АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и  публикации
Перечень публикаций

"...Преобразование, неотложность коего бесспорна…"
Записка председателя Совета министров Б.В. Штюрмера императору Николаю II
о необходимости проведения областной реформы. 7 июля 1916 г. (1)


Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 1 (2009 г.)
НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

В конце XIX - начале XX в. Российская империя переживала глубокий системный кризис, охвативший российскую государственность. Он в полной мере коснулся и губернской администрации[1].

Высшее государственное руководство отдавало себе отчет в неудовлетворительном состоянии дел в данной сфере, свидетельством чему явилась серия проектов губернской реформы, разработанных в позднеимперский период в правительствах Николая II. Несмотря на различия авторского состава (от консерватора В.К. Плеве[2] до либерала С.Д. Урусова[3]) и исторического контекста деятельности комиссий (предреволюционное, революционное и постреволюционное время), можно говорить о принципиальном сходстве проектов. Реформаторы находились на позиции признания полезности объединения основных[4] губернских коллегий в единое учреждение и необходимости усиления личной власти губернатора. Вопрос о создании на губернском уровне какого-либо представительного органа с целью более адекватного восприятия администрацией общественных нужд не ставился. Можно предположить, что именно из-за неизменности основного подхода к предполагаемому реформированию ни один из проектов не дошел до этапа исполнения, встречая конструктивную критику со стороны общественности, сводившуюся к указанию на недостаточность предлагаемых мер для решения коренных проблем губернского устройства.

Десятилетия бесплодного стремления двигаться только в одном направлении привели, в конечном счете, к робким попыткам представителей бюрократического аппарата посмотреть на проблему иначе. Речь идет о появившихся в правительственных кругах в межреволюционный период предложениях по реформированию административного управления на "областных началах", т.е. на принципах автономизации регионов. Таковы были проекты, предложенные в 1907-1913 гг. С.Е. Крыжановским[5] и И.М. Страховским[6]. Несмотря на то что оба автора являлись крупными государственными деятелями, занимавшими ответственные посты в аппарате управления (первый был товарищем министра внутренних дел, второй - известным губернатором), изложенные ими идеи носили неофициальный характер. Ни одно из ведомств или межведомственных органов не решилось даже обсудить их, хотя известно, что проект С.Е. Крыжановского "очень пленял Столыпина"[7]. Сложившаяся ситуация объяснялась новаторским подходом авторов, предложивших ради повышения эффективности управления встать на путь демонтажа жестко централизованного и унитарного государства. Консервативная политика Российской империи в этом вопросе предопределила отсутствие реальных шагов в данном направлении.

Положение несколько изменилось в годы Первой мировой войны. Чрезвычайные обстоятельства военного времени с еще большей остротой поставили вопрос о неэффективности системы местного управления. Именно к этому периоду относится правительственная разработка, предусматривавшая внедрение в государственную жизнь принципа автономизации регионов. Речь идет о публикуемой ниже записке[8] председателя Совета министров Б.В. Штюрмера "Областное начало внутреннего управления империи", датированной июлем 1916 г. и предназначенной для императора Николая II. Личность ее автора получила в исторической литературе в основном негативную оценку[9], а широким кругам стала известна по роману В.Пикуля "У последней черты"[10]. Однако архивные документы свидетельствуют, что этого крупного чиновника нельзя воспринимать однозначно[11], его деятельность в качестве губернатора в ряде регионов Российской империи еще глубоко не исследована и не оценена.

Подробный послужной список Б.В. Штюрмера дан в комментариях к только что изданным воспоминаниям начальника Петроградского охранного отделения К.И. Глобачева[12].

Борис Владимирович Штюрмер (1848-1917) окончил юридический факультет Петербургского университета. С 1876 г. - старший столоначальник департамента Министерства юстиции, с 1882 г. - чиновник особых поручений того же министерства, гласный Бежецкого и Кашинского уездных и Тверского губернского земских собраний. В 1892 г. был причислен к Министерству внутренних дел. С 1894 г. - новгородский, с 1896 г. - ярославский губернатор. С 1902 г. - директор департамента общих дел МВД, с 1904 г. - член Государственного совета. С 20 января по 10 ноября 1916 г. - председатель Совета министров, одновременно с 3 марта по 7 июля - министр внутренних дел, с 7 июля по 10 ноября - министр иностранных дел. Был осужден Государственной думой как прогермански настроенный чиновник. С ноября 1916 г. находился в отставке. После Февральской революции арестован, умер в Петропавловской крепости[13].

Мысль о необходимости проведения областной реформы, возможно, возникла у высшего чиновника исходя из практического опыта его деятельности на посту губернатора, да и в последующее время, на посту директора департамента Министерства внутренних дел.

Публикуемый документ до сих пор не введен в научный оборот в полной мере и не являлся объектом пристального внимания историков[14], между тем он представляет значительный интерес.

Николай II собственноручно наложил на записку резолюцию: "Разработать теперь же законопроект об областном управлении и внести на рассмотрение законодательных собраний ко времени осеннего созыва их"[15]. По понятным причинам никаких реальных последствий это запоздалое решение не получило, хотя факт его принятия на высшем государственном уровне, на наш взгляд, говорит о многом. Во-первых, само появление официальной записки Б.В. Штюрмера показывает, что проблемы функционирования губернского управления были вопиющими и поэтому волновали премьер-министра страны даже в условиях масштабного военного конфликта. Во-вторых, предложенные в записке пути выхода из создавшейся ситуации, одобренные императором, однозначно могут быть поставлены в один ряд с предложениями С.Е. Крыжановского и И.М. Страховского, а не с министерскими проектами И.Л. Горемыкина[16], В.К. Плеве, С.Д. Урусова и П.А. Столыпина[17]. Последние датируются соответственно 1898 г.[18], 1903 г. [19], 1905 г.[20] и 1907 г.[21]

Появление записки Б.В. Штюрмера и позитивная реакция на нее императора Николая II ясно показывают, что речь можно вести о смене парадигмы в вопросе управления регионами, произошедшей на заключительном этапе существования Российской империи в среде высшего руководства государством. Власть в экстремальных условиях Первой мировой войны, как и в условиях Первой русской революции, когда ей пришлось пойти на частичное реформирование правления и политического режима, была готова встать на путь изменения государственного устройства империи.

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии С.В. ЛЮБИЧАНКОВСКОГО.


[1] Подробнее см.: Любичанковский С.В. Губернская администрация и проблема кризиса власти в позднеимперской России (на материалах Урала, 1892- 1914 гг.). Самара; Оренбург, 2007.

[2] Плеве Вячеслав Константинович (1846-1904) - директор Департамента полиции (1881-1884 гг.), товарищ министра внутренних дел (1885-1894 гг.), государственный секретарь (1894-1902 гг.), министр статс-секретарь Финляндии (1899-1902 гг.), министр внутренних дел (1902-1904 гг.). 15 июля 1904 г. убит эсером Е.С. Сазоновым.

[3] Урусов Сергей Дмитриевич (1862- 1937) - князь, с 1902 г. тамбовский вице-губернатор, в 1903-1904 гг. бессарабский губернатор, с 1904 г. - тверской. В 1905 г. товарищ министра внутренних дел в правительстве С.Ю. Витте. В 1906 г. избран депутатом Государственной думы и активно участвовал в работе вплоть до ее разгона. Как участник Выборгского воззвания 10 июля 1906 г., призывавшего к посильному сопротивлению властям, приговорен к тюремному заключению. После революции 1917 г. работал в ВСНХ и Госбанке. Скончался в Москве в 1937 г., избежав ареста. Автор сочинения "Записки губернатора. Кишинев. 1903-1904 гг.".

[4] В дореволюционной практике управления было принято отделять губернское правление, губернское по крестьянским делам присутствие, по земским и городским делам присутствие, по фабричным делам присутствие, по воинской повинности присутствие (т.е. основные губернские коллегии, которые и предлагалось объединять) от менее значимых (лесоохранительный комитет, училищный совет, распорядительный комитет и т.п., всего их более десяти).

[5] Крыжановский С.Е. Проект децентрализации империи // Посев. 1993. № 4. С. 15-21. Крыжановский Сергей Ефимович (1862-1935) - юрист, государственный деятель начала XX в., товарищ министра внутренних дел (1906- 1911 гг.), государственный секретарь (1911-1917 гг.). Разработчик ряда реформ в правительстве П.А. Столыпина. С 1918 г. в эмиграции.

[6] Страховский И.М. Губернское устройство (правительственные учреждения). Из Журнала Министерства юстиции (сентябрь, октябрь и ноябрь 1913 г.). СПб., 1913. Страховский Иван Михайлович (1866-?) - чиновник МВД, тайный советник (1915 г.). В 1889-1890 гг. чиновник особых поручений при черниговском губернаторе, в 1891-1893 гг. непременный член и председатель Каргопольского уездного по крестьянским делам присутствия, в 1894-1896 гг. советник Оренбургского губернского правления, в 1896-1899 гг. непременный член Оренбургского губернского присутствия, в 1899-1902 гг. мировой судья, в 1903-1906 гг. помощник управляющего земским отделом МВД, в 1906-1917 гг. губернатор Тургайской, Вятской, Тифлисской губерний.

[7] См.: Корелин А.П. Проблемы местного управления в России на рубеже XIX-XX вв. // Судьба двух империй. Российская и Австро-Венгерская монархии от расцвета до крушения. М., 2006. С. 202.

[8] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 627. Оп. 1. Д. 109.

[9] Кризис самодержавия в России. 1895-1917. Л., 1984.

[10] Пикуль В. У последней черты. М., 1979.

[11] Так, положительная оценка дается в работе Г.В. Иванова "Знаменитые и известные бежечане" (М., 2003).

[12] Глобачев К.И. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения / Под ред. З.И. Перегудовой. М., 2009.

[13] См. Глобачев К.И. Указ соч. С. 512.

[14] См., напр., работу С.В. Куликова, в которой в одном из абзацев дается характеристика записки Б.В. Штюрмера в связи с рассмотрением "польского вопроса", т.е. проблемы послевоенного административно-территориального и политического устройства польских земель в составе Российской империи. Б.В. Штюрмер выступал за дарование Польше после окончания русско-германской войны не политической, а административной автономии. (Куликов С.В. Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка (1914-1917). Рязань, 2004. С. 228-229.)

[15] ГАРФ. Ф. 627. Оп. 1. Д. 109. Л. 1.

[16] Горемыкин Иван Логгинович (1839-1917) - занимал посты обер-прокурора Второго (крестьянского) департамента Сената (1884-1891 гг.), министра юстиции (1891-1894 гг.), министра внутренних дел (1895-1899 гг.). Впоследствии председатель Совета министров (апрель-июль 1906 г., 1914-1916 гг.), с 1899 г. член Государственного совета.

[17] Столыпин Петр Аркадьевич (1862- 1911) - гродненский и саратовский гражданский губернатор (1903- 1906 гг.), министр внутренних дел (1906-1911 гг.), председатель Совета министров (1906- 1911 гг.), с 1907 г. член Государственного совета. Смертельно ранен эсером Д.Г. Богровым в Киеве.

[18] Циркулярное письмо министра внутренних дел И.Л. Горемыкина губернаторам // Губернская реформа в заключениях губернаторов Уральского региона на рубеже XIX-XX вв.: Сб. док. Оренбург, 2006. С. 20-32.

[19] Журнал Комиссии по преобразованию губернского управления. (См.: Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. И-9. Оп. 1. Д. 655. Л. 54-75 об.)

[20] Неопубликованные воспоминания С.Д. Урусова. (См.: Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 550. Карт. 2. Д. 4. Л. 16-19.) Проект С.Д. Урусова не был завершен, поскольку министр внутренних дел запретил соответствующей комиссии продолжать работу.

[21] Россия. МВД. Департамент общих дел. О преобразовании учреждений губернского управления. В Государственную думу. 10 марта 1907 г. № 5791. СПб., 1907; П.А. Столыпин. Программа реформ. Док. и материалы: В 2 т. М., 2002. Т. 1. С. 261-280.

вверх

Памятная записка
"Областное начало внутреннего управления империи" председателя Совета министров Б.В. Штюрмера императору Николаю II


7 июля 1916 г.

Мысль о переустройстве внутреннего управления империи на областном начале возникла в Ярославле, еще в 1899 г., и тогда же была подвергнута всестороннему обсуждению. В главнейших частностях своих она была разработана уже в 1900 г. На основе этой же мысли сложилась тогда организация областных археологических съездов как противовеса съездам всероссийским. Первый такой съезд имел место в Ярославле в 1901 г., а затем съезды происходили в Твери, во Владимире, в Нижнем Новгороде, т.е. в центрах старой Ростово-Суздальской области[1].

Областное начало внутреннего управления должно быть признано исконным для русской земли, ибо Московская Русь XV-XVII вв. сложилась из отдельных областей. Спаиваемые в центре органами военного и финансового управления, эти области в своей административной и хозяйственной жизни веками жили на началах достаточно широкой самостоятельности. Областное начало было столь жизненно, что и в центре, рядом с учреждениями общегосударственного управления, все время существовали и действовали приказы областного значения, первоначально трети, впоследствии - четверти или чети[2]. Имея все значение центральных органов управления, каждый из этих приказов ведал только область или группу областей.

Внутренняя широкая самостоятельность областей создала и выдвинула местное земское начало. В этой же самостоятельности следует искать и корень идеи земских соборов. Но нет такой системы, такого установленного людьми правила, которые в своем историческом ходе не порождали бы ряда отрицательных явлений. Областная система силой вещей вела к двум в высшей степени важным следствиям: к оторванности областной жизни от мыслей и стремлений центра, а, следовательно, к самовластию и произволу со стороны местной администрации, с другой же стороны - к борьбе между правительственным и земским началами как на местах, так и в центре.

Так как по мере хода истории области дробились, ибо углублялись общие задачи управления, то постепенно представители царской власти на местах обратились лишь в представителей московских приказов. Но это были такие представители, которые действовали за свой счет и страх, сведя отношения к Москве к бесконечной, проникнутой бесплодным формализмом переписке, вся цель коей была в том, чтобы прикрыть ни с чем не считавшийся произвол.

Ко времени воцарения царя Алексея Михайловича[3] общая картина внутреннего управления страны была тем безотраднее, что, наряду с ярко выраженным расстройством областной системы, не было подготовлено, да и не из чего было подготовить какую-либо иную систему.

К тому же времени сказался и глубокий надлом в идее земских соборов[4]. Выступил на первый план классовый принцип, всегда дезорганизующий государство, и старая, твердая в своей государственной вере, земщина Московской Руси распалась на враждовавшие друг с другом группы и партии. Соборы перестали представлять Землю. Царь слышал голоса не лучших людей из разных углов своего царства, а голоса заинтересованных кружков, уже стремившихся бороться за власть и политическое влияние.

Глубоко сознавая все это, но, по обстоятельствам времени, не имея под рукой сколько-нибудь определившегося материала для коренных преобразований, царь Алексей Михайлович, следуя заветам великого деда своего, патриарха Филарета[5], остановился на мысли внести поправку в виде таких приемов управления, при которых сам царь, у царского стола своего, непосредственно знал бы все, мог бы судить обо всем и день за днем, и в крупном и в мелком, мог бы непосредственно надзирать, руководить, воодушевлять и карать. Предполагалось достичь изложенной задачи путем учреждения Приказа Великого государя тайных дел[6], такого особого аппарата, который, подчеркивая разочарование верховной власти одновременно и земскими соборами как высшим выражением земского начала, и приказным строем, явился бы определенным выражением неутомимой царской заботы о благе страны, высшей справедливости и высшего государственного разума.

Вообще же все это время, вплоть до преобразований Петра Великого, может быть определено как время различных попыток найти выход из создавшегося положения. Областному началу в его старом виде пришел несомненный конец, приказный строй себя пережил, а, между тем, строй внутреннего управления был таков, что не мог удовлетворять даже простейшим запросам жизни.

Заменив приказы коллегиями, создав Правительствующий Сенат, Петр Великий, уже совершенно не считавшийся со старой московской земщиной, построил местное управление на делении страны по губерниям[7]. Этим в значительной мере упразднялись старые формы управления и выдвигалось начало бюрократизации не только центральной, но и местной правительственной власти.

Тем не менее, по крайней мере, с внешней стороны, областной принцип продолжал жить, так как губернии были очень обширны, распределяя государство на части соответственно областным особенностям. Кроме того, власть начальников губерний имела в ряде отношений характер власти наместников областей, представителей государя в глубине страны.

Мудрые предначертания императрицы Екатерины Второй развили и уточнили шаги Великого преобразователя(2). Мысль об области как основе местного управления всегда была близка сердцу монархини, и если именно ей пришлось в 1775 г. "Учреждением о губерниях"[8] отступить от этой идеи и, наоборот, положить начало современному губернскому строю, то произошло это только потому, что управление на местах, в связи с новыми потребностями жизни, все более осложнялось, местных же сил было недостаточно, а, с другой стороны, Правительствующий Сенат, коллегии и состоявшие при них конторы не умели ничего организовать и, подобно старым московским приказам, каждое дело сводили к мелочному бумажному производству.

В искусственное деление государства на губернии императрица внесла, однако, две поправки: с одной стороны, охотно учреждала, где представлялось возможным, должности наместников, которым подчиняла не губернии, а отдельные области, с другой же стороны, силою "Учреждения о губерниях" губернатору было придано все значение ответственного лица, руководящего жизнью губернии и полного в ней хозяина. Этими поправками императрица как бы стремилась к тому, чтобы мысль об областном управлении наиболее полно сочеталась с настоятельной потребностью времени, а именно с потребностью создать управление более точное, более согласное с законами и потому, по необходимости, ограниченное территориально.

Вся дальнейшая история губернского строя может быть определена как ряд различных попыток сделать из губернатора власть, но в то же время не упускать из вида непременное желание министерств видеть в губернаторе исправного и исполнительного своего чиновника.

В особенности ярко определилась эта мысль со времени введения земских учреждений, когда на местах значительная часть дел по управлению сразу отошла от правительственных чинов. Губернатор - представитель его величества в губернии, губернатор - дипломат, умеющий установить отношения с местными общественными деятелями, губернатор - осуществитель идеи сильной власти, губернатор - охранитель отвлеченной законности, - одно за другим, одно с другим нередко переплетаясь, эти представления быстро чередовались в умах деятелей центрального правительства и естественно отражались не только на практике, но и на ходе законодательства.

В сущности, вопрос о губернаторе и ныне остается почти в том же положении. Сознание необходимости преобразовать строй местного управления существовало у правительства все эти последние годы. Казалось, однако, что подойти к вопросу нельзя иначе, как охватив одновременно всю совокупность явлений местной жизни: волость, уезд, губернию, земское и городовое положения, вопрос об административно-судном деле.

Государственная дума менее всего озабочена вопросом об устроении должности губернатора, как и вообще всего того, что может интересовать власть. Стремления Думы направлены исключительно в сторону расширения полномочий учреждений общественного характера. Перед правительством, таким образом, стоит неразрешимая задача. Правительство не может тронуть вопросы управления, ибо этим оно только поставит во весь рост вопросы самоуправления, а эти последние не могут быть правительством приняты в освещении земско-общественных кругов, ибо речь в данном случае идет не о деловых преобразованиях, а исключительно о борьбе за власть.

Остается единственный путь, и он выражается в том, что ныне же следовало бы передвинуть все внимание общества, печати и законодательных учреждений в несколько иную плоскость. Такой плоскостью, казалось бы, могла явиться мысль об областном строе.

Русские губернии в значительном большинстве своем образовались искусственно без надлежащего соответствия с краевыми особенностями. Так, те уезды Костромской губернии, которые примыкают к Владимирской губернии, и исторически, и этнографически входят в состав древней Ростово-Суздальской области, а уезды восточные той же Костромской губернии ничем не разнятся от лесного Вятского края. Западные уезды Калужской губернии более родственны Смоленскому краю, восточные же уезды являются в полном смысле этого слова великорусскими. Таких примеров возможно привести немало. В то же время должно отметить, что власть губернатора успела переродиться, а самая должность губернатора изменилась и внешне, и внутренне. Между тем общественные органы выросли и, во всяком случае, склонны переоценивать свое значение. Центральное правительство, обремененное вопросами общей политики, в то же время частью не может, частью опасается выпустить из рук руководство местной жизнью, нередко даже в отношениях сравнительно второстепенных.

Областной строй явился бы выходом из положения в том смысле, что он дал бы возможность одним ударом достичь нескольких целей: создать на местах действительную власть, расширить без дальнейшей опасности полномочия местных органов и разгрузить центральное правительство.

Областей могло бы быть 15-18, не считая Великого княжества Финляндского и Привислинских губерний. Во главе каждой области стоял бы наместник его величества, наделенный особыми полномочиями. Губернаторы и другие чины губерний, входящих в состав областей, должны были бы иметь все значение подчиненных наместнику должностных лиц. Губернское земство явилось бы излишним. Местно-хозяйственная жизнь сосредоточивалась бы в уездном земстве и в связанных с ним мелких земских единицах. Под председательством наместника ежегодно собирались бы обыкновенные и чрезвычайные собрания уполномоченных всей области. Этим собраниям была бы подведомственна, в порядке действий распорядительного органа, не только хозяйственная работа в пределах области, но и многие задачи управления. Министерства имели бы в лице наместников тех лиц, которые осуществляли бы на местах общие задачи управления силою своей власти, но в единении с руководящими началами, вырабатываемыми центральным правительством. Как ни трудно определить словами закона это несколько особое соотношение прав и обязанностей, но такая задача все же вполне разрешима, ибо сама по себе сущность вопроса безусловно жизненна.

При разработке вопроса во всех его подробностях усиленное внимание надлежало бы обратить на распределение губерний по областям. В областной системе всегда имеется опасность сепаратизма, особливо при условии, что значительная часть населения области не принадлежит к великорусской народности. Дробление губернии между областями, вероятно, в некоторых случаях неизбежно, но, как правило, следовало бы избегать его, дабы не производить ломки сразу по всем ведомствам, имеющим на местах свои губернские органы.

Если можно указать сейчас на преобразование, неотложность коего бесспорна, то это именно введение областного строя. Столь обширная империя, население коей имеет тенденцию удваиваться менее чем в сорок лет[9], а народная мысль и народное сознание коей растут и развиваются с поражающей быстротой, настоятельно требует более широкой местной самостоятельности. Между тем предоставить эту последнюю можно только при условии, что на месте всегда находится сильная и к тому же действительная власть. Центральное правительство вполне дееспособно руководить, но управлять страной ему трудно сейчас, а в будущем, и притом в ближайшем, будет, вероятно, еще труднее.

Председатель Совета министров Борис Штюрмер

ГАРФ. Ф. 627. Оп. 1. Д. 109. Л. 1-5. Подлинник. Авторизованная машинопись.

вверх

[1] С 1869 по 1911 г. в разных городах России прошло 15 археологических съездов. (Подробнее см.: Антонов В.А. Археологические древности в провинциальной исторической мысли Европейской России второй половины XVIII - начала XX в.: Дис. … канд. ист. наук. Н.Новгород, 2005.)

[2] Четверти (чети) - органы центрально-областного управления, возникшие при присоединении к Москве новых уделов. Центральные учреждения (дворы) уделов переносились в Москву, сохраняя в своем ведомстве присоединенные территории. Первоначально были созданы три новых приказа ("трети"), а затем четыре приказа - "четверти", просуществовавшие в таком составе до начала XVII в. Окончательно четверти были ликвидированы в ходе петровских преобразований.

[3] Алексей I Михайлович (1629-1676) - второй царь из династии Романовых, правил в 1645-1676 гг. При нем усилилась центральная власть и оформилось крепостное право (Соборное уложение 1649 г.), воссоединена с Русским государством Украина (1654 г.), возвращены Смоленск, Северская земля и др., подавлены восстания в Москве, Новгороде, Пскове (1648, 1650, 1662 гг.) и народное движение 1667-1671 гг., произошел раскол Русской православной церкви.

[4] Земские соборы - высшие сословно-представительные органы в России в середине XVI-XVII вв. Включали царя, Боярскую думу, Церковный собор и представителей от "всяких чинов людей".

[5] Филарет (Романов Федор Никитич) (ок. 1554-1633) - патриарх (1608-1610 гг. и с 1619 г.), отец царя Михаила Федоровича, боярин (с 1587 г.), приближенный царя Федора Ивановича, при Борисе Годунове с 1600 г. в опале, пострижен в монахи. В царствование Лжедмитрия I возвращен в Москву и возведен в сан Ростовского митрополита. В 1608-1610 гг. в Тушинском лагере. В 1610 г. возглавлял "Великое посольство" к Сигизмунду III, был арестован и находился в польском плену до 1619 г. Возвращенный из плена, принял патриаршество, а также титул "великого государя", являясь формально соправителем сына, царя Михаила Федоровича.

[6] Создание Приказа тайных дел - свидетельство возросшей власти царя. Еще в первые годы правления царь Алексей Михайлович имел при себе несколько подьячих из Приказа Большого дворца для личной переписки. В конце 1654 - начале 1655 г. этот штат организационно оформлен как Приказ тайных дел, позволявший царю в решении важных государственных вопросов обходиться без Боярской думы. Упразднен после смерти царя Алексея в 1676 г.

[7] Административно-территориальное деление России на губернии было введено в 1708 г. и просуществовало до районирования 1923-1929 гг. Число губерний первоначально было невелико - восемь в 1708 г.: Московская, Ингерманландская (позднее Санкт-Петербургская), Киевская, Смоленская, Архангелогородская (позднее Архангельская), Казанская, Азовская, Сибирская. На момент создания записки Б.В. Штюрмера (т.е. к концу своего существования) Российская империя включала 78 губерний, 21 область, а также два округа.

[8] В 1775 г., с введением Екатериной II "Учреждения о губерниях", связующим звеном высшего и местного управления стал институт императорского наместничества. В наместничества Екатерина II назначила 19 генерал-губернаторов из числа наиболее доверенных элитных аристократов, наделив чрезвычайными, неограниченными полномочиями, необычайными функциями, персональной ответственностью перед короной. Генерал-губернатор имел свое наместническое правление в качестве исполнительного органа, проводил через подконтрольных ему губернаторов монаршие повеления, действовал как глава царской администрации через губернский аппарат управления, суды, сословные органы, полицию, расположенные на территории наместничества войска, осуществлял общий надзор за чиновниками, мог оказывать давление на суд, останавливать исполнение судебных приговоров без вмешательства в судопроизводство. В каждое генерал-губернаторство входили 2-3 губернии. (Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1. СПб., 1830. Т. XX. № 14392.)

[9] За два столетия, прошедшие с первой ревизии 1719 г., зафиксировавшей 15,5 млн жителей, до кануна Первой мировой войны, население России увеличилось в 10,7 раза, а с конца XIX в. до начала 1914 г. - на 32,3 %, или на 40,6 млн человек. (Подробнее см.: Иванова Н.А. Социально-демографическая ситуация // Россия в начале XX века: Исследования. М., 2002. С. 73-110.)


(1) Публикация подготовлена при поддержке гранта Президента Российской Федерации МК-200.2007.6.

(2) Имеется в виду Петр I.


вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'