АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

"Очень хорошо, что Вы стали заниматься
собиранием сведений о русских рукописях…"

Из переписки В.Д. Бонч-Бруевича и В.Н. Тукалевского. 1932-1934 гг.


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 5 (2008 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Государственная политика по целенаправленному собиранию и изучению документальных свидетельств отечественной истории развернулась в начале 1930-х гг. У ее истоков стояли такие ученые и общественные деятели, как В.Д. Бонч-Бруевич[1], И.С. Зильберштейн[2], С.А. Макашин[3] и др. Именно благодаря им российские музеи и архивы являются богатейшими собраниями документальных и художественных материалов. Однако мы почти ничего не знаем о тех, кто за границей помогал выявлять, оценивать и приобретать бесценные источники. К таким незаслуженно забытым подвижникам относится и библиотековед, библиограф, журналист Владимир Николаевич Тукалевский, личный фонд которого хранится в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ. Ф. Р-5777).

В.Н. Тукалевский родился в 1881 г., по другим сведениям, в 1882 г., в Полтаве. После окончания местной гимназии в 1900 г. поступил на физико-математический факультет Киевского университета. Учебу оставил из-за студенческих волнений и закрытия университета. На следующий год был зачислен на агрономическое отделение Киевского политехникума и одновременно работал в библиотечном отделе Киевского общества грамотности, рецензировал книги, составлял библиографические списки для народных библиотек, организовал в одном из пригородов Киева библиотеку для детей рабочих. В 1908 г. поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Участвовал в работе Общества народных университетов Санкт-Петербурга и создании при нем книжного магазина. Под руководством историка литературы профессора В.В. Сиповского исследовал философские и общественные течения XVIII в., историю русского масонства. Его научные труды университетского периода, опубликованные в сборнике "Масонство в его прошлом и настоящем" (М., 1914) и в других изданиях, благодаря широкой источниковой базе не утратили своего значения. Окончив университет, в 1911-1918 гг. работал в Управлении по делам мелкого кредита при Государственном банке, в журналах "Кооперация", "Сплотчина", был ответственным секретарем "Хроники учреждений мелкого кредита", ответственным редактором "Вестника мелкого кредита", активно сотрудничал с другими изданиями ("Голос минувшего", "Наша жизнь", "Театральная Россия"). Участвовал в работе Толстовского музея в Санкт-Петербурге. После октябрьских событий 1917 г. уехал с семьей в Териоки (Финляндия), жил в доме своего тестя биолога и писателя Н.П. Вагнера (1829-1907). В Финляндии Владимир Николаевич руководил агентством "Политические известия", участвовал в организации русской школы и скаутских лагерей для детей российских беженцев, в международных кооперативных съездах.

В конце 1923 г. Тукалевский обосновывается в Праге. Возглавляет библиотеку Земгора, в начале 1924 г. становится директором Русской (с 1927 г. Славянской) библиотеки, организованной МИД Чехословакии. До 1929 г. руководит библиотекой, а затем заведует ее русским отделом. При активном содействии Владимира Николаевича туда поступают личные собрания русских историков, литературоведов, искусствоведов, юристов, экономистов, хранивших свои книги в разных странах. Он передает библиотеке и свое личное собрание (около десяти тысяч томов). После московского показательного процесса над Г.Е. Зиновьевым и Л.Б. Каменевым в августе 1936 г., на котором по злостной клевете прозвучала и фамилия руководителя русского отдела Славянской библиотеки, его увольняют со службы, запрещают там появляться, правда, до конца года сохраняют жалованье. Все предпринятые им попытки восстановить доброе имя, включая обращение в МИД Чехословацкой Республики, успеха не имели. В декабре 1936 г. Тукалевский скончался. Директор Русского заграничного архива (РЗИА) в Праге Ян Славик[4], понимая необоснованность обвинения, писал по случаю кончины Владимира Николаевича: "Каков бы ни был результат этого скандального разбирательства, вклад Тукалевского в создание Славянской библиотеки, одной из самых замечательных культурных ценностей нашего государства, остается огромным" [5].

Собирательскую деятельность Тукалевского отражают документы его личного архива, который РЗИА в 1939 г. приобрел у дочери Владимира Николаевича Т.В. Голуб-Мариновой[6]. В 1946 г. фонд в составе РЗИА поступил в ЦГАОР СССР (с 1992 г. ГАРФ). В нем 1039 ед. хр. за 1890-1936 гг. Кроме биографических материалов, рукописей опубликованных и неизданных работ, представлены документы о создании Славянской библиотеки, значительном вкладе Владимира Николаевича в ее комплектование по книгообмену с библиотеками СССР. Уже в 1926 г. библиотека получала более ста журналов.

"Мы обращаемся к Вам с предложением посылать нам Ваши издания и со своей стороны, одновременно с этим письмом, направляем Вам наши издания, так и другие издания по славянским вопросам,- писал он в одном из писем руководителю Института славяноведения АН СССР Н.С. Державину[7]. - Мы просим также оказать нам содействие по получению нами некоторых изданий Всесоюзной Академии наук и, прежде всего, вновь выходящего с 1931 г. "Вестника Академии", а также "Докладов Академии"* за 1931 г." [8]. В другом письме (16 ноября 1935 г.) председателю Всесоюзного общества культурных связей с заграницей А.Я. Аросеву[9] Владимир Николаевич просит "любезного содействия в установленном обмене хотя бы с частью учреждений, а именно университетами в Казани, Перми, Смоленске и Ленинграде". Далее он продолжает: "В первую очередь мы желали бы получить от них периодические издания по отделу общественных книг" [10]. Огромный интерес Тукалевского к русской культуре обусловил также его бескорыстную помощь российским коллегам в формировании рукописных отделов музеев и библиотек, архивов. Он вел обширную переписку с библиотечными, музейными работниками, коллекционерами. Оказывал И.С. Зильберштейну, С.А. Макашину, другим ученым содействие в получении зарубежных изданий, сообщал об имеющихся в зарубежных архивах и частных собраниях документах в соответствии с научными интересами своих корреспондентов.

Среди них - один из организаторов и первый директор Государственного литературного музея в Москве[11] В.Д. Бонч-Бруевич (1873-1955). В.Н. Тукалевский знал Владимира Дмитриевича с 1907 г., "когда он был зав[едующим] издательством "Вперед"", а Владимир Николаевич работал в издательстве "Земля" [12]. Они вместе занимались в Библиотеке Академии наук. Когда Тукалевского арестовали в 1918 г. и он сидел в ЧК на Гороховой улице, то Бонч-Бруевич помог ему выйти на свободу. Свою встречу со старым знакомым в Славянской библиотеке в Праге в сентябре 1930 г. Тукалевский описывает так: "Пришел он в библиотеку вместе с Аросевым, полпредом в Праге. Он не только не изменился, но как будто помолодел, был он очень любезен и довольно трогателен. Во внешнем обращении тоже он не изменился и не казался отравленным властью, а ведь он был до смерти Ленина управляющим делами Совета народных комиссаров" [13]. При встрече Владимир Дмитриевич рассказал своему коллеге о предполагаемом издании в Москве сборников материалов по "различным дореволюционным вопросам", пригласил Тукалевского к сотрудничеству. После памятной встречи этих двух представителей российской культуры началась и продолжалась до конца жизни Владимира Николаевича переписка, свидетельствующая об огромном интересе Тукалевского к работе Литературного музея и являющаяся источником для изучения истории русской эмиграции и ее связей с общественными деятелями, музейными, библиотечными работниками, учеными советской России. Она также содержат малоизвестные факты о работе В.Д. Бонч-Бруевича, его коллег в 1930-е гг. по розыску и собиранию творческих рукописей, сведения о частных документальных собраниях представителей первой волны российской эмиграции.

Для публикации отобраны 8 писем. Следует отметить, что письма В.Д. Бонч-Бруевича являют собой в основном машинописные подлинники с авторской правкой. За 1930 г. встречаются и автографы. Корреспонденция В.Н. Тукалевского - в виде машинописных копий, как правило, без указания адресата и подписи, которые проставлялись в письмах перед отправкой. При публикации они воспроизводятся в квадратных скобках.

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Н.С. Зелова.

* Так в документе, правильно - "Вестник Академии наук СССР", "Доклады Академии наук СССР".


[1]Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич (1873-1955) - советский государственный и общественный деятель, профессиональный революционер, большевик. После Октябрьской революции управляющий делами Совнаркома (до октября 1920 г.), главный редактор издательства "Жизнь и знание". В 1920-1929 гг. организатор и руководитель подмосковного опытного совхоза "Лесные поляны", продукция которого прежде всего направлялась партийно-государственной номенклатуре. В 1918-1919 гг. руководитель издательства ЦК РКП(б) "Коммунист". С 1920 г. занимался научной и журналистской работой. С 1930 г. возглавлял организованный им Литературный музей в Москве, с 1946 г. директор Музея истории религии и атеизма Академии наук СССР в Ленинграде.

[2]Зильберштейн Илья Самойлович (1905-1988) - литературовед, искусствовед, коллекционер, доктор искусствоведения. Один из организаторов и редакторов сборников "Литературное наследство", издающихся с 1931 г.

[3]Макашин Сергей Александрович (1906-1989) - литературовед, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РСФСР, автор трудов о М.Е. Салтыкове-Щедрине. Один из редакторов "Литературного наследства".

[4]Славик Ян (1885-1976, [1974]?) - чешский историк, директор РЗИА в 1928-1939 гг.

[5]Цит. по: Ильина О.Н. В.Н. Тукалевский - библиотекарь, библиофил // Библиография. 2008. № 2. С. 89.

[6]Тукалевская Тамара Владимировна (по первому мужу - Голуб, во втором браке - Маринова) - поэтесса, в 1930-е гг. входила в поэтическое объединение "Скит". Умерла в 1965 г. в Женеве.

[7]Державин Николай Севастьянович (1877-1953) - филолог-славист, историк, действительный член АН СССР (1931 г.). В 1931-1934 гг. директор Института славяноведения АН СССР (Ленинград).

[8]ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 540. Л. 271.

[9]Аросев Александр Яковлевич (1890-1938) - государственный деятель, писатель. В 1918 г. комиссар Главброни и Главвоздухофлота, в 1919 г. заведующий Госиздатом Украины, в 1920 г. председатель Верховного революционного трибунала на Украине. С 1921 г. советник Полпредства СССР в Риге, с 1924 г. заведующий отделом печати Полпредства СССР в Париже, в 1927-1928 гг. полпред СССР в Литве. Позднее на дипломатической работе в Чехословакии. В 1934-1937 гг. председатель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей. Арестован в 1937 г., расстрелян. Реабилитирован. Автор романов, рассказов, пьес (в печати выступал с 1916 г.).

[10]ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 540. Л. 229.

[11]Начало музейной коллекции было положено постановлением Совнаркома СССР 1931 г. о создании Комиссии по подготовке и организации Центрального литературного музея под руководством В.Д. Бонч-Бруевича. В 1933 г. был открыт Центральный музей художественной литературы, критики и публицистики. Через год его хранилища объединили с Литературным музеем при Публичной библиотеке им. В.И. Ленина (специальной вспомогательной библиотекой, которая существовала с 1921 г. и служила для коллекционирования литературных рукописей и личных фондов) в Государственный литературный музей (ГЛМ). Он стал одним из крупнейших и богатейших хранилищ рукописей литературных произведений, а также документов зарубежной архивной Россики, собранных как в Советском Союзе, так и за рубежом (свыше 3 млн документов, 100 тыс. ед. графических материалов и более 130 тыс. книг), главным центром научных исследований отечественной и зарубежной литературы, выпускавшим несколько серий публикаций архивных документов и каталогов. В 1941 г. значительная часть фондов передана в созданный Центральный государственный литературный архив СССР (ныне - РГАЛИ).

[12]ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 396.

[13]Там же.

вверх

№ 1-8
Из переписки В.Д. Бонч-Бруевича и В.Н. Тукалевского
о необходимости поиска документов по истории России за рубежом

27 декабря 1932 г. - 16 марта 1934 г.

№ 1
В.Н. Тукалевский - В.Д. Бонч-Бруевичу

27 декабря 1932 г.

[Многоуважаемый Владимир Дмитриевич!]

Прежде всего, хочу сообщить Вам относительно фотографа. Дело это несколько задержалось ввиду того, что фотограф, который делал Вам материал, отсутствовал. А без него нельзя было получить большие скидки. Теперь дело обстоит так:

Размер 10 х 15 15 крон, негатив с копией.
Каждая следующая копия - 2 кроны.   
Размер 13 х 18 26 крон, негатив с копией.
Каждая следующая копия - 3,5 кроны.
Размер 18 х 24 40 крон, негатив с копией.
Каждая следующая копия - 7,5 кроны.

В настоящем случае он удешевил. В прошлый раз он брал с Вас не 15 крон, а 17 крон. Возможно, что при большом количестве снимков он еще снизит. Лучше всего, когда у Вас выяснится, сколько снимков надо сделать, сообщите мне, я еще раз переговорю, и тогда можно будет устроить так, чтобы он предложил официально свое предложение. С большой охотой можно было бы устроить также наблюдение и контроль при производстве снимков, чтобы не произошло ошибок в случае, если будет два автографа на одной пластинке, а также чтобы не произошло путаницы в надписях.

Весьма Вам признателен за сообщение относительно содержания "Звеньев" [1]. Жду с большим интересом выхода номеров.

Что касается музея, то не только читал в "Л[итературном] н[аследстве]" Вашу статью, но и на основании ее написал в иностранную печать статью о музее. С большим удовольствием постараюсь сделать, что можно для получения материалов. Дело в том, что те предложения, которые к нам поступают, приходится отклонять за недостатком на это дело ассигновок. Кризис отразился и на нас. Только хватает средств на покупку книг, да и то в сокращенном размере. Теперь, зная, что можно устроить материал для музея, буду иметь это в виду. Из того, что поступало из предложений за последнее время, могу обратить Ваше внимание на следующее. К сожалению, непосредственный адрес владельца мне неизвестен, так как предложение поступило через одного провинциального архивариуса. В Голландии проживает какая-то быв[шая] княжна, у которой будто бы имеется неопубликованное стихотворение Пушкина (12 строк) по вопросу освобождения крестьян от рабства. Пока я запросил, чтобы прислали текст, но ответа не получил. Хотела она за него 2000 чешских крон.

Далее, в Праге имеются те четыре автографа Пушкина, текст которых опубликован в каталоге выставки, который Вам послал. Любопытно, что три автографа из разных источников написаны на одинаковой бумаге, с пометками штемпеля Публичной библиотеки в СПб. В это время Пушкин там, по-видимому, работал (над Пугачевым?). Имеются в Праге различные автографы половины XIX столетия у Зарецкого, владельца пушкинской коллекции. Кое-что есть любопытного. Есть у него и автографы современные (автобиография Есенина, частично опубликованная). Имеется любопытный автографический материал у Ал. Ремизова[2] в Париже вместе с его собственными рисунками к "Взвихренной Руси", а также иллюстрации его к тем произведениям его, которые раньше были запрещены цензурой. В Праге имеется пачка писем Победоносцева[3]. С содержанием их еще не ознакомился. Имеется также пачка писем Меньшикова (нововременца), тоже содержания еще не знаю. Эти обе пачки находятся в частных руках. Но на что особенно внимание обратить следует, это на архив Репина[4]. Там есть автографы Толстого (его дочь нам предлагала их купить), имеется часть воспоминаний Репина, до сих пор не опубликованных. Рукопись эта находится в Париже, где, как мне писала дочь Репина, предполагалось ее издать. Архив Репина частью находится в Финляндии, частью в Париже. Но в нем есть интересные материалы.

Пишу Вам о том, что сейчас приходит на память. Но в Берлине есть ряд материалов в частных руках, вывезенных русскими эмигрантами и постепенно распроданных, кое-что несколько лет пробовали продавать у антикваров, но не продали, ибо хотели слишком дорого, имеется различный материал в славянских странах, так как славяне собирали переписку с русскими писателями и политическими деятелями. Вопрос сводится к двум положениям. Первое: надо это так организовать, чтобы не "раздразнить гусей", чтобы тоже не вздуть цены. Второе: надо иметь средства, которые музей, по-видимому, имеет, но чтобы публика не решила удвоить и утроить цены, как это было, когда узнали, например, несколько лет назад, что американцы скупают русские рукописи, главным образом документы Гражданской войны и революции вообще. Что касается формы, как организовать приобретение, то над этим надо особенно подумать, считаясь со специфическими условиями местной жизни. Относительно снятия фотографий, приходилось бы дей[ствительно] (1) … обещать владельцам, что будет указано местонахождение оригинала. Относительно архива Чирикова[5], то по наведенным мною справкам, он никуда не продан и находится у его жены в Праге. По-видимому, она пока его не продаст. Относительно архива, о котором Вы пишете, то специального литературного отделения там нет. Есть собрания писем (Лескова, Кропоткина, Мечникова и ряда политических деятелей), но, главным образом, материалы, касающиеся политики: Гражданской войны и революции. Более подробно сообщу Вам особо. Относительно копий с писем надо было бы обратиться к Министерству иностранных дел в Праге, так как Архив(2) [6] находится в его владении, хотя в совете Архива и имеются в большинстве русские политические эмигранты.

Приветствую предстоящую "Летопись музея". Это само собой должно было организоваться ввиду того, что "Звенья" не могут вместить всего материала. Что касается "Лит[ературного] наследства", то, как нам сообщили из Ком[мунистической] академии[7], это издание переходит на форму сборников. Все же считал бы желательным сохранить это издание, которое носит более боевой характер. Необходимо, чтобы было место для тех из писателей, которые хотят реагировать на "наследство" с критической точки зрения во вводных статьях и примечаниях и таким образом ставить "наследство" в перспективу текущих интересов. Это важно даже как документ эпохи, не говоря уже о том, что таким путем "Звенья" смогут сохранить места для своей работы(3) . Конечно, нужен строгий отбор материала для того и другого издания. Когда я запрашивал Вас относительно гетевского номера, тогда же обратился и к редакции "Лит[ературного] н[аследства]" и получил от них любезное письмо с разными вопросами. Ответил им, но не останавливался на разграничении работы между "Звеньями" и "Л[итературным] н[аследством]". А для дальнейшего это весьма важный вопрос. Должен сказать, что и отношение на Западе к обоим изданиям несколько отлично, хотя оба пользуются большим интересом. Но в то время, как о "Звеньях" от всех приходилось слышать самые лучшие отзывы, о "Л[итературном] н[аследстве]" были замечания, что некоторые статьи (вводные) слишком публицистические, выражающие лишь мнение авторов, без доказательств, основанных на материале. По-видимому, все-таки для "боевых" [сборников] "Л[итературного] н[аследства]" нужно подбирать и более "боевой" материал. Но это лишь вскользь.

Письмо и так затянулось, а хотелось бы еще сказать о разных делах. Особенно о том, что в задачи музея должны входить также организация библиографической помощи, а также снабжение западных исследователей снимками с различных рукописей, хранящихся в СССР. К нам постоянно обращаются с подобного рода просьбами. В настоящее время за границей большой интерес к русским материалам и пишутся исследования по различным вопросам литературного, экономического, не говоря уже о политических работах, исторического и географического характера. Часто бывают нужны копии определенных писем, автографов и часто фотографии рукописей как XIX в., так и более ранних, доходящих до глаголических отрывков. Обращаются с подобными просьбами к нам, но за неимением центра, куда бы можно было обратиться, нам приходится отказывать или снабжать специалистов плохими репродукциями, которые оказываются в наших библиотечных собраниях. А Вы знаете, что иностранцы обычно требуют очень подробный и точный материал. Бывали случаи, когда некоторых из ученых я прямо направлял в архивы Москвы и Ленинграда для непосредственного изучения источников. Потом они снова возвращались в Прагу и здесь дорабатывали тот монографический материал, который не успели использовать в СССР. Но это могут делать американцы или англичане. Остальная научная публика готова заплатить большие деньги, только бы получить то, что им нужно для своего исследования. Не доверяют копиям, хотят иметь фотографии. Идут с фотографированием так далеко, что, являясь в библиотеку, чтобы не делать выписок, фотографируют особыми аппаратами страницу за страницей статьи из каких-либо журналов или редких изданий. Делают это как кинооператоры.

Очень важно было бы, если бы у вас образовался такой центр. Это было бы не так много работы. Важна лишь точность и аккуратность в работе и наличность специалистов, которые могли бы давать необходимые справки. Важно было бы поддержать тот интерес, который в настоящее время имеется (о широте и формах его мог бы сообщить особо) у европейских и американских ученых и специалистов. Так часто приходится выслушивать жалобы, что от русских так трудно добиться получить нужный научный материал, тем более что в дореволюционные времена издание документов носило весьма неевропейский характер, и они это хорошо знают. Постоянно приходится слышать жалобы и даже читать. Возьмите только что вышедший том "Истории России" на французском языке в Париже[8], где проф. Нидерле[9] сразу же указывает, что для статьи "трудно или совсем нельзя было получить новейшего материала". Сейчас я указываю только на пожелание, чтобы Лит[ературный] музей ввел в свою деятельность такого рода функции. Если бы Вы нашли вопрос интересным, можно было бы подробнее обо всем сказать.

О других вопросах буду писать в следующий раз. Теперь же позвольте пожелать Вам всего наилучшего. Крепко жму руку

[Тукалевский]

Ваше сообщение в "Известиях" об иностранных материалах в "Звеньях" уже попало в европейскую печать.

Помета: "27.XII.32. Бонч-Бр[уевич]" (4) .

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 244-247. Копия.

вверх

№ 2
В.Д. Бонч-Бруевич - В.Н. Тукалевскому

16 апреля 1933 г.

Многоуважаемый Владимир Николаевич!

Я давно получил Ваше письмо и с нетерпением жду от Вас уведомления, что удалось Вам сделать по поводу приобретения нескольких автографов, о которых Вы мне писали еще 12 февраля 1933 г. [10]

Кстати, мне сообщили, что в новом Русском музее[11] появились письма Л.Н. Толстого в подлинниках. Нам совершенно необходимо было бы выяснить, правда ли это или нет? Если правда, то нельзя ли их заснять, так как они крайне нам необходимы для нашего издания Полн[ого] собр[ания] сочинений Л.Н. Толстого[12]. Был бы премного благодарен, если бы Вы это сделали. Сколько будет стоить, - совершенно немедленно Вам деньги переведем.

На те вопросы, которые Вы мне задали по поводу различных рукописей Фонвизина и других, сейчас мне несколько затруднительно Вам ответить, ибо я перегружен другой работой, а именно - устройством самого музея. Когда мы немножечко разберемся в делах нашего музея и организуемся как следует, то, конечно, мы с радостью будем отвечать на все такие вопросы, которые нужны научным деятелям по их исследованиям, так же и относительно заснятия. Все это мы наладим, но только надо некоторое время ждать.

С.Макашин, который к Вам обратился за материалами о Щедрине, занимает должность одного из секретарей "Литературного наследства" (5) и является очень хорошим деятелем, молодым ученым и исследователем. Меня заинтересовало, какие материалы о Щедрине Вы хотите опубликовать? Сообщите мне об этом.

О письмах Толстого, пожалуйста, разузнайте поскорее, т[ак] к[ак] это очень нужно нам для нашего издания.

Всего наилучшего

Зам. пред. Комиссии по устройству
Центрального литературного музея
Влад. Бонч-Бруевич(6)

P.S. Я уже продиктовал Вам письмо, когда получил от Вас, от 4 апреля(7) . Меня очень радует, что Вы пишете, что Вы имеете цены на некоторые рукописные собрания, о которых раньше писали. Пожалуйста, сообщите мне их как можно скорей.

Если у Вас готова статья по поводу палеографических вопросов в отношении орфографии Пушкина, то присылайте ее, я думаю, она будет интересна.

Мой доклад о Литературном музее, о котором писали газеты(8) , не состоялся по совершенно неожиданной причине: 2 апреля в нашей семье умер старший сын[13] моей жены[14] и, конечно, нам 3 апреля было не до того, и я просил снять мой доклад.

Рецензии на "Звенья" прошу мне высылать.

Наш Центральный литературный музей еще более стал оформляться: ему придано окончательно название - "Центральный музей художественной литературы, критики и публицистики". Он переходит в новое, более обширное помещение, адрес которого я Вам вскоре сообщу.

Всего наилучшего

Влад. Бонч-Бруевич

Письма прошу адресовать:
Москва, 9, Больш[ой] Кисловский пер., д. 5, кв. 2.

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 23-23 об. Подлинник.

вверх

№ 3
В.Н. Тукалевский - В.Д. Бонч-Бруевичу

Прага8 июня 1933 г.

Многоуважаемый Владимир Дмитриевич!

Прежде всего, сообщаю Вам относительно переговоров с проф. Славиком. Письмо Ваше он получил[15]. Но очевидно придется действовать еще какими-либо иными путями. Он говорит, что как научный работник сам понимает важность публикации толстовских материалов. Но ему приходится считаться с тем, что в Архиве имеется совет, состоящий из эмигрантских группировок, которые, в известной части, стоят на непримиримой точке зрения в отношении учреждений, хотя бы и культурного характера, находящихся на территории Союза. Он просит Вам сообщить, что передача для воспроизведения писем Толстого в Москву возбудит в среде эмиграции разговоры о том, что Архив "передает документы" большевикам и в связи с этим может прекратиться дальнейшее поступление документов в Архив вследствие противодействия со стороны особенно правых элементов, которые не особенно охотно делают это и теперь, опасаясь различных возможностей. Подумайте об этих обстоятельствах, Владимир Дмитриевич, и напишите мне свое предположение, как бы Вы думали лучше поступить. Я считаю, что добиваться получения хотя бы толстовских материалов все-таки следует. Тем более что министерство(9) , в ведении которого находится Архив, как Вам известно, охотно пошло бы на выдачу копий документов, когда это касалось его Славянской библиотеки[16].

Теперь относительно дальнейших дел. Во-первых, говорил с Зарецким[17], который имеет некоторые автографы. Он сам Вам напишет о своих предложениях. Коллекция его уже продана. Он хочет составить новую. Полагал бы, что если Вас это интересует, то следовало бы ему предложить составить одну-две таблицы, и пусть бы он их Вам переслал в Москву, а Вы бы вместе с пушкинистами определили [бы] научную и чисто показательную стороны его работы. То, что я видел у него, в смысле научного метода вызывает сомнения. Но в смысле воздействия на зрителя и притом широкого, массового - удачно, ибо красочно и показательно.

Далее насчет пушкинских автографов, то приходится говорить об автографах, которые были в коллекции Дягилева[18] и после его смерти перешедших к артисту балета Лифарю Сергею[19]. Его адрес прост: м-сье Серж Лифарь, "Гранд-опера", Париж. Там есть весьма ценные материалы. Вопрос теперь в том, сами ли Вы обратитесь к нему, через кого-либо в Париже, или мне ему написать. Он или захочет дорого, или может просто даром отдать, так как в средствах он не нуждается. Он состоит главным балетмейстером Парижской оперы. Может быть, следовало бы действовать в данном случае через Прокофьева[20], который теперь, если не ошибаюсь, находится в Москве или Ленинграде. Далее Ремизов. У него имеется семь альбомов рисунков к "Взвихренной Руси", всего 200 картин в красках, за каждую картину он хотел бы 50 франков. Можно купить часть, но я думаю, если все купить, то он значительно уступит. Он имеет 23 документа писем В.Розанова[21] с его комментариями - хочет 2500 франков. Есть письма Блока, Соллогуба(10) [22], Мережковского[23], Волынского[24], Горького, Савинкова[25], Ромена Роллана[26] и других. Их довольно много, и цены он не определяет, но согласен все это продать общей массой. Кроме того, у него имеется 10 больших свертков вариантов к его рукописям и черновиков. Хотел бы все это тоже сплавить за известную сумму. Есть у него еще многие другие материалы и рисунки, и альбомы и т.д. Так, альбом "Взвихренная Русь" в деньгах и марках, начиная с 1914 г. и кончая нэпом, когда он уехал из Союза. Хочет он за этот альбом 500 франков. Думаю, судя по тому, что я видел, для посетителей музея это весьма выигрышный иллюстрационный материал. С Ремизовым можно торговаться. Но, конечно, надо дать ему такую сумму, чтобы ему было на что жить дальше. Он с этой точки зрения подходит. Кроме того, он все время делает альбомы с разными текстами, вместо писаний занимается таким монтажом. Ему можно даже заказывать нужный материал, и сделает он его превосходно.

Что касается писем в архивах: Суворина[27], Меньшикова, Победоносцева, Менделеева[28], Сеченова[29], Полонского(11) [30] и других, то вопрос в том, что владельцы их согласны продать, но не могут определить сумму за письмо. Есть интересные вещи. Может быть, подойти с точки зрения размера письма - в одну, две, три, четыре страницы и сделать коэффициент в связи с автором письма. А затем скажите мне, как вы расцениваете(12) при покупках такого рода письма? Мне это необходимо, чтобы я знал, как вести переговоры относительно продажи. Местных цен на рукописи русские здесь больше не существует и надо самим делать цены.

Еще хочу Вам сообщить сведения о рукописи Толстого, собственно большом письме, объявленном к продаже у букиниста Рудольфа Геринга, в Базеле. Это письмо заключает в себе разные замечания Льва Николаевича о своих семейных делах, причем в юмористическом тоне. Может быть, это письмо уже попало к Вам, тогда извините, что об этом пишу. Но я просил моих друзей иностранцев в разных крупных центрах сообщать мне сведения об русских рукописях. На всякий случай сообщаю Вам адрес этого антиквариата, так как, если Вы еще не получили это письмо, то Вам лучше вести с ним переговоры непосредственно.

Пока заканчиваю на этом свое письмо; о других делах в следующий раз. Работа о текстологии или палеографии Пушкина уже мною пишется и в скором времени пришлю Вам ее. Это будет небольшая рукопись. Хотел бы знать, когда Вы намерены выпустить и какие по содержанию номера "Звеньев". Сейчас принимаю меры, чтобы продвинуть информацию о "Звеньях" в английскую журналистику.

Кроме посланных Вам вырезок нового пока не было. Как появится моя большая статья, больше листа на немецком языке о Гете в СССР, где так много уделено внимания "Звеньям", сделаю оттиск и пришлю ее Вам. Цель ее - познакомить иностранного читателя с состоянием русской гетеаны(13) .

Видитесь ли Вы с Ионовым[31]? Я бы хотел высказать несколько замечаний по поводу рассылаемых Международной книгой "Книжных новинок", этих библиографических бюллетеней. Но не знаю, было ли бы это ему интересно.

Прошу Вас не задержать ответ на это письмо, так как у нас здесь в "европах" уже начинается летний сезон, и публика начинает разъезжаться на летние каникулы. Я лично уеду на весь август. Так что если можно сделать, то надо сделать в течение июля месяца. Как у Вас дела? Так много у вас работают. А здесь все понемногу перестает жить надеждами на успех многочисленных конференций… С большим интересом слушаю каждый день московское радио, особенно благодаря мощному передатчику. Причем новости из Москвы о загранице часто приходят раньше, чем узнаем о них из местных газет.

[Тукалевский]

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 241-243. Копия.

вверх

№ 4
В.Д. Бонч-Бруевич - В.Н. Тукалевскому

25 июля 1933 г.

Многоуважаемый Владимир Николаевич!

Давным-давно я получил Ваше письмо. Очень благодарю Вас за столь обстоятельные сведения по целому ряду литературных и музейных вопросов, которые Вы мне дали. Также благодарю за присылку портрета Тургенева и снимка Пражского национального музея, который я, конечно, передам в наш Центральный литературный музей, кстати сказать, утвержденный 3 июля особым постановлением Совнаркома как "Центральный музей художественной литературы, критики и публицистики". Так что мы теперь уже не Комиссия, а титульное учреждение, что очень важно для расширения нашей деятельности.

Я был бы рад получить от Вас фотографию Вашего славянского отделения "Клементинум", где также сохраняются рукописи Толстого и другие.

Кстати, сообщите, нет ли в Вашем музее других рукописей русских писателей, помимо Толстого, которые следовало бы фотографировать или переписывать. На днях профессору Славику будет написано письмо от главного редактора Полн[ого] собр[ания] сочинений Л.Н. Толстого - В.Г. Черткова[32], в котором он также со своей стороны обратится с просьбой дать фотоснимки с тех писем Л.Н. Толстого, которые хранятся в Национальном Русском музее.

Мне просто верить не хочется, что люди могут дойти до такого озлобления, что не будут выдавать документы для опубликования в полных собраниях сочинений. Мало ли сколько людей к нам, в наших хранилищах, обращаются для переснятия документов, и мы все это делаем, совершенно невзирая на то, каких они политических и общественных убеждений. Проф. Славик мне не ответил на мое письмо, что я считаю в высшей степени странным. Но это дело его. Мне самое важное, конечно, не его ответ, а документы, и потому надо всеми мерами стараться эти документы получить в фотографических снимках, так как они важны для литературоведения. А я вполне могу себе представить, что те эмигранты, которые там главенствуют, могут иметь такую отсталую, человеконенавистническую(14) точку зрения, что будут находить даже вредным публикацию документов, потому что ведь Гитлер, который является таким же бесшабашным белогвардейцем для Германии, как наши эмигранты для СССР, просто уничтожает пачками документы, разгромляет антиквариаты, библиотеки, музеи и пр. и т.п. учреждения. Неужели же культурные люди, говорящие на русском языке, будут следовать этому примеру? А так как этот музей находится в руках Чехословацкого правительства, то думаю, что Чехословацкое правительство, всегда интеллигентно относившееся к задачам заснятия документов, вероятно, и в этом случае отнесется вполне сочувственно. Я попробую, может быть придется нам встать на этот путь.

От пушкиниста Зарецкого я получил список автографов и длинное письмо и надеюсь в скором времени ему ответить. Теперь лето и это сделать скоро немножко затруднительно, так как фондовая комиссия собирается редко ввиду того, что ее члены пользуются летним отпуском.

Сергею Лифарю в Париж, у которого находятся подлинники Пушкина, я сейчас же написал письмо, но это не только не исключает, но наоборот, я очень прошу Вас, чтобы Вы ему писали.

Что касается Ремизова, то, конечно, мы могли бы приобрести у него весь его литературный архив, но нужно знать точно список этого архива и установить окончательную цифру, что он хочет получить, так как платить какие-либо особо большие деньги, конечно, нельзя.

Точно так же очень необходимо подробно разузнать об архивных документах и письмах, находящихся в частных руках, будь это письма Суворина, Меньшикова, Победоносцева, Менделеева, Полонского и других. Надо получать маленькие описи этих архивов и точную сумму, которую желают получить за них. Цены на такие письма у нас твердо установились, и мы очень хорошо знаем, что за них можно платить. И, во всяком случае, эти цены не бог весть какие большие.

Очень благодарю Вас за сообщение о рукописи Толстого, находящейся у букиниста Рудольфа Геринга в Базеле. Я написал об этом в Германию и надеюсь, что оттуда нам купят этот автограф. Если не удастся из Германии, то буду просить кого-либо из других наших представителей. Если что узнаете по этому поводу у других букинистов, пожалуйста, сообщайте. Все, что будет напечатано в заграничной иностранной печати о "Звеньях", прошу высылать мне.

С Ионовым я часто вижусь; будет очень хорошо, если Вы ему напишете прямо на "Международную книгу" Ваши соображения по поводу издания "Книжных новинок", а также по поводу распространения(15) наших изданий в Праге. Он, конечно, с удовольствием выслушает все Ваши советы, безусловно, воспользуется ими, раз их только можно будет осуществить.

Культурное, так же как и всякое другое строительство, у нас буквально кипит. Какие огромные размеры это все принимает, достаточно Вам сказать, что по особому распоряжению нашего правительства в настоящее время заканчивается сдача уже хорошо отпечатанных и переплетенных 45 миллионов учебников для низших школ, которые были все отпечатаны в течение пяти месяцев. Это стандартизированные учебники. Так что к открытию школ решительно все школы во всем нашем Союзе будут снабжены учебниками, в нынешнем году будет совершенно разрешен вопрос с учебниками средних и высших школ, для которых печатается все это в огромных сотнях тысяч экземпляров. У нас ведь все колоссальные цифры.

Я очень хотел бы приобрести для нашего музея все выпуски открытых писем(16) , на которых изображены наши писатели, образцы которых я видел в портрете Тургенева, который Вы мне прислали. Прекрасно все это исполнено.

Если возможно, пришлите мне. Всего наилучшего.

Зам. пред. Комиссии по устройству
Центрального литературного музея
Влад. Бонч-Бруевич

Письма прошу адресовать: Москва, 9, Больш[ой] Кисловский пер., д. 5, кв. 2.

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 49-50 об. Подлинник.

вверх

№ 5
В.Н. Тукалевский - В.Д. Бонч-Бруевичу

Прага17 августа 1936 г.

Многоуважаемый Владимир Дмитриевич,

много было всяких обстоятельств, по которым не мог Вам написать. Прежде всего, ждал возвращения т. Ситковского, который должен был привезти мне результаты своей беседы с Вами. Кроме того, после осеннего отпуска должен был почти месяц заниматься разными поручениями по библиотечным делам со стороны нашей администрации. Наконец, главное: почти месяц должен был затратить на переезд свой в Прагу. Я жил в 18 километрах от Праги и ездил каждый день по железной дороге, на что уходило много времени. А работы все прибавлялось. Надо было переезжать, найти квартиру и затем везти книги, а это очень сложная работа. Только теперь все уже закончено. И как раз на этих днях у меня был т. Ситковский и мы вели с ним очень подробную беседу обо всех делах.

Я согласен с Вашей точкой зрения о том, что лучше всего было бы иметь специального человека, который мог бы разузнавать о материалах для Вас интересных. Тем более, это было бы возможно теперь, когда Вы уже работаете как официальное и самостоятельное учреждение. Чему я рад и с чем Вас искренно поздравляю, так как действительно только благодаря Вашей энергии и Вашему знанию дела и любви к нему удалось начать и теперь поставить такое важное дело, как Литмузей. Моя же забота теперь в том, чтобы выявить возможно больше материалов русского происхождения за границей. Я особенно хлопочу о том, чтобы, по крайней мере, зарегистрировать, где и что есть за границей и в каких библиотеках или архивах что находится. А материал есть. На этих днях открываю почту. Пакет. Из Исторического музея в Пильзни. (Это небольшой город в Чехословакии.) Через нас выписывали для одного из работников разные рукописи для его работы над перепиской чешского писателя Фрича[33]. Смотрю: одно письмо на французском языке и подписано: Герцен. Другое письмо, среди разных других корреспондентов, на немецком языке и подписано: Бакунин. Что Вы на это скажете? Оба письма не опубликованы, хотя содержание их очень незначительно. Пока посылаю Вам их сигнатуры, но эти письма будут сфотографированы. На этих же днях приехал к нам из Страсбурга работать над русскими книгами один доцент. Оказывается, у них в Страсбурге в библиотеках есть разные исторические рукописи на русском языке или же касающиеся России на немецком языке, особенно донесения послов иностранных. Есть рукописи XVII, XVIII и XIX вв. Дал мне слово, что пришлет опись всего. Получил письмо из Цюриха, оказывается, там имеется переписка русских людей с Лафатером[34]. Между прочим, Карамзина и других, есть и переписка русских масонов. Вернулся из Лондона проф. Дворник, я ему много помогал при собирании материалов для его книги. Это чех, университетский профессор, очень милый. Привез мне ряд сигнатур русских рукописей, находящихся в лондонских книгохранилищах. И т.д…

Я занялся теперь выяснением путем особой анкеты, где и при каких библиотеках имеется Славика, в первую очередь, конечно, русская. Анкету произвожу от имени Международного библиопсихологического института. Они согласились дать мне свою фирму, а ответы по анкете я получаю на свой адрес. Для большей объективности пришлось взять именно международную организацию. Результаты этой анкеты будут иметь важное значение. Сообщаю Вам об этих делах, чтобы Вы были осведомлены.

Теперь относительно лица, которое могло бы нам помогать в этом деле. Пока я еще не остановился определенно. Был у меня Богатырев[35]. Может быть, Вы его знаете. Он собирал в архивах материал для Полонского и Стеклова[36] по Бакунину. До сего времени он был лектором русского языка в Германии, но теперь из-за гитлеровщины должен был вернуться в Чехию. Просил работы. Я ему не говорил никаких подробностей и для кого работать, но сказал, что надо собирать по архивам и у частных лиц русские материалы. Он хочет, чтобы ему дали аванс в 1500 чешских крон, включая сюда разъезды, и потом рассчитывать его по определенной расценке, взаимно установленной, от листа. У Вас был опыт в этом отношении с женой Якобсона[37]. Конечно, я не хотел бы связывать дело с одним лицом. Можно было бы привлечь еще кого-либо из молодежи, которая бы честно работала для Литмузея. Но прошу Вас сообщить Ваше мнение по этому поводу.

Далее, прошу сообщить, какие примерно у Вас расценки для покупки отдельных писем в две-четыре страницы за письмо средней известности автора и более известных. Это мне необходимо для ориентировки, так я не знаю, что предлагать. Зарецкий, например, считает за письмо 8 герм[анских] марок. Это дорого.

Относительно Ремизова дело обстоит так, что только рисунки его и альбомы находятся сейчас в "свободном" виде, остальное находится в его квартире, в Париже, куда он попасть не может, так как задолжал 5000 франков. Живет где-то у знакомых. Всего рисунков в альбомах 1141 (о содержании этих альбомов я Вам писал). Считал он за рисунок 50 франков, но теперь вместо 57 тыс. франков он хочет 30 000 франков. Предложите ему сумму более для Вас приемлемую. Когда он получит деньги, рассчитается с квартирой, тогда может получать и архив, где есть интересные письма разных людей. Некоторые рисунки с текстом. Есть текст и в альбомах.

Продолжаю вести переговоры относительно репинского архива. Задержку в этих переговорах Вам изложил т. Ситковский.

Прошу сообщить, как лучше было бы отправлять Вам разные материалы, которые подошли бы для музея. Это печатные материалы, которые я имею для Вас в качестве дара от меня или от других лиц выпрошенные. Я не хотел бы посылать их почтой, так как не хотел бы дорого платить за пересылку. Сейчас, например, я собрал кое-что по тургеневскому юбилею за границей. Потом это будет собрать довольно трудно. Получается же целая коллекция. Имеются библиографические записи, есть и печатные экземпляры. Кое-что можно было бы из более ценного приобрести. Опять же, Вы знаете о ряде рукописей Пушкина, которые нашлись в Белграде. Имеется уже об этом литература. Интересует ли Вас этот материал? Нашлись новые рукописи в Париже в Национальной библиотеке, особенно переводы иностранцев из русских авторов XVIII в. Пишут об этом в газетах. Интересно ли это Вам? Конечно, собирать все и невозможно, и трудно, и лишнее. Но более выдающееся все же, мне кажется, надо было бы регистрировать, тем более, что Ваш музей имеет актуальное значение, чтобы он мог откликаться на современную жизнь. А заграницу исключить нельзя.

Написал Вам много и буду ждать Вашего ответа. О дальнейшем буду еще писать. Теперь имею больше свободного времени.

Позвольте же пожелать Вам все доброго. Крепко жму Вашу руку.

[Тукалевский]

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 235-237. Копия.

вверх

№ 6
В.Д. Бонч-Бруевич - В.Н. Тукалевскому

22 ноября 1933 г.

Многоуважаемый Владимир Николаевич!

Я получил Ваше большое письмо, которое из Праги ушло 4 ноября(17) . Это прекрасно, что у Вас с Ситковским сложились такие хорошие отношения. Я убежден, что вы поможете ему в целом ряде литературоведческих отношений.

Очень хорошо, что Вы стали заниматься собиранием сведений о русских рукописях, разбросанных по различным музеям. Нельзя ли это дело поставить возможно шире, и мы охотно стали бы публиковать эти сведения в "Бюллетенях" нашего музея, которые начнутся печатанием с 1 января [19]34 г. Они будут выходить каждые два месяца. Первый выпуск будет посвящен Тургеневу, материалы о котором в большом количестве имеются в нашем музее. Размер бюллетеней будет 5-6 листов. В них около листа будет отведено для всевозможных сведений, касающихся архива и музея, и, в частности, там будут публиковаться сведения о всех разыскиваемых или разысканных архивах и рукописях. Самые же "Бюллетени" будут посвящены научному описанию рукописей, которые находятся в нашем музее. Если бы Вы время от времени давали мне сведения о рукописях, находящихся в различных музеях, начав со своего собственного музея или Национального, или Русского, который находится выше Вас этажом, и выписали бы все, что там имеется, - это было бы прекрасно! Мы эти сведения издавали бы в приложении, которое мы с удовольствием расширили бы. Таким образом, эти сведения поступили бы в научный оборот, и мы воспользовались бы ими для своих собственных работ.

Меня чрезвычайно заинтересовало письмо Герцена к Бакунину, которое Вы нашли в бумагах, присланных Вам из Исторического музея в Пильзне. Конечно, его сейчас же надо сфотографировать и прислать нам. Я очень прошу Вас это сделать и заснять именно для нашего Центрального музея художественной литературы, критики и публицистики. Все, что будет стоить, Вам сейчас же уплатит т. Ильин[38], один из советников посольства, с которым прошу Вас познакомиться. Деньги нашего музея у него всегда имеются. Также надо поступить и с другими т[ому] п[одобными] рукописями. Очень хорошо, что из Страсбурга Вам также хотят прислать такие же описания рукописей.

Переписку Карамзина, которая находится в Цюрихе, надо, конечно, немедленно сфотографировать, а также и переписку русских масонов, если их нельзя купить.

Как только у Вас будут готовы описания рукописей, хранящихся в каком-либо из музеев, пожалуйста, сейчас же пришлите мне, чтобы я мог в первом же номере опубликовать эти сведения.

Относительно лица, которое могло бы помочь нам в деле собирания рукописей, нужно говорить с тов. Ситковским, а также с тов. Ильиным. Какие установятся денежные отношения между этим лицом и нашими представителями, мне сказать очень трудно, так как все это нужно решать на месте. Я только всегда воздерживаюсь давать авансы, которые нередко не оправдываются, а самое лучшее - платить за уже исполненную работу. Так у нас поставлено дело в Варшаве, и там работа идет прекрасно, причем тот товарищ, который работает, получает весьма маленькое помесячное вознаграждение, так как эта его работа является не основной, а дополнительной.

Расценки на рукописи трудно сказать. Во всяком случае, мы покупали, если говорить в германских марках, как Вы пишете о Зарецком, очень редкие письма Тургенева по 5-8 марок, бывало и дороже, бывало и дешевле. Зарецкий дорого ценит свой архив. Он прислал мне свою опись, но невозможно платить столько, сколько он хочет получить за почти современные письма Ремизова и др. ему подобных. Иногда нам приходится какое-нибудь отдельное письмо покупать значительно дороже именно потому, что оно отбилось и находится в чьих-нибудь цепких руках. Здесь приходится действовать смелее и тратиться больше, лишь бы получить материал. Ремизовские рисунки, конечно, нельзя покупать за такую огромную сумму, как 30 000 франков. Я вполне понимаю, что, может быть, ему нужны деньги, что он нуждается, но согласитесь сами, что это целое состояние. За 30 000 франков мы покупаем громадные архивы с ценнейшими рукописями, а рисунки писателя, который еще жив и продолжает писать и который таких рисунков может нарисовать сколько угодно, не ценятся так дорого, как он думает.

Репинский архив, пожалуйста, не выпускайте. У нас есть уже очень много материала, касающегося Репина, и так бы хотелось этот архив еще более пополнить.

Я очень тронут был Вашим сообщением, что Вы собрали значительный печатный материал, который хотите в качестве дара от Вас и других лиц принести в наш музей. Я понимаю, что за пересылку в таком случае платить затруднительно, почему я и прошу Вас, познакомившись с тов. Ильиным, это Вы можете сделать через тов. Ситковского, или написав ему письмо, указав, что я просил Вас с ним познакомиться - тогда все эти материалы переправьте ему в наше полпредство, и они перешлют мне диппочтой.

Очень хорошо, что Вы собрали материалы по тургеневскому юбилею за границей. Мы тщательно собираем все, что было сделано в этом направлении в СССР, и хотим, как только представится возможность, развернуть большую хорошую выставку в честь и славу И.С. Тургенева.

О рукописи Пушкина в Белграде мне хорошо известно. Думаю, что эта рукопись будет нами приобретена.

Все сведения, которые появляются в заграничной печати о вновь найденных рукописях русских авторов, нам, конечно, очень интересны. Все высылайте и самое лучшее - через Ситковского и Ильина, через наше посольство. Я об этом сейчас же пишу т. Ильину.

Еще раз благодарю Вас за Ваше такое отзывчивое отношение к нашему музею и надеюсь, что Вы нам поможете и в дальнейшем деле организации его фондов. Всего Вам наилучшего.

Директор ЦМЛВлад. Бонч-Бруевич

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 33-34 об. Подлинник.

вверх

№ 7
В.Н. Тукалевский - В.Д. Бонч-Бруевичу

Прага4 марта 1934 г.

Многоуважаемый Владимир Дмитриевич!

Благодарю Вас за Ваше письмо[39]. Приветствую Ваши покупки. Приветствую также и Ваши будущие издания. Очень бы хотелось знать хотя бы примерную программу предстоящих номеров "Известий" и "Летописи", может быть, отсюда тоже кое-что можно было бы Вам туда послать. Может быть, можно было бы составить краткую заметку о материалах и работах, производящихся за границей для музея. Дело в том, что дела здесь все расширяются. Вам напишет более подробно Богатырев. Как только мы начали собирать материалы, так постепенно стали открываться новые возможности. Неожиданно и для меня самого удалось узнать, что в Национальном музее хранятся письма Смирновой[40] к Гоголю. Часть их опубликовал Шенрок[41], а часть совсем не печатал. Опись эту уже составил Богатырев и пошлет Вам. Узнал же я случайно от одного профессора, который, между прочим, упомянул о Смирновой. А когда порылись в Архиве, то и нашли эти письма. Теперь на очереди стоят новые архивы Святоплука Чеха[42], писателя, у которого имеются письма русские, что уже удалось установить от лица, знакомившегося с этими письмами. Это в ящиках, которые надо опять вскрыть и рассмотреть. Далее, архив Ригра[43], который вел переписку с русскими политиками и писателями. Предстоит ознакомление с архивом писателя Лешеграда, а также архивом еще живущего историка славянских литератур Махала. Не говорю уже об архиве Шебора[44], в котором тоже кое-что нашлось и о чем уже Вы знаете из письма Богатырева. Но все это только первые шаги. Я всегда утверждал, что материалы имеются, только надо уметь их выудить. И как будто дело налаживается. С тт. Ситковским и Женевским(18) встречаемся и совещаемся. Надеюсь, в дальнейшем можно будет перейти от кустарного способа работы к более систематическому собиранию. О тех формальностях, которые надо будет предпринять в дальнейшем, сообщу Вам или я, или т. Женевский. Теперь у нас вопрос относительно средств. Надо письма Смирновой фотографировать, а не переписывать. И одно письмо Гоголя, о котором, кажется, Вам писал Богатырев. Но для этого надо иметь средства, а т. Женевский пока их не имеет. Так что к Вам просьба на этот счет принять соответственные меры.

Теперь еще один вопрос. У меня есть предложение жены библиографа Иваска[45] (он сам умер). У него осталось 11 700 карточек размером в четверку писчего листа, причем некоторые описания занимают две-четыре страницы. Это описание всех журналов и газет от начала русской печати до 1917 г., выходивших как в старой России, так и за границей. Это дополнение с разными подробностями работы Лисовского[46]. Труд огромный, весьма ценный, который можно было бы даже издать. Причем описание самое подробное и с разными комментариями. Это нужный труд. Иваск был хороший библиограф. Если Вас эта работа интересует, прошу мне сообщить. Если нет, может переговорите с В.И. Соловьевым[47], директором Книжной палаты. Я тоже мог бы ему написать, или может для Вас будет интереснее иметь такую работу? Если даже в Ленинграде имеется кем-либо составленная такая работа, то все равно ее можно приобрести для сверки и, во всяком случае, она наверно будет иметь преимущества, так как у автора шире была программа, чем обычная у описателей, подобных Лисовскому. Хотят за нее пять с небольшим тысяч чешских крон. Но может и уступят. Но Вы пересчитайте, что стоит только написать почти 18 тысяч карточек. Не говоря уже о предварительной работе.

Имеется еще ряд отдельных предложений и предположений, о которых напишу Вам в следующем письме. Буду ждать от Вас скорого ответа и шлю Вам самый сердечный привет.

[Тукалевский]

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 16-16 об. Копия.

вверх

№ 8
В.Д. Бонч-Бруевич - В.Н. Тукалевскому

16 марта 1934 г.

Многоуважаемый Владимир Николаевич!

Только сейчас получил Ваше подробное письмо(19) и очень был рад всем тем сведениям, которые Вы сообщаете по поводу архива. То, что в Вашем Национальном музее имеются письма Смирновой к Гоголю, я это еще знал в 30-м году, когда видел их в музее в Праге; потом сняли мне два письма, одно из которых было опубликовано в фотоснимке в "Литературном наследстве" (№ 2(20) ) при моей заметке. Я давно просил и говорил, что нужно все письма Смирновой к Гоголю снять, что и прошу теперь сделать, а также и письма самого Гоголя. Это хорошо, что Богатырев принялся за свое разыскание архивов вплотную. Тогда, когда будете снимать фотографии, пожалуйста, не мельчите; предпоследний раз снимали очень мелко и очень трудно было их прочитывать. Подкрепление в средствах Ильин-Женевский скоро получит, так как валютное разассигнование уже происходит.

Меня очень заинтересовала библиография Иваска. Знакомы ли Вы с трудом Срезневского[48] по описанию газет, которые выходили у нас в России, с самой первой газеты XVIII в.? Он этот огромный труд, что-то в 600 с лишком страниц, сделал по газетному отделению Библиотеки Академии наук. Помните, то, которое помещалось, когда(21) мы с Вами ходили к В.И. Срезневскому в его круглую залу через газетное отделение, где стояло огромное число шкафов с переплетенными газетами. Вот все эти газеты им были описаны и напечатаны. Описание, конечно, самое маленькое, т.е. название газеты, год издания, сколько номеров и кто редактор. Но это не мешает труду Иваська(22) иметь свое собственное значение. Мне бы очень хотелось, чтобы мне прислали копию хоть одной карточки, чтобы познакомиться с этой работой, как она сделана. Я полагаю, что ее упускать ни в коем случае не надо, и мы, несомненно, ее приобретем. Также меня интересует, вошло ли в эту библиографию описание заграничной русской прессы XIX и XX(23) вв. Пожалуйста, обо всем этом мне напишите, и я думаю, что мы найдем возможность эту работу Иваська приобрести. Надо обратить внимание на провинциальные архивы, где также находятся рукописи и переписка Толстого; особенно именно Толстого сейчас важно все поскорей для Полн[ого] собр[ания] сочинений. Названия этих архивов я и Аросев своевременно сообщили Ильину-Женевскому, да, вероятно, Вы их тоже знаете. Я на память забыл названия этих маленьких городков, но если нужно, сейчас же посмотрю в письмах и Вам пришлю. (Один - гор. Святого Мартина.) (24) <…> Всего наилучшего.

Директор ЦМЛВлад. Бонч-Бруевич

ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 54-54 об. Подлинник.

вверх

[1] "Звенья" - сборник материалов и документов по истории литературы, искусства и общественной жизни в России XIX в., издавался ГЛМ в 1932-1936 гг. (Т. 1-6), 1950-1951 гг. (Т. 8-9).

[2] Ремизов Александр Михайлович (1877-1957) - писатель, эмигрировал в 1921 г. Романы "Пруд" (1905 г.), "Слово о погибели Русской земли" (1918 г.), повесть "Взвихренная Русь" (1927 г.) и др.

[3] Победоносцев Константин Петрович (1827-1907) - государственный деятель, ученый-правовед. В 1880-1905 гг. обер-прокурор Синода.

[4] Репин Илья Ефимович (1844-1930) - живописец. С 1899 г. жил в поселке Куоккала (ныне Репино), в 1917-1940 гг. принадлежавшем Финляндии.

[5] Чириков Евгений Николаевич (1864-1932) - писатель, участник сборников "Знание", эмигрировал в 1920 г.

[6] Русский зарубежный исторический архив создан в 1923 г. при библиотеке культурно-просветительского отдела Земгора в Праге. Его документы в декабре 1945 г. Чехословацкое правительство передало в дар АН СССР по случаю ее 220-летия. В январе 1946 г. документы вывезены в Москву и поступили на хранение в ЦГАОР СССР, затем переданы в ЦГАЛИ, архив АН СССР и др. хранилища.

[7] Коммунистическая академия - учебное и научно-исследовательское учреждение в 1918-1936 гг. Объединена с АН СССР.

[8] Имеется в виду статья: Niederle Lubor. Esquisse de l' arscheologie prehistoriqus de la Russie // Histoirie de Russie. I Part. Paris, 1932.

[9] Нидерле Любор (1865-1944) - чешский историк, археолог, иностранный член-корреспондент Петербургской АН.

[10] В письме от 12 февраля 1933 г. В.Н. Тукалевский просит В.Д. Бонч-Бруевича переснять для местного университета так называемый "Слепченский Апостол", выяснить местонахождение рукописи Фонвизина "Бригадир", дать сведения о С.А. Макашине, обратившемся с просьбой высылать "ему материалы о Щедрине". (ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 539. Л. 248.)

[11] Русский культурно-исторический музей в Праге создан как общественное учреждение русских эмигрантов, проживавших в Чехословакии. Идея создания принадлежит В.Ф. Булгакову, возглавившему его. Закрыт в 1944 г. Документы и экспонаты музея были переданы в дар СССР. В 1946 г. они были вывезены вместе с документами РЗИА в Москву.

[12] Полное собрание сочинений Л.Н. Толстого издавалось с 1928 по 1958 г., вышло 90 томов.

[13] Имеется в виду Черномордик Лев Соломонович (1910-1933) - сын А.С. Бонч-Бруевич и С.И. Черномордика (1880-1943) - врача, историка, первого директора Музея революции.

[14] Бонч-Бруевич Анна Семеновна (урожд. Тинкер) (1886-1956) - жена В.Д. Бонч-Бруевича

[15] Имеется в виду письмо В.Д. Бонч-Бруевича Я.Славику от 23 мая 1933 г., в котором он сообщает об организации Литературного музея в Москве, просит сделать копии с документов Л.Н. Толстого, хранившихся в РЗИА. (ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 46-47 об.) Кроме того, к письму приложены документы о Литературном музее (письма и обращения к фондообразователям и коллекционерам). (Там же. Л. 16-16 об., 58-58 об.)

[16] Славянская библиотека образовалась под эгидой МИД Чехословацкой Республики путем слияния в 1927 г. фондов Русской библиотеки и личных библиотек славянских историков, литературоведов, экономистов, юристов, хранивших свои библиотеки в разных странах.

[17] Зарецкий Н.В. - художник, историк искусства.

[18] Дягилев Сергей Павлович (1872-1929) - театральный и художественный деятель, организатор "Русских сезонов" в Париже в 1907-1913 гг., создатель в 1911 г. постоянной балетной труппы "Русский балет Дягилева", существовавшей до 1929 г.

[19] Лифарь Серж (Сергей Михайлович) (1905-1986) - артист балета, хореограф, в 1923-1929 гг. солист труппы "Русский балет Дягилева", в 1930-1977 гг. балетмейстер, солист (до 1956 г.), педагог "Гранд-опера".

[20] Прокофьев Сергей Сергеевич (1891-1953) - композитор, пианист, дирижер.

[21] Розанов Василий Васильевич (1856-1919) - писатель, публицист, философ.

[22] Сологуб Федор Кузьмич (1863-1927) - писатель-символист.

[23] Мережковский Дмитрий Сергеевич (1865-1941) - писатель, религиозный философ. С 1920 г. в эмиграции.

[24] Волынский Аким Львович (1861-1926) - писатель, искусствовед, критик.

[25] Савинков Борис Викторович (1879-1925) - политический деятель, публицист, писатель (пс. Ропшин). В 1903 - сент. 1917 г. эсер, один из руководителей "Боевой организации". Эмигрант. Арестован в 1924 г. при переходе советской границы. Покончил жизнь самоубийством.

[26] Роллан Ромен (1866-1944) - французский писатель, музыковед. Нобелевский лауреат (1915 г.)

[27] Суворин Алексей Сергеевич (1834-1912) - издатель, публицист, театральный критик.

[28] Менделеев Дмитрий Иванович (1834-1907) - ученый-энциклопедист, химик, педагог, общественный деятель, член-корреспондент Петербургской АН, профессор Петербургского университета (1865-1890).

[29] Сеченов Иван Михайлович (1829-1905) - ученый и мыслитель, основоположник русской физиологической школы, почетный член Петербургской АН.

[30] Полонский Вячеслав Павлович (1886-1932) - историк, критик, автор книг о М.А. Бакунине.

[31] Ионов (Бернштейн) Илья Ионович (1887-1942) - поэт, издательский работник. С 1925 г. заведовал Госиздатом, затем работал в США, возглавлял издательства "Земля и фабрика" (1928-1930), "Академия" (1931-1932), Всероссийское объединение "Международная книга" (с 1932 г.). Репрессирован. Реабилитирован в 1956 г.

[32] Чертков Владимир Григорьевич (1854-1936) - общественный деятель, издатель, друг Л.Н. Толстого.

[33] Фрич Йозеф (1829-1890) - писатель, участник Пражского восстания 1948 г.

[34] Лафатер Иоганн Каспар (1741-1801) - швейцарский писатель.

[35] Богатырев Петр Григорьевич (1893-1971) - этнограф, фольклорист, литературовед, педагог, доктор honoris causa Карлова университета в Праге и университета им. Яна Амоса Коменского в Братиславе, доктор филологических наук, профессор Московского университета. В 1922-1939 гг. в Чехословацкой Республике. С 1940 г. - в СССР.

[36] Стеклов (Нахамкис) Юрий Михайлович (1873-1941) - политический и государственный деятель, историк, публицист. Труды по истории марксизма, революционного движения в России, биографии Н.Г. Чернышевского, М.А. Бакунина. Репрессирован.

[37] Якобсон Роман Осипович (1896-1982) - языковед, литературовед. С 1921 г. за границей, с 1941 г. в США.

[38] Ильин-Женевский Александр Федорович (1894-1941) - деятель революционного движения, писатель, журналист, дипломат, выдающийся шахматист, брат Ф.Ф. Раскольникова. С августа 1933 г. советник Полпредства СССР в Чехословакии. Летом 1935 г. возвратился в СССР, заместитель дипломатического агента Дипломатического агентства НКИД в Ленинграде, затем инспектор библиотечного сектора, уполномоченный отдела иностранной цензуры, начальник сектора художественной литературы и искусств Леноблгорлита.

[39] Вероятно, имеется в виду письмо В.Д. Бонч-Бруевича от 5 февраля 1934 г., где сообщается о покупке музеем пушкинской рукописи, найденной в Сербии, и рукописи второй части "Мертвых душ" Н.В. Гоголя. Говорится о публикации этих документов и выходе ближайших номеров "Бюллетеня" и "Летописи" музея. (ГАРФ. Ф. Р-5777. Оп. 1. Д. 561. Л. 51-51 об.)

[40] Смирнова Александра Осиповна (1809-1882) - автор мемуаров о встречах с известными писателями.

[41] Шенрок Владимир Иванович (1853-?) - историк литературы, труды по биографии Н.В. Гоголя (1892-1898. Т. 1-4).

[42] Чех Святоплук (1846-1908) - чешский писатель, общественный деятель.

[43] Ригр Ф.Л. - деятель чешского национального движения, создатель первой чешской энциклопедии.

[44] Шебор Иосиф Антонович (1848-1928) - классический филолог, видный православный церковный деятель. С 1877 г. экстраординарный профессор римской словесности, затем профессор Петроградского университета.

[45] Иваск Удо Георгиевич (1878-1922) - библиограф, сотрудник библиотеки Тартуского университета.

[46] Лисовский Николай Михайлович (1854-1920) - книговед, библиограф, журналист. Основоположник русского книговедения. В 1881-1882 гг. редактор журнала "Российская библиография", в 1884-1894 гг. редактор-издатель журнала "Библиограф". Основной библиографический труд - "Библиография русской периодической печати, 1703-1900 гг." (Пг., 1915).

[47] Соловьев Василий Иванович (1890-1939) - журналист, участник революционного движения в России. С 1918 г. в Моссовете, Наркомпросе, Коминтерне, на дипломатической и журналистской работе.

[48] Срезневский Всеволод Измайлович (1867-?) - писатель, сын филолога-слависта доктора славяно-русской филологии, академика Петербургской АН ректора Санкт-Петербургского университета И.И. Срезневского. В 1893-1931 гг. работал в Библиотеке АН, заведовал рукописным отделением. С 1906 г. член-корреспондент Петербургской АН. Совместно с Ф.И. Покровским составил и издал "Описание Рукописного отделения Библиотеки Академии наук" (1910-1930. Т. 1-3). (См.: Ендольцев Ю.А. Срезневские в истории отечественной и мировой культуры // Санкт-Петербургский университет. 2005. 11 февраля. № 2.)


(1) В машинописной копии документа часть слова и строка не пропечатаны.

(2) Имеется в виду Русский заграничный исторический архив.

(3) Так в документе.

(4) Написана синими чернилами на первом листе письма на верхнем поле страницы.

(5) Вписано красными чернилами над зачеркнутым словом: "Юрисконсульства".

(6) Здесь и далее подписано красными чернилами.

(7) Письмо не обнаружено.

(8) Вписано красными чернилами над зачеркнутым обращением: "Вам".

(9) Имеется в виду Министерство иностранных дел Чехословацкой Республики.

(10) Вероятно, Тукалевский имеет в виду Ф.К. Сологуба, так как перечисляются писатели начала XX в.

(11) Вероятно, имеется в виду В.П. Полонский, так как перечисляются ученые и общественные деятели.

(12) Так в документе.

(13) Так в документе, правильно: гетенианы.

(14) Вписано над строкой синими чернилами.

(15) Вписано над строкой синими чернилами вместо зачеркнутого слова: "издания".

(16) Имеются в виду открытки.

(17) См. док. №5

(18) См. примеч. №38

(19) См. док. № 7.

(20) Номер вписан над строкой синими чернилами, из-за кляксы плохо разборчив.

(21) Далее зачеркнуто: "порой".

(22) Здесь и далее так в документе, правильно: Иваска.

(23) Вписано над строкой синими чернилами.

(24) Текст вписан синими чернилами. Далее опущено описание программы издания "Бюллетеней" и "Летописей".


вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'