АРХИВЫ РОССИИ
новости карта сайта поиск о сайте о сайте
Издания и публикации
Перечень

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ
 
Федеральное архивное агентство,
Архив Президента Российской Федерации (АП РФ),
Центральный архив Минобороны России (ЦА МО РФ),
Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ),
Архив внешней политики Российской Федерации ИДД МИД России (АВП РФ)

Помогал ли Советский Союз варшавским повстанцам?




 О проекте  Документы 


Предисловие

Во второй половине июля 1944 г. советские войска, в ходе операции по освобождению советской Белоруссии, стремительно приближались к польским этнографическим границам. 17–20 июля они форсировали пограничную р. Буг. Началось освобождение Польши от гитлеровцев.

В эти дни в Москве завершалось создание Польского Комитета Национального Освобождения (ПКНО) – исполнительного органа власти, альтернативного правительству Польши, находившемуся с осени 1939 г. в Лондоне. С лондонским правительством Москва прервала дипломатические отношения в апреле 1943 г.

ПКНО стал результатом работы, проведенной деятелями политической эмиграции, в первую очередь польскими коммунистами, среди поляков в СССР, и прибывшей в мае 1944 г. из оккупированной страны делегации представителей независимого от правительства Польши антигитлеровского подполья, руководимого Польской рабочей партией (ППР). В ночь с 21 на 22 июля в Кремле, в кабинете Сталина, были согласованы персональный состав ПКНО и текст его Манифеста к польскому народу, немедленно доставленный в первый освобожденный польский город Хелм. Вскоре в Хелм прибыли члены Комитета, который был признан теми структурами власти разного уровня (радами народовыми), которые создавались с конца 1943 г. усилиями коммунистов, левых социалистов и деятелей людовского (крестьянского) движения. Так родилось коалиционное представительство политических сил, выступавших за взаимодействие и союзные отношения с СССР в борьбе с Германией[1]. Советское руководство признало ПКНО новой польской администрацией.

В отличие от правительства Польши в Лондоне, ПКНО принял советские предложения по урегулированию межгосударственных отношений и этнографический принцип советско-польского разграничения. 27 июля глава ПКНО социалист Э. Осубка-Моравский подписал в Москве Соглашение о государственной границе с СССР по линии «Керзона».

Советское руководство избегало установления в Польше советской оккупационной администрации, что являлось крайне нежелательным, прежде всего, по внутриполитическим соображениям: уровень поддержки поляками правительства в эмиграции был высок. Имелись и внешнеполитические причины. Союзники Польши, Великобритания и США, признавали польское правительство в Лондоне и подчиненное ему подполье в стране, представленное политическими и военными структурами. Наиболее массовой и политически влиятельной была Армия Крайова (АК), состоявшая из Главного и окружного командования, управлявшего подчиненными им партизанскими отрядами, в 1944 г. – дивизиями, бригадами численностью в тысячи человек.

Установленная в Польше форма новой власти (не правительство, а комитет) позволяла Сталину не осложнять отношения с западными союзниками, войска которых уже воевали в Европе. Она вполне соответствовала его намерениям поддерживать в странах восточноевропейского региона, в будущей сфере влияния СССР, коалиционные политические образования. Применительно к Польше советский лидер летом 1944 г. не рассматривал ПКНО окончательным решением вопроса о власти. Он считал желательным вариант создания коалиционного правительства путем договоренностей ПКНО и польского правительства. 23 и 24 июля в письмах соответственно английскому премьер-министру У. Черчиллю и президенту США Ф.Д. Рузвельту Сталин сообщил: «мы сочли нужным установить контакт с Польским Комитетом Национального Освобождения... В Польше мы не нашли каких-либо других сил, которые могли бы создать польскую администрацию… Польский Комитет я не могу считать правительством Польши, но, возможно, что в дальнейшем он послужит ядром для образования временного польского правительства из демократических сил»[2]. Отвечая на просьбу Черчилля, Сталин согласился принять главу правительства Польши С. Миколайчика в Москве.

В эти же дни в польском правительстве в Лондоне обсуждалось и было принято политическое решение о восстании в Варшаве. Идея восстания, локального или всеобщего, как способа борьбы против нацистской Германии и большевистской России, с осени 1939 г. присутствовала в правительственной концепции восстановления независимого польского государства. Восстание связывалось с приходом союзных войск с Запада. Когда стало ясно, что освобождение от гитлеровцев придет с Востока, состоялось «вполне суверенное решение, никем не навязанное, принятое во имя защиты высших ценностей»[3].

В ходе обсуждения и выработки этого решения с ним, по военно-оперативным соображениям, не соглашались Главнокомандующий польскими вооруженными силами генерал К. Соснковский, командующий 2-м Польским корпусом, что воевал на Западном фронте, генерал В. Андерс и министр обороны генерал М. Кукель. Они предрекали поражение восстанию в случае несогласованности действий с советской стороной. Однако, исходя из политических (взять власть в столице в свои руки) и геополитических (не допустить советского присутствия в стране) мотивов, правительство в Лондоне и командование АК к этому согласованию оказались не готовы. В итоге руководство Польши позволило командованию АК самостоятельно определить день и час начала восстания. В командовании АК, состоявшем из довоенных кадровых офицеров и генералов, с середины июля 1944 г. обсуждались возможности изгнания гитлеровцев из города собственными силами в канун вступления советских войск и сроки начала восстания только в Варшаве или по всей стране. 22 июля Главный штаб АК принял принципиальное положительное решение. За скорейшее выступление высказались начальник штаба генерал Т. Пелчиньский, его заместитель генерал Л. Окулицкий, командующий Варшавским округом АК полковник А. Хрущель и полковник. Я. Жепецкий. Командующий АК генерал Т. Бур-Коморовский колебался, но, несмотря на эти колебания, донесение о готовности АК к борьбе было отправлено в правительство.

23 июля московское радио известило о появлении ПКНО и распространении его Манифеста в Польше. В эти июльские дни Т. Бур-Коморовский получил согласие на восстание от политического руководства подполья. Узким составом Главного штаба оперативная ситуация оценивалась как благоприятная: Красная Армия продолжала наступать, среди немцев появились признаки паники и бегства. 26 июля собралось командование АК, где «все были единодушны, что борьба за Варшаву диктуется политическими соображениями». Хотя день восстания не был определен, а обеспечение повстанцев оружием признано крайне незначительным, Хрущель 27 июля отдал приказ готовиться к борьбе. Тем временем в Варшаве получили правительственную телеграмму, которой командованию АК предоставлялись соответствующие полномочия на восстание. 28 и 29 июля началась мобилизация солдат и офицеров АК. 29 июля пришла из Лондона информация, что Миколайчик летит в Москву, и что англичане обещают лишь незначительную помощь повстанцам. В Варшаве сочли, что «ситуация для начала действий не созрела», аковцев распустили по домам[4].

Германское руководство, которое располагало сведениями о намерениях командования АК и отслеживало развитие обстановки в городе, в это время усиленно наращивало силы Варшавского укрепленного района, намереваясь не допустить крупных советских успехов, которые угрожали разгромом частям вермахта в Восточной Пруссии. Под Варшаву прибыли 4 танковые дивизии, включая отборные «Герман Геринг» и СС «Викинг», две венгерские дивизии пехоты и кавалерии[5].

Тем временем на варшавском участке фронта советские войска и части действовавшей в составе 1-го Белорусского фронта 1-й Польской армии под командованием генерала С. Берлинга добились некоторых успехов. 28 июля Ставка Верховного Главнокомандования приказала командующему фронтом маршалу К.К. Рокоссовскому занять на правом берегу р. Вислы предместье Варшавы – Прагу между 5 и 8 августа, создать плацдармы на левом берегу реки южнее города. Но 30 июля в районе Праги гитлеровцы 5-ю танковыми дивизиями перешли в контрнаступление и разбили советский танковый авангард 2-й танковой армии. Происходившее с 27 июля ожесточенное танковое сражение советскими войсками было проиграно. 1 августа, понеся огромные потери в людях и технике, они начали отступать на 30–40 км. 5 августа части Красной Армии также потерпели поражение под Воломином и Радзымином севернее Варшавы.

В такой неблагоприятной военно-оперативной обстановке штаб АК, располагая информацией о контрнаступлении гитлеровцев под Варшавой, 31 июля 1944 г. вечером принял не согласованное с К. Соснковским решение о начале восстания 1 августа в 17 часов. Советское политическое руководство и командование Красной Армии, хотя и владели собственной информацией о подготовке восстания, не получили уведомления о начале борьбы перед линией советского фронта, в городе с 700-тысячным населением. Польская сторона не приняла во внимание и мнение правительства Великобритании. Англичане знали о замыслах поляков, но не усматривали в них целесообразности. Как считает английский историк, участник восстания, признанный специалист по его истории, Я. Чехановский, восстание предпринималось в соответствии с крупными геополитическими целями правительства Польши, а именно: «АК, овладев Варшавой, должна была подготовить почву для генерального и окончательного сражения со Сталиным, которое решит, кто будет управлять послевоенной Польшей – лондонский лагерь [то есть правительство Польши – А.Н.] или ППР и ее сторонники. Авторы восстания действовали в убеждении, что для Польши наступает переломный момент, что она находится на исторической развилке и вновь решается ее судьба»[6].

Восстание в Варшаве не соответствовало как долгосрочным целям, так и текущим военно-оперативным задачам советского руководства. Его основное внимание в августе и сентябре 1944 г. сосредотачивалось на юго-восточном фланге будущего «пояса безопасности» СССР. Советский генштаб осуществлял масштабные боевые операции на Балканах. Войска вступали в Румынию и Болгарию, которые порывали союз с Германией и переходили на сторону СССР. Армия успешно продвигалась к югославской и турецкой границам. Уже в начале октября 1944 г. на встрече в Москве Черчилль предложил Сталину план распределения сфер советских интересов и интересов западных держав. Это означало его согласие на переход стран Балканского полуострова, как и Польши, исключая Грецию, в «зону интересов» СССР[7].

Немалую роль в принятии решения начать восстание 1 августа сыграло стремление АК успешными боевыми действиями в Варшаве усилить позиции Миколайчика на переговорах со Сталиным. Первая встреча польского премьера в Москве состоялась с наркомом иностранных дел СССР В.М. Молотовым вечером 31 июля. На встрече поляк ни слова не сказал о принятом решении, а лишь намекнул на то, что его правительство обдумывает такой замысел, и он, Миколайчик, просил бы Москву о налетах советской авиации на немецкие аэродромы в районе Варшавы. Новость о восстании была припасена к беседам со Сталиным. Информация, по словам Молотова, «о рискованном предприятии 1 августа» в Варшаве поступила в Москву от англичан и от агентства «Рейтер» в ночь с 1 на 2 августа. 3 августа англичане передали Москве просьбу поляков, «чтобы русские помогли нам немедленной атакой извне»[8].

В первые дни августа действия восставших были успешными. От 1,5 до 3,5 тыс. плохо вооруженных повстанцев освободили значительную часть города. Количество участников борьбы росло. АК поддержали бойцы партизанских отрядов, подчинявшихся иным политическим силам, в том числе отряды Гвардии Людовой, созданной коммунистами, а так же население города[9]. Выступление, организованное в Варшаве командованием АК, приняло общенациональный антигитлеровский характер. Правда, гитлеровцы удержали стратегически важные объекты, прежде всего, мосты через Вислу и побережье, и тем исключили прямое взаимодействие повстанцев с советскими войсками и частями 1-й Польской армии[10].

На встрече со Сталиным 3 августа Миколайчик говорил о близкой победе восстания, о том, что его правительство будет встречать советские войска в Варшаве, куда он планировал вылететь. О помощи повстанцам со стороны Красной Армии, строго говоря, премьер не просил, на первый план выдвигая вопрос о восстановлении отношений Польши и СССР. Сталин выражал немалые сомнения, что АК сможет освободить город своими силами. Имея в виду попытки АК захватить власть на восточных территориях довоенной Польши, он решительно протестовал против вооруженных действий отрядов АК в тылах Красной Армии[11].

Ко времени второго визита Миколайчика к Сталину 9 августа ситуация в городе существенно изменилась. Немецкое командование ввело в Варшаву для подавления «мятежа» дополнительные войска, танки, артиллерию, использовало авиацию. Несмотря на ожесточенное сопротивление, героические усилия и многочисленные жертвы среди повстанцев и мирного населения, поляки не удержали контроль над освобожденной частью города и 5 августа перешли к обороне. Немцы все больше рассекали их порядки, вытесняли из центра города, локализуя и сужая очаги сопротивления. Энтузиазм повстанцев и населения в начале восстания сменялся разочарованием по мере того, как план захвата Варшавы силами Армии Крайовой «провалился уже в первые дни»[12].

Превращение восстания из задуманной правительством Польши акции по захвату власти в антигитлеровскую вооруженную борьбу народа, безусловно, влияло на отношение Сталина к событиям, происходившим в Варшаве. Он, однако, не изменил своей оценки восстания, как дела нереального и безнадежного. Главное место на его новой встрече 9 августа с Миколайчиком заняло обсуждение поставленного поляком вопроса о помощи повстанцам[13]. Советский лидер выразил уверенность, что части Красной Армии, «конечно, преодолеют сопротивление немцев и возьмут Варшаву, но это потребует времени». Он предлагал переправить в город советских офицеров связи, запросил шифры и координаты для сброса грузов, обещал сделать все возможное[14]. Однако советский парашютист попал к немцам и погиб. Связь не была установлена, о чем в Москве узнали лишь 16 августа.

Из-за поражений повстанцев (на правом берегу, в Праге, восстание было подавлено сразу) к 12 августа три четверти города оказалось в руках немцев. 17 августа пал исторический центр города – Старе Място, за ним последовали районы Охота, Воля, Мокотув. Повстанцы сопротивлялись в нескольких небольших изолированных друг от друга районах. В городе не было света, воды, продовольствия и медикаментов. Люди гибли от голода и инфекций. В этих условиях, как показывали свидетели, немалое число повстанцев и рядовых варшавян задумывались об отставке правительства, считали восстание преступлением, обвиняли западных союзников в бездействии[15].

С ухудшением положения повстанцев и осознанием грядущего поражения восстания правительственная печать и польская пресса в Лондоне, печать командования АК и большинства подпольных политических группировок в Варшаве, исключая печатные материалы коммунистов, левых социалистов и людовцев, наращивали антисоветскую пропаганду. Поляков готовили к «нужному» ответу на вопрос, кто виновен в их неудачах. Муссировались «аргументы»: Сталин сознательно остановил Красную Армию и отдал приказ не форсировать Вислу; «Советы» призвали варшавян к восстанию, а теперь их бросили. Некоторые подобные измышления подбрасывались специально немцами.

Так или иначе, но этот поток дезинформации в то время, когда советские войска ни на один день не останавливали боев с немцами под Варшавой, несли большие потери в людях и технике, воздействовал на отношение Сталина к событиям в Варшаве. Оно изменялось не в лучшую сторону. 13 августа последовало заявление ТАСС, где говорилось о решении советского командования «отмежеваться от варшавской авантюры», чтобы за нее «не нести ни прямой, ни косвенной ответственности». В письмах к Черчиллю и Рузвельту 16 августа Сталин объяснил причины этого заявления. Принимая во внимание замысел «авторов» восстания, он предпочел не поддерживать обреченную борьбу, не увеличивать тем число жертв в Варшаве и отмежевался от ответственности за трагедию, происходившую в городе. 22 августа в послании Рузвельту и Черчиллю, советский лидер писал: «Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы»[16].

К началу сентября положение повстанцев было почти безнадежным. 9 сентября Т. Бур-Коморовский пришел к выводу о неизбежной капитуляции, хотя более половины аковцев и часть командования АК, что подтверждают публикуемые ниже документы российских архивов, этого не желали. Было найдено и объяснение сдачи города отсутствием советской помощи. Но мнение Т. Бур-Коморовского не поддержал А. Хрущель, и Бур-Коморовский не обратился к немцам, которые еще в начале августа предлагали полякам сдаться. Решению отложить капитуляцию способствовали успехи советских войск, закрепившихся наконец на левом берегу Вислы и приблизившихся к границам Восточной Пруссии. 14 сентября завершилось освобождение правобережного предместья Варшавы – Прага. Польские генералы надеялись на скорый штурм города советскими войсками, стремились продержаться до штурма, продолжая борьбу повстанцев в городе. К сожалению, боевые действия советских войск на ближайших к городу участках фронта не оказались успешными. Они стоили больших человеческих жертв советских солдат и военнослужащих 1-й Польской армии.

В такой ситуации Сталин 13 сентября распорядился о помощи Варшаве, о чем усиленно хлопотали Черчилль, Рузвельт и их послы в Москве[17]. В ночь с 13 на 14 сентября 85 советских самолетов сбросили в город 29 т продовольствия, боеприпасов, оружия. С этого вылета каждую ночь советская сторона оказывала всевозможную помощь повстанцам. В небе над городом работала советская авиация, уничтожая немецкие самолеты, подавляя огневые точки противника, выясняя ситуацию и расположение боевых групп повстанцев, передавая им данные советской разведки. Каждый третий вылет совершали летчики полка ночных бомбардировщиков 1-ой Польской армии. С 24 сентября штаб 1-го Белорусского фронта находился на связи, не всегда устойчивой, с главными очагами восстания в варшавских районах Жолибож, Средместье и Мокотув. Радиосвязь, как свидетельствуют документы, была организована заброшенным в город разведчиком, капитаном И. Колосом и другими советскими военнослужащими. С ее помощью координировались сбросы грузов, корректировался огонь артиллерии, устанавливалось содержимое грузов в соответствии с потребностями повстанцев. Однако координации военно-оперативных действий между командованием восстания и советской стороной не было.

Переоборудованные соответствующим образом самолеты ПО-2, как правило, ночью сбрасывали грузы без парашютов с высот в 100-150 м и, в основном, по координатам и «заказу» повстанцев. Так доставлялись оружие, медикаменты, продовольствие, средства связи. Советские летчики совершили 4 821 самолетовылет в район Варшавы, из них 2 435 на сброс грузов, 100 на подавление гитлеровских ПВО, 1 361 на бомбометание и обстрел войск противника по просьбам повстанцев. Пилоты 925 вылетов имели задачу с воздуха прикрывать районы, занятые повстанцами, вести разведку в их интересах. Маршал К.К. Рокоссовский докладывал в Ставку, что «производимые нами сбрасывания грузов самолетами ПО-2 в подавляющем большинстве попадают по назначению, что подтверждают все вышедшие из Варшавы и наша агентура»[18]. Подтверждают это и публикуемые ниже документы.

Помощь советской стороны восстанию была регулярной и существенной, она облегчала трагическое положение повстанцев и населения, но не стала фактором, кардинально изменившим военно-оперативную обстановку в Варшаве и вокруг нее. Военное поражение восставших было неизбежным. Спустя 63 дня героической борьбы, 2 октября 1944 г., командование АК капитулировало. Отметим, что немецкое командование согласилось не привлекать АК «к ответственности за деятельность перед восстанием и в период восстания». 15–17 тыс. участников восстания погибли в боях, более 15 тыс. сложили оружие и были отправлены в концлагеря для военнопленных. Сразу после капитуляции гитлеровцы жесточайшим образом расправились с варшавянами, уничтожая поляков по приказу Гиммлера «десятками тысяч» и, сжигая улицу за улицей, восставшего города. Все оставшееся в живых население было выселено из города. В лагеря было отправлено до 550 тыс. человек, город уничтожен[19].

Страшной оказалась цена поражения в жертвенной, героической и обреченной борьбе варшавян против немецких оккупантов. В этой цене свою весомую роль сыграл геополитический просчет правительства Польши и командования АК: любой ценой продемонстрировать способность польской довоенной политической элиты самостоятельно решить судьбу государства, принудить Сталина признать право польского правительства в Лондоне на власть в стране, исключить участие коммунистов во власти и предотвратить переход Польши в сферу советского влияния.

Бросив под Варшаву мощную танковую группировку, в том числе на подавление восстания, немецкое командование решило важнейшую тогда военно-оперативную задачу. Навязав боевые позиционные действия войскам 1-го Белорусского фронта, гитлеровцы избежали прорыва советских войск под Варшавой, отступления частей вермахта и оставления города. Они удержали советские войска на линии фронта. За август-сентябрь 1944 г. потери 1-го Белорусского фронта превысили 170 тыс. чел., общие потери Красной Армии под Варшавой составили 226 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести. 1-я Польская Армия потеряла 6757 солдат и офицеров[20].

Десятилетиями не утихают дискуссии об оценках восстания, причинах и виновниках его поражения. Восстание остается предметом особого интереса, в первую очередь польских, а также российских ученых. Опубликованы десятки статей и фундаментальных монографий, изданы солидные сборники польских, английских, немецких и советских документов.

Часть ученых, в Польше их меньшинство, считает принятое решение о восстании крупной политической ошибкой польского военно-политического руководства. Обреченность восстания на поражение связывается с расстановкой сил и геополитическими интересами глав «большой тройки», констатируется, что в геополитических замыслах Сталина польский вопрос играл ключевую роль. «Глядя на Варшавское восстание с этой перспективы, – полагает Е. Дурачиньский, – судьба Польши не зависела от такого или иного финала вооруженного взрыва варшавян, а от роли, какую сыграют в разгроме Германии вооруженные силы западных союзников и Советского Союза, и какая территория Европы будет ими захвачена или освобождена. С этой точки зрения восстание в Варшаве не могло сыграть никакой роли. Оно могло стать и стало драматической 63-дневной манифестацией стремления в борьбе за Польшу, закончившейся трагическим финалом … Восстание в Варшаве было событием политического характера, и его военный и политический успех решающим образом зависел от победных операций Красной Армии. Сталин и его штаб отчетливо это понимали, как понимали и политические замыслы не признаваемых Кремлем лидеров Борющейся Польши. Политическую акцию поляков [в Москве] истолковали также в политических категориях, то есть в рамках [советских] намерений в отношении Центрально-Восточной Европы, что позднее назвали аксиомой Сталина»[21].

Отметим, что объективный и всесторонний анализ принятого решения о начале восстании не всегда завершается отчетливой констатацией историками ответственности тех польских политиков и генералов АК, кто задумал восстание и призвал поляков к бою, ответственности за поражение, за жертвы повстанцев и населения города.

В последние годы в польской науке появились немногочисленные, весьма слабые по научной аргументации и крайне противоречивые по размышлениям авторов, труды молодого поколения историков. По мнению П. Зыховича, наиболее «горячего» из критиков польского внешнеполитического курса в военные годы, восстание – это «сумасшествие», «коллективное самоубийство», «бессмысленная резня лучших Поляков», которое происходило «только и исключительно в интересах Советского Союза», «самого крупного из врагов, которых когда-либо имела Польша», а героические усилия повстанцев стали «лучшим подарком, о котором мог мечтать Сталин, [восстание] открыло Иосифу Сталину дорогу к советизации и легкому покорению Польши»[22].

Такие, с научной точки зрения весьма спорные, суждения автора, по сути дела, возрождают идеологические постулаты наиболее правых политиков Польши довоенного и военного времени.

Правда, не подобные труды определяют основное направление в понимании и оценках Варшавского восстания в современной Польше. Решение правительства о восстании считается правильным. Активно ведется поиск виновных в крушении геополитического замысла правительства, но, как правило, «на стороне». Раздаются упреки в адрес западных союзников Польши, которые не оказали достаточную поддержку восставшим и не принудили советскую сторону к помощи, необходимой повстанцам для самостоятельного освобождения города накануне его взятия Красной Армией (добавим – любой ценой). Ответственность за поражение повстанцев, гибель людей и города возлагается, в первую очередь, на советскую сторону и персонально на Сталина. Его обвиняют в том, что он якобы остановил наступление 1-го Белорусского фронта на подступах к Варшаве, что слишком поздно пришел восстанию на помощь, которая, по сравнению с усилиями западных союзников, была-де незначительной, и тем обрек восстание на поражение, а его выживших участников на немецкий плен[23].
 

А.Ф. Носкова,
доктор исторических наук,
ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН


[1] См: Носкова А.Ф. Сталин, польские коммунисты и создание ПКНО // Славяноведение. 2008. № 3.

[2] Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. В 2-х т. Т. 1. М., 1958. С. 244–245; Т. 2. М., 1958. С. 151.

[3] Duraczynski E. Polska.Dzieje polityczne. 1939–1945. Warszawa, 1999. S. 524.

[4] Варшавское восстание 1944 г. в документах из архивов спецслужб. М.; Варшава, 2007. С. 586, 742, 788, 924, 1022; Польша в ХХ веке: Очерки политической истории. М., 2012. С. 399–400.

[5] 1 августа имела место встреча на частной квартире представителей немецкой и польской стороны. Гитлеровцы, опасаясь осложнения в положении частей вермахта под Варшавой, рекомендовали полякам не начинать боевые действия в Варшаве (Die Zeit. 29.07.1994).

[6] Ciechanowski J.M. Powstanie Warszawskie. Zarys podloza politycznego i dyplomatycznego. Pultusk, 2004. S.  209.

[7] См.: Носкова А.Ф. Геополитическиепланы СССР и трагедия Армии Крайовой» // Studia Poloniсa. К 90-летию И.И. Костюшко. М., 2009; Ржешевский О.А. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии. Документы, комментарии. 1941–1945. М., 2004. С. 420–426, 429–435.

[8] Советско-американские отношения во время Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Документы и материалы. В 2-х т. Т. 2. М., 1984. С. 174; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3-1). СССР и Польша. М., 1994. С. 210–211.

[9] Точное число повстанцев на охваченной восстанием территории неизвестно, но в польской литературе называются цифры от 15 до 50 тыс. чел.

[10] В связи с этим, К.К. Рокоссовский писал в своих воспоминаниях, что если бы повстанцы «могли бы постараться захватить мосты через Вислу и овладеть Прагой, нанеся удар противнику с тыла. Тем самым они помогли бы войскам 2-й танковой армии и, кто знает, как бы разыгрались тогда события. Но это не входило в расчеты… „лондонского правительства”» Польши  (цит по: Польша в ХХ веке: Очерки политической истории. С. 403).

[11] О массовом разоружении и арестах участников АК, не желавших ни складывать оружия, ни вступать в ряды Войска Польского для продолжения борьбы с гитлеровцами см.: Из Варшавы. Москва, товарищу Берия... Документы НКВД СССР о польском подполье 1944–1945 гг. М.; Новосибирск, 2001.

[12] Ciechanowski J.M. Powstanie Warszawskie… S. 15.

[13] В этой связи отметим мнение профессора Е. Дурачиньского: «Успех восстания зависел от быстрой и результативной операции Красной Армии. Однако Миколайчик просил не об этом, а о поддержке Армии Крайовой для продолжения борьбы с немцами». (Duraczynski E. Stalin. Twórca i dyktator supermocarstwa. Pultusk; Warszawa., 2012. S. 496).

[14] Советский фактор в Восточной Европе. 1944–1953 гг. Документы. В 2-х т. / Отв. ред. Т.В. Волокитина. Т. 1. 1944–1948 гг. М., 1999. С. 84–89; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3-1). С. 219.

[15] Варшавское восстание 1944 г. в документах из архивов спецслужб. С. 308, 398, 412, 426, 434, 448, 449, 488.

[16] Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. XIII. М. 1974. С. 189; Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании… Т. 2. С. 165–166.

[17] Опыт помощи восстанию самолетами союзников, часть которых обслуживали польские экипажи, показал недостаточную эффективность сброса грузов с высоты в 4,5 – 5 км (по разным оценкам, английских – от 35 до 54%, американских с тех же высот – 20%) (см.: Польша в ХХ веке: Очерки политической истории. С. 407).

[18] Назаревич. Р. Варшавское восстание. 1944 г. М., 1989 (пер. с пол. яз.). С. 168–169; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3-1). С. 267–268, 270.

[19] В конце января 1945 г. новый командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Г.К. Жуков, докладывая в Ставку итоги наступления войск фронта, определил ситуацию в Варшаве словами «город мертв» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 449. Л. 10–11).

[20] Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3-1). С. 193; Польша в ХХ веке: Очерки политической истории. С. 409–410.

[21] Duraczynski E. Stalin. Twórca i dyktator supermocarstwa. S. 494–495.

[22] Zychowicz P. Obled ? 44 czy jak polacy zrobili prezent Stalinowi, wywolujac Powstanie Warszawskie. Poznan, 2013. S. 10–12.

[23] См. напр.: Stan i potrzeby badan nad powstaniem Warszawskim. Dyskusja redakcyjna // Dzieje Najnowsze. 1994. N 3. S. 1–13; Duraczynski E. Powstanie Warszawskie – badan i sporów ciagdalszy // Dzieje najnowsze. 1995. N 1. S. 71–88.

НА ГЛАВНУЮ
подписка на новости портала Архивы России
Помощь (FAQ)
Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

© Федеральное архивное агентство, 2014.

 

вверх
 

Федеральное архивное агентство Архивное законодательство Федеральные архивы Региональные архивы Музеи и библиотеки Конференции и семинары Выставки Архивные справочники Центральный фондовый каталог Базы данных Архивные проекты Издания и публикации Рассекречивание Запросы и Услуги Методические пособия Информатизация Дискуссии ВНИИДАД РОИА Архивное образование Ссылки Победа.1941-1945 Архив гостевой книги

© "Архивы России" 2001–2015. Условия использования материалов сайта

Статистика посещаемости портала "Архивы России" 2005–2015

Международный совет архивов Наша Победа. Видеоархив воспоминаний боевых ветеранов ВОВ Сайт 'Вестник архивиста' Рассылка 'Новости сайта "Архивы России"'