся осенью 1942 г. на кавказских перевалах. Уже тогда за эти, а также на Керченском полуострове бои Валериан Михайлович был награжден орденом Красной Звезды. Потом в составе той же дивизии, переформированной после боев на Северном Кавказе в стрелковую, он прошел через Белоруссию до Восточной Пруссии, награжден орденом Отечественной войны II степени, еще одним орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги» и «За взятие Кенигсберга». Странно, конечно, но даже в наградном листе 1945 г. не указана медаль «За оборону Кавказа», которую он обязательно должен был получить. Отметим, что В.М. Катукия повезло – за всю войну он ни разу не был ни ранен, ни контужен.

Совершенно случайно обнаружились сведения о его дальнейшей судьбе. В 2010 г. тбилисская поэтесса Инна Кулишова рассказала в своем блоге о встрече в городке Цаленджихе в Западной Грузии со старым человеком по имени Валериан Михайлович Катукия, много лет жившим и работавшим в Сухуми. После изгнания в начале 1990-х гг. грузин из Абхазии в результате развязанного националистами грузино-абхазского конфликта девяностолетний старик проживал с женой в полуразвалившемся больничном доме в родном Цаленджихе[7]. А тогда, в Крыму, они с Кавтарадзе действительно были молодые – всего-то по 23 года. Видимо, они только-только окончили институт и первую врачебную практику проходили уже на фронте. Хотя крутой военной карьеры оба не сделали, но мне кажется, что именно крымская школа военврача Абашидзе помогла им очень достойно пройти через всю войну.

Еще один врач 476-го медсанбата – военврач 3-го ранга Давид Артемович Верулашвили, командир операционно-перевязочного взвода. К молодым его отнести никак нельзя, поскольку он старше Абашидзе на шесть лет. Это был достаточно опытный военный врач, прослуживший в Красной армии одиннадцать лет – с 1924 по 1935 г. и вновь призванный в Тбилиси в первые дни войны. Абашидзе написал, что Д.А. Верулашвили от бомбежек заработал «психоз». Ему, конечно, видней, но в наградном листе на Верулашвили значатся две тяжелые контузии, полученные при бомбежке 3 марта 1942 г., результатом чего стала инвалидность 2-й группы. Скорее всего, он уже в 1942 г. был уволен из армии и в 1944 г. работал врачом в Цулукидзевской районной больнице в Грузии. Как инвалид, был представлен райвоенкомом к ордену Отечественной войны II степени. Наградной лист долго блуждал по штабам, и в 1946 г. командование Тбилисского военного округа решило, что Давиду Артемовичу достаточно медали «За боевые заслуги». В один день с Г.Г. Абашидзе, 6 ноября 1947 г., только другим Указом Президиума Верховного совета СССР военврача 2-го ранга Д.А. Верулашвили этой медалью и наградили.

А вот о двух других врачах медсанбата – Гвенецадзе и Нуцубидзе, о которых с похвалой отозвался Г.Г. Абашидзе, упоминаний нет ни в ОБД «Мемориал», ни в ОБД «Подвиг народа...». Возникают сомнения в правильности написания фамилий Гвенецадзе, ибо у грузин более распространена – Гвенцадзе.

В отчете Г.Г. Абашидзе пофамильно перечисляет шоферов батальона Корчилаву, Костиева, Авицбу и Саджая, сумевших под огнем вывезти раненых. Поскольку поиск сведений о рядовых сложнее, я ориентировался прежде всего на их военную профессию – водители тогда были в дефиците и их зачастую использовали по назначению, но уверенности, что удалось найти именно шоферов 476-го медсанбата, разумеется, нет. Возможно, Корчилава – это Амиран Северьянович, шофер из 151-й стрелковой дивизии, награжденный медалью «За оборону Кавказа». Нашелся лишь один Костиев – Михаил Иванович, служивший в 1054-м пушечном артиллерийском полку и награжденный медалью «За взятие Берлина». Не исключено, что Авицба – это Пун Мукудзович Авидзба (так правильно пишется эта абхазская фамилия), 1909 г. рождения, шофер артиллерийского парка 1232-го пушечного артиллерийского полка, 13 января 1945 г. награжденный медалью «За отвагу». А вот Саджая ни с кем даже приблизительно сопоставить не удалось.

Всего один раз Г.Г. Абашидзе упоминает своего комиссара – Заралдия. Такой фамилии в ОБД нет, скорее всего, это описка. Зато очень часто встречается фамилия Зарандия. В ОБД «Подвиг народа...» нашелся один политработник, капитан, а потом майор Александр Герасимович Зарандия, воевавший на Крымском фронте, но только с 21 января 1942 г. Утверждать, что это и есть комиссар медсанбата, оснований пока нет. Если только не предположить, что комиссара что-то важное задержало на Тамани и в Крым он прибыл позднее.

Судьба и обстоятельства боевого пути первого командира 390-й стрелковой дивизии полковника Ивана Гавриловича Виноградова[8] удивительным образом перекликаются с событиями, описанными в упомянутых ранее записках старшины А.Ф. Жданова.

Виноградов родился в 1900 г. в деревне Заболотье Чухломского уезда Костромской губернии, работал в Петрограде, с мая 1919 г. служил в Красной армии, но на фронтах Гражданской войны не был, потому что учился на пехотных курсах и после выпуска в апреле 1920 г. стал взводным командиром в тыловых частях. После войны окончил курсы «Выстрел», дослужился до ротного в 45-й стрелковой дивизии, потом оказался в Ленинградской военно-политической школе им. Ф. Энгельса, где командовал ротой и батальоном, и только в 1938 г. получил стрелковый полк. Год был помощником командира дивизии в Закавказье, а с января 1940 г. служил в Сухумском стрелково-пулеметном училище, которое возглавил после начала Великой Отечественной войны. Таким образом, опыт командования соединениями у него был мизерный, а боевого не имелось вовсе. Однако в августе 1941 г. И.Г. Виноградова назначили командиром 390-й стрелковой дивизии. Можно только догадываться, каково ему пришлось с таким личным составом, хотя он все-таки несколько лет прослужил на Кавказе и, наверное, обиходные слова знал. Дальнейшие передвижения дивизии освещены в отчете Г.Г. Абашидзе. Стоит лишь отметить, что Ивану Гавриловичу удалось и дивизию переправить через пролив без больших потерь, и оборону построить, и первые бои достойно принять.

После снятия с дивизии и понижения в звании за упомянутый выше массовый переход личного состава на сторону противника Виноградов несколько дней командовал армейским запасным полком соседней армии, а потом фронтовым отдельным запасным полком, с которым благополучно эвакуировался на Тамань. В августе 1942 г. его опять «допускают к командованию» стрелковой дивизией, но через месяц снимают, а еще через месяц назначают временно исполняющим должность командира 164-й отдельной стрелковой бригады, которую Виноградов целых 12 дней формировал в Баку, понятно, из какого призывного контингента. Не иначе, как в том же лагере, который так красочно описал старшина Жданов. Бригада была отправлена в 10-й стрелковый корпус Северной группы войск Закавказского фронта, а там поставлена прямо на оси удара наступавших немцев в районе Чикола – Дигора.

Вряд ли Виноградов сумел за две недели научить чему-то своих бойцов. Скорее всего, его «елдаши» просто ничего не поняли и остались сидеть в окопах, когда более расторопные соседи отошли. Но после двух суток боев в окружении подполковник И.Г. Виноградов вывел к своим 126 человек. Выяснять причины и структуру таких потерь (в этих бригадах численность составляла около 6 тыс. бойцов) командование явно не намеревалось, сняв комбрига с должности и отдав под суд военного трибунала. В декабре Ивана Герасимовича приговорили к 10 годам лишения свободы без поражения в правах и лишения воинского звания, а затем отправили в штрафной батальон. Через три месяца судимость с И.Г. Виноградова сняли, восстановили в звании, и до конца войны он служил в разных стрелковых дивизиях заместителем комдива, долго был заместителем начальника фронтовых курсов младших лейтенантов, лечился в госпитале; с мая по декабрь 1945 г. служил заместителем командира стрелкового полка и в последний день победного года был уволен в запас. Умер Иван Гаврилович в 1946 г. кавалером орденов Ленина и Красного Знамени – за выслугу лет.

Понятно, что следующим за И.Г. Виноградовым командиром 390-й стрелковой дивизии мог быть назначен только армянин. Г.Г. Абашидзе называет его в своем отчете Заакяном, но на самом деле это Семен Георгиевич Закиян[9]. Он родился в 1899 г. в селе Керкенч Шемахинского уезда Бакинской губернии, работал с 12 лет и с 1918 г. активно участвовал в Гражданской войне в Закавказье рядовым бойцом и взводным командиром, послужив, правда, и рядовым в дашнакской армии. По «ленинскому призыву» вступил в РКП(б). Окончив курсы комсостава, С.Г. Закиян командовал пулеметными подразделениями, стрелковым батальоном, учился в Академии им. М.В. Фрунзе, служил в штабе корпуса, с 1935 г. – начальник штаба и командир различных горнострелковых полков. Уже после начала Великой Отечественной войны полковник С.Г. Закиян был назначен командиром 63-й горнострелковой дивизии в Закавказье, формировал 89-ю стрелковую дивизию в Ереване, находясь на должности ее командира, принял 24 февраля 1942 г. 390-ю дивизию. Не имея серьезного боевого опыта, Семен Георгиевич быстро освоился с фронтовой обстановкой и в ходе февральско-мартовских боев вполне успешно руководил и оборонительными, и наступательными боями своей дивизии.

О смерти С.Г. Закияна, так трогательно описанной Г.Г. Абашидзе, стало очень быстро известно в Армении. Тело покойного привезли в Ереван и захоронили с воинскими почестями (на могиле после войны установили памятник), республиканская газета «Коммунист» 7 апреля опубликовала статью о погибшем, написанную (или подписанную) подполковником Б.Л. Данеляном[10], о котором расскажем ниже. Словом, полковник Семен Георгиевич Закиян стал одним из национальных героев Армянской ССР[11]. Однако при жизни он не имел даже медали «ХХ лет РККА». Лишь 25 октября 1943 г. (через полтора года после гибели!) Указом Президиума Верховного совета СССР Семен Георгиевич Закиян был посмертно награжден орденом Ленина[12]. Наградного листа на него в ЦАМО нет, и уже не установить, кто же вспомнил о награде для давно погибшего комдива. В личное дело С.Г. Закияна этот высший орден СССР записать, видимо, забыли, потому что авторы ни примечания к документальной публикации 1975 г.[13], ни биографической справки 2014 г. о комдиве Закияне об этой высокой награде не упоминают.

Следующим комдивом, которого называет Г.Г. Абашидзе, был Амаяк Григорьевич Бабаян[14]. Начало его биографии во многом схоже с биографией С.Г. Закияна. Ему еще не было 17 лет, когда уроженца Карсской области призвали в мае 1918 г. в армянскую армию, откуда он через два года дезертировал. В ноябре 1920 г. Амаяк Бабаян вступил в тот же отряд, где служил С.Г. Закиян, и прошел с ним тот же боевой путь. Правда, он медленнее рос в должностях и, несмотря на окончание в 1928 г. Киевской объединенной военной школы им. С.С. Каменева, роту получил лишь в 1931 г.; командиром стрелкового полка стал только в 1939 г., когда в Красной армии началось интенсивное развертывание новых дивизий. С первых дней Великой Отечественной войны А.Г. Бабаян, командуя полком, участвовал в приграничном оборонительном сражении в Белорусской ССР, в боях на Центральном фронте, в Елецкой операции, где был тяжело ранен. После излечения он некоторое время командовал курсантской стрелковой бригадой на Северо-Западном фронте, а в апреле 1942 г. получил назначение на должность командира 390-й стрелковой дивизии, командовать которой ему довелось меньше месяца. 13 мая он был вновь ранен и эвакуирован на Тамань. Свои последние бои в Керчи 390-я стрелковая дивизия вела уже без него.

С октября 1942 г. А.Г. Бабаян командовал бригадами в Сибирском военном округе, а с апреля 1943 г. формировал в Московском военном округе 76-ю стрелковую дивизию, которой и командовал в Ельнинско-Дорогобужской наступательной операции Западного фронта. Снова тяжелое ранение, а после госпиталя направление на учебу в Высшую военную академию. Вернулся он на фронт в марте, получил 338-ю стрелковую дивизию, участвовал с ней в Витебско-Оршанской, Вильнюсской, Каунасской, Мемельской наступательных операциях. В октябре 1944 г. генерал-майора А.Г. Бабаяна от командования дивизией отстранили. Лишь в феврале 1945 г., уже на 1-м Белорусском фронте, он получил назначение на должность командира 35-й механизированной бригады, входившей в состав 1-го механизированного корпуса 2-й гвардейской танковой армии. В ходе Берлинской операции 21 апреля 1945 г. в берлинском пригороде Вейсензе А.Г. Бабаян погиб, похоронен в польском городе Мыслибуже. За годы войны он был награжден тремя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова II степени и Отечественной войны I степени, медалью «ХХ лет РККА». 31 мая 1945 г. генерал-майору Амаяку Григорьевичу Бабаяну Указом Президиума Верховного совета СССР посмертно присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Никаких следов упомянутого Г.Г. Абашидзе военкома дивизии по фамилии Борщ, увы, не нашлось. Следующий комиссар 390-й стрелковой дивизии старший батальонный комиссар Торгом Леванович (или Левонович) Шагинян, оказывается, отличился еще в первые дни десантной операции, будучи военкомом 827-го стрелкового полка. Когда после высадки полка в районе Камыш-Буруна комполка был убит, комиссар принял командование на себя, развернул полк в боевые порядки и захватил поселок Рудный, после чего четверо суток отбивал атаки противника[15]. Наверное, именно эти боевые качества сыграли свою роль при назначении Т.Л. Шагиняна на должность военкома «армянской» дивизии в феврале. В ОБД «Мемориал» сообщается, что Т.Л. Шагинян родился в 1908 г. в Степанаванском районе (при его рождении это был Борчалинский уезд Тифлисской губернии, но с 1921 г. территория вошла в состав Армянской ССР), погиб 9 мая 1942 г., т.е. еще на Ак-Монайских позициях. Похоронен в селении Минар-Шабин, или Минарели-Шибани[16]. Данных о его наградах найти не удалось.

Начальник штаба дивизии майор Василий Иванович Шуба – человек известный, неоднократно упоминаемый в сталинградских мемуарах И.И. Людникова[17], который, видимо, и забрал его после Керчи на такую же должность в свою 138-ю стрелковую дивизию. Затем В.И. Шуба был начальником штабов 70-й гвардейской стрелковой дивизии, 17-го гвардейского и 95-го стрелковых корпусов, трижды награжден орденом Красного Знамени, орденами Суворова II степени и Отечественной войны I степени, медалями «За боевые заслуги» (за выслугу лет) и «За оборону Сталинграда». Его даже представляли за форсирование Днепра к званию Героя Советского Союза, но К.К. Рокоссовский решил, что орден Суворова гвардии полковнику подойдет больше.

Г.Г. Абашидзе дважды упоминает начальника артиллерии дивизии Баграта Левановича Данеляна. Именно Данеляна, хотя у армян более распространена фамилия Даниелян. Информации о нем нашлось немного. Родился в 1906 г. в селе Мегри Армянской ССР, был рабочим, в Красной армии служил с 1928 г., в партии – с 1932 г. До Крыма наград не имел. Он особо отличился в мартовских боях (о чем написал Г.Г. Абашидзе) и был представлен к ордену Красного Знамени уже 29 марта, причем это ходатайство единодушно поддержало все его начальство вплоть до командующего Крымским фронтом Д.Т. Козлова. Наградной лист отослали в Москву, так как наградить Б.Л. Данеляна приказом фронта было нельзя – лица, занимавшие должности старшей группы комсостава (а его должность к ней и относилась), согласно ноябрьскому 1941 г. указанию И.В. Сталина, награждались только Указом Президиума Верховного совета СССР. Вот поэтому реализовано представление было лишь 24 января 1943 г.[18], когда Б.Л. Данелян давно получил звание полковника и занимал должность начальника артиллерии 89-й стрелковой дивизии (тоже «армянской»). Погиб он не в бою, а в автомобильной катастрофе 13 мая 1943 г. В истории 390-й стрелковой дивизии Б.Л. Данелян – ее последний командир, хотя это нигде не упомянуто. Именно он подписал после эвакуации на Тамань боевую характеристику Г.Г. Абашидзе с представлением его к очередному званию.

Отчества подполковника Шишкова в ОБД «Мемориал» нет, только первая буква. Александр Г. Шишков был дивизионным интендантом 390-й стрелковой дивизии. Считается, что он пропал без вести 20 мая 1942 г., но фактически это крайняя дата донесения о потерях. Начальника особого отдела дивизии Хуцишвили найти не удалось. Может быть, это объясняется службой его в другом наркомате, может быть – более печальной причиной. Г.Г. Абашидзе дважды, но по-разному, называет начальника санитарной службы своей дивизии: то Исакольский, то Искольский. Правильно второе написание (это распространенная еврейская фамилия), но все равно никакой информации о военвраче Искольском в доступных источниках не обнаружено.

Последним из названных Г.Г. Абашидзе командиров 390-й дивизии оказался командир батареи лейтенант Врегвадзе. Единственный наградной лист лейтенанта Варлама Алпезовича Брегвадзе (а не иначе), 1910 г. рождения, члена ВКП(б), командовавшего батареей в 784-м стрелковом полку, свидетельствует, что он на той же, наверное, недогоревшей барже переправился через пролив и отличился в бою 26 декабря 1941 г. в районе Камыш-Буруна, где выкатил свои полковушки на открытую позицию и бил по наседавшей немецкой пехоте прямой наводкой. В этом бою Брегвадзе получил тяжелое ранение обеих ног. Скорее всего, оперировал его сам Георгий Григорьевич. Лейтенант и запомнился ему как один из самых первых оперированных раненых в Крыму. В 1944 г. В.А. Брегвадзе – начальник Шахтстроя в Тбилиси, затем уехал работать в Каменск-Шахтинский Ростовской области, где в 1947 г. местный военком представил его как инвалида войны к ордену Отечественной войны II степени. Как это не раз бывало, степень награды была понижена, и В.А. Брегвадзе одним из множества указов Президиума Верховного совета СССР, подписанных 6 ноября 1947 г., награжден орденом Красной Звезды.

И, наконец, армейское начальство Г.Г. Абашидзе. Командарм – генерал-лейтенант Владимир Николаевич Львов. Человек интересный, но не очень-то известный; как показывают ОБД, незаслуженно. Он родился в 1897 г. и с 18 лет был на военной службе. После ускоренного курса Александровского военного училища воевал с австрийцами, завершив Первую мировую подпоручиком. В Гражданскую с 1918 г. командовал ротой, батальоном, полком. Окончив академию, В.Н. Львов в 1920-х гг. служил военным советником в Китае, в 1930-е гг. командовал стрелковыми дивизиями, был начальником штаба Закавказского военного округа, затем учился в Академии им. М.В. Фрунзе. В 1940 г. его назначили заместителем командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа, а за три дня до начала Великой Отечественной войны переместили на такую же должность в Закавказский военный округ[19]. Хотя последние предвоенные годы он был на вторых ролях, опыт командования войсковыми объединениями накопил достаточный, что и показали бои в Крыму. На мой взгляд, 51-я армия стала опорой и надеждой Крымского фронта, хотя в тех условиях руки у Львова были, конечно, связаны присутствием в Крыму Л.З. Мехлиса. Не погибни Владимир Николаевич на Ак-Монайском перешейке уже в начале майского наступления немцев, его последствия для Крымского фронта оказались бы, наверное, менее катастрофичны.

В датировке гибели генерала имеются разночтения. Так, в примечании к тексту отчета Абашидзе указано 11 мая 1942 г., та же дата – в последней по времени подробной биографии В.Н. Львова[20]. Но в наградном листе на В.Н. Львова, составленном 28 июля 1942 г., датой гибели указано 10 мая. Я же склонен больше доверять истории 51-й армии, согласно которой В.Н. Львов в ночь на 9 мая приказал штабу переместиться в район горы Кончи, что в 3 км севернее селения Кият, а сам уехал в приданную армии 77-ю горнострелковую дивизию готовить ее участие в планировавшемся контрударе. Оттуда утром 9 мая он вернулся на КП, по которому около 11 часов немецкие пикировщики нанесли бомбовый удар. Погибли В.Н. Львов, штабные командиры; был ранен заместитель командующего генерал-майор К.Ф. Баронов[21]. Готовившийся контрудар не состоялся.

Известно, что тело погибшего было вывезено на Тамань, а оттуда – в Тбилиси, где генерала похоронили. Посмертно Владимир Николаевич Львов 8 февраля 1943 г. Указом Президиума Верховного совета СССР награжден орденом Ленина[22], а в 1948 г. селение Джантора на Ак-Монайском перешейке переименовано во Львово. На месте гибели генерала установлен обелиск.

На страницах отчета Г.Г. Абашидзе упоминаются сразу два члена Военного совета 51-й армии – Кобзев и Гришин. Фамилия первого искажена, потому что в истории 51-й армии в этом качестве фигурирует бригадный комиссар К.А. Кобезев[23], но и С.М. Саркисьян тоже ошибся. В действительности членом Военного совета 51-й армии был Корнилий Алексеевич Кобозев. О нем известно довольно много. Родился в 1900 г. в селе Федуркино Нижегородской губернии (на 1945 г. центр Федуринского сельсовета Вачского района Горьковской области[24]), жил и работал в Башкирии, с 1918 г. состоял в большевистской партии и в Красной армии, но в Гражданскую, похоже, не воевал. В 1939 г. участвовал в освобождении Западной Белоруссии и с первого дня – в Великой Отечественной. Понятно, что из Крыма он выбрался, но потом, с ликвидацией института военных комиссаров, оказался не у дел и, видимо, после какой-то переподготовки стал строевым командиром, получив, как и большинство бригадных комиссаров, звание полковника. По меньшей мере с июня 1944 г. К.А. Кобозев командовал 53-м гвардейским стрелковым полком 18-й гвардейской стрелковой Краснознаменной дивизии, прошел путь от Орши до Восточной Пруссии. В июле его контузило, а 23 октября 1944 г. Корнилий Алексеевич был убит. Сначала его похоронили на старом кладбище литовского городка Мариамполе, но через несколько дней перезахоронили на армейском кладбище в городе Алитусе. Наград у него, кроме медали «ХХ лет РККА», при жизни не было. На следующий день после гибели К.А. Кобозева командир дивизии подписал наградной лист, а через неделю, 31 октября 1944 г., командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник К.Н. Галицкий посмертно наградил гвардии полковника К.А. Кобозева орденом Отечественной войны I степени.

О Гришине, втором члене Военного совета – по тылу, известно гораздо меньше. Бригадный комиссар Самсон Яковлевич Гришин тоже эвакуировался из Керчи, был переаттестован в полковника, только интендантской службы, и в 1944 г. являлся заместителем по политической части начальника квартирно-эксплуатационного управления Главного интендантского управления (ГИУ) Красной армии. 1 августа 1944 г. за успешное выполнение заданий Главного командования по обеспечению Действующей Красной армии С.Я. Гришин был награжден орденом Красного Знамени. Наградного листа на него в ОБД «Подвиг народа...» нет. Замечу, что занимаемой Гришиным должности орден Красного Знамени не соответствовал. Надо думать, что в ГИУ все-таки вспомнили о той тяжелой ноше, которую С.Я. Гришин несколько месяцев под бомбами и снарядами нес на безводном и безлесном Керченском полуострове, как, впрочем, и все интенданты Крымского фронта.

В воспроизведении фамилии начальника санитарного отдела 51-й армии Пулькина Г.Г. Абашидзе тоже ошибся, назвав Пулкиным. В ОБД «Мемориал» о нем одна строка: бригврач Андрей Иванович Пулькин умер от ран 14 января 1942 г.

В отчете упомянут полковник Штейман, из-за которого Г.Г. Абашидзе пришлось натерпеться – еще бы, налететь на самого Мехлиса! О нем в биографическом словаре есть подробная биографическая справка[25], однако приведем лишь краткие сведения, более необходимые для датировки событий, описанных в публикуемом отчете. Полковник Яков Львович Штейман (1901–1984) командовал в Крыму 398-й стрелковой дивизией, которую формировал в Закавказье и руководил ее высадкой на Керченский полуостров. Ранен 15 марта 1942 г., в свою дивизию не вернулся. Командовал другими соединениями, закончил войну на Эльбе, но так и остался полковником, за всю войну заработал два ордена, не считая тех, что получил за выслугу лет.

Надеюсь, что история подвига военных медиков на Керченском полуострове в 1942 г. будет написана. Отчет Георгия Григорьевича Абашидзе послужит одним из самых надежных ее источников.

вверх

*****

[1] «…Слышался лязг и треск сшибающихся винтовок, стоны раненых, визг и храп озверевших людей»: Фронтовые записки А.Ф. Жданова. 7 августа 1942 г. – март 1943 г. // Отечественные архивы. 2015. № 3. С. 75–108.

[2] Саркисьян С.М. 51-я армия: Боевой путь 51-й армии. М., 1983. С. 58.

[3] Великая Отечественная. Комдивы: Воен. биогр. слов. М., 2014. Т. III. С. 463. Авторы биографической справки об И.Г. Виноградове не заключили эту формулировку в кавычки, но, скорее всего, такой она и была в приказе по войскам Крымского фронта и представителя Ставки армейского комиссара 1-го ранга Л.З. Мехлиса от 23 февраля 1943 г., на который они сослались.

[4] Там же. С. 55–56.

[5] Советская военная энциклопедия. М., 1978. Т. 5. С. 54–55.

[6] Околов В.Л. Деятели отечественной хирургии: Энцикл. справ. М., 1998. Т. 1. С. 6–7.

[7] См.: http://www.svoboda.org/content/blog/2035802.html

[8] Великая Отечественная. Комдивы… Т. III. С. 462–464.

[9] Там же. С. 1010–1011.

[10] Советская Армения в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): Сб. док. и материалов. Ереван, 1975. С. 377–379.

[11] См., напр., очерк о С.Г. Закияне: Арази. Комдив-герой // Отважные: Сыны армянского народа в Отечественной войне. Ереван, 1943. Кн. 1. С. 33–38.

[12] Ведомости Верховного совета СССР. 1943. № 46 (31 окт.).

[13] Советская Армения в годы Великой Отечественной войны… С. 759.

[14] Великая Отечественная. Комдивы… Т. III. С. 151–153. Как ни странно, о том, что А.Г. Бабаян – Герой Советского Союза, это солидное издание не сообщает. Поэтому по вопросу о наградах Амаяка Григорьевича Бабаяна пришлось обратиться к другому источнику: Герои Советского Союза: Кр. биогр. слов. М., 1987. Т. 1. С. 99. Оттуда же получены сведения о месте гибели и захоронения А.Г. Бабаяна.

[15] Саркисьян С.М. Указ соч. С. 48. Инициалы Т.Л. Шагиняна в этой работе искажены: Т.Г.

[16] Там же. С. 57.

[17] Людников И.И. «Огненный остров». Волгоград, 1971.

[18] Ведомости Верховного совета СССР. 1943. № 6 (7 февр.). В указе почему-то имя и отчество выглядят так: Баград Левонович.

[19] Великая Отечественная. Командармы: Воен. биогр. слов. М.; Жуковский, 2005. С. 132–133.

[20] Там же. С. 134.

[21] Саркисьян С.М. Указ. соч. С. 68. Этот автор почему-то не единожды именует Константина Федоровича Баронова К.И. Барановым.

[22] Ведомости Верховного совета СССР. 1943. № 7 (19 февр.).

[23] Саркисьян С.М. Указ. соч. С. 63.

[24] РСФСР: Административно-территориальное деление на 1 июля 1945 г. с приложением изменений с 1 июля по 31 декабря. 3-е изд. М., 1945. С. 123. Кроме Вачского, в Горьковской обл. тогда был и Вадский район, ошибочно указанный в записи о К.А. Кобозеве в ОБД «Мемориал».

[25] Великая Отечественная. Комдивы… 2014. Т. V. С. 1046–1048.


вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'